Часть 4

А вот и 4 часть Стараюсь выкладывать как можно чаще главы, что бы вы могли прочитать всю эту историю Приятного чтения ) — Здесь? Вы привели меня сюда?! — возмутилась Гермиона тем, что Молли привела её на место её мучений. — О чём вы думали? Я не хочу здесь быть. Я никогда не хочу здесь быть! — Всё в порядке, Гермиона, — начала Молли, но Гермиона продолжила протестовать. — В порядке!? Привести меня сюда — это никогда не будет в порядке! — почти кричала Гермиона. — Меня чуть не убили в последний раз, когда я была здесь! Вы вообще помните это? Эти люди ненавидят меня, и они не думают о вас лучше! Молли крепко схватила Гермиону за руки и использовала свой самый материнский тон: — Гермиона Грейнджер, прекрати это немедленно! Но это было бесполезно. — Нет! — закричала Гермиона так громко, что Молли отступила на шаг, подняв обе руки в жесте сдачи. — Как вы могли, Молли? Как вы вообще могли подумать о том, чтобы привести меня сюда? И зачем? Чтобы самодовольные Малфои снова меня унижали? — Малфои не желают тебе зла. Они изменили свои взгляды, они не те же люди, которых ты знала до войны. — Она права, — раздался спокойный голос позади них. — Самодовольные Малфои действительно исправили свои пути. Гермиона резко обернулась и была поражена, увидев перед ними скромно стоящую Нарциссу Малфой, её руки были сложены перед ней, голова слегка опущена. — Я не прошу вашего прощения, мисс Грейнджер, потому что я, безусловно, его не заслуживаю. Но, пожалуйста, будьте уверены, вы здесь желанный гость, и никакого вреда вам не причинят в этих стенах. Гермиона закатала рукав, обнажая руку: — Никакого дальнейшего вреда, вы имеете в виду. — Вы правы, — кивнула Нарцисса и шагнула вперёд. Она нежно коснулась вытянутой руки Гермионы и поморщилась при виде ужасного шрама. — Это непростительно, и миллион извинений никогда этого не изменят. Гермиона уставилась на изящные пальцы Нарциссы, касающиеся её руки. Тот факт, что она прикасалась к её шраму, был поразительным. Нарцисса Малфой была чистокровной, она никогда бы не снизошла до того, чтобы коснуться грязнокровки. — Мисс Грейнджер», — голос Нарциссы оставался спокойным. — Вы должны быть огорчены и разгневаны на мою семью. Наше отношение к вам и вашим друзьям было отвратительным. У вас есть полное право не доверять нам, но Молли привела вас сюда не просто так, и я верю, что у меня есть информация, которую вы ищете. Гермиона обернулась к Молли, не веря, что та осмелилась рассказать Нарциссе Малфой, из всех людей, о происходящем. — Вы сказали ей? Молли, как вы могли! Молли взяла другую руку Гермионы в свои и мягко сжала. — Гермиона, дорогая, Нарцисса — единственная, кто знает о моих подозрениях. В семье Блэков есть история, о которой никогда не говорят. Пожалуйста, Гермиона, доверься мне и послушай Нарциссу. Странное ощущение пробежало по конечностям Гермионы. Её гнев, казалось, улетучился, и чувство безусловной любви захлестнуло её. Материнская любовь. Обе женщины, державшие её, не желали ей зла, они хотели лишь защитить её. Она чувствовала это — должно быть, Гарри чувствовал то же самое. Она выдохнула длинный, дрожащий вздох, и напряжение в её плечах ослабло. Гермиона неловко улыбнулась обеим женщинам, смущённая своим капризным поведением. — Мне так жаль, я просто… — Вам не нужно извиняться в этом доме, мисс Грейнджер. Моя семья в большом долгу перед вами, который мы никогда не сможем полностью вернуть, — Нарцисса улыбнулась искренней, красивой улыбкой, которая согрела Гермиону больше, чем прикосновение руки женщины к её шраму. — А теперь я приготовила чай, и он ждёт нас в солярии. Если вы не возражаете… Нарцисса сделала жест, приглашая их обеих следовать за ней. Гермиона отвела взгляд, проходя мимо гостиной, и три женщины сели в комнате со стеклянными стенами с видом на обширные сады поместья. — Гермиона, дорогая, — начала Молли, пока Нарцисса разливала чай. — Нарцисса — одна из последних оставшихся потомков редкого Альфы, и у неё есть знания, которые могут помочь разобраться с тем, что с тобой происходит. — Что со мной происходит? — Гермиона взглянула на обеих женщин. — Вы обе, кажется, знаете, или, по крайней мере, думаете, что знаете. Нарцисса посмотрела на Молли, и Гермиона заметила, как между ними пролетели безмолвные слова. Когда они успели подружиться? — Мисс Грейнджер… — Просто Гермиона. Нарцисса улыбнулась и кивнула. — Хорошо. Гермиона, в сообщении, которое отправила Молли, описывалось то, что ты ей рассказала. Твои чувства обострены; ты видишь, чувствуешь и ощущаешь запахи того, чего другие не могут. У тебя эротические видения, и твое тело реагирует на эти видения. И, я полагаю, ты почти сразу почувствовала спокойствие, когда мы с Молли держали тебя за руки несколько минут назад. Гермиона кивнула, не уверенная, откуда Нарцисса это знает. — Гермиона, дорогая, Роуэн Блэк— — О! — воскликнула Гермиона. — Роуэн Блэк вышла замуж за Алексиса Треверса в 1798 году. Там говорилось, что это была нестандартная пара. — Там говорилось? — Нарцисса смотрела на Гермиону с потрясённым удивлением. — В книге, которую я нашла, где описывались пары Альфа, Бета и Омега. Так я нашла тётушку Тесси, тётю Молли. У неё не было пары. — И ты запомнила это так быстро? Ты действительно гениальна, — сказала Нарцисса, заставив Гермиону покраснеть. — Да, это был 1798 год, и Роуэн с Алексисом действительно были нестандартной парой. Альфой была Роуэн, а не Алексис. — Ага, да, — пробормотала Гермиона, вспомнив о вежливости и слишком воспитанная, чтобы сказать «ну это же очевидно». Нарцисса улыбнулась. — Дорогая, Роуэн была женщиной. — Что? — прошептала Гермиона. — Роуэн Блэк была женщиной-Альфой — самой редкой из всех. У Гермионы отвисла челюсть. Она ни разу не читала ни о чём, что хоть как-то упоминало бы женщин-Альф. И даже не задумывалась о такой возможности. — Роуэн была всего третьей женщиной-Альфой, известной в волшебном обществе, — Нарцисса сделала паузу, взглянув на Молли, и Гермиона ахнула. — Вы думаете, что я… — глаза Гермионы округлились. — Чёрт возьми. — Что ты — четвёртая? Да, именно это мы и думаем, — кивнула Нарцисса, переводя взгляд на Молли. — Гермиона, дорогая, — тихо начала Молли. — Моя тётя Тесси всегда вызывала у меня интерес. Как ты знаешь, тема Омег очень чувствительная, и когда я росла, тётю Тесси мы все очень любили, но редко кто говорил о том, что она Омега. Так что из любопытства я начала узнавать всё, что могла, и тогда я узнала о Роуэн и Альфа-линии семьи Блэк. — И моя семья, — добавила Нарцисса, — всегда заботилась о том, чтобы каждая девочка, рождённая с фамилией Блэк, знала о Роуэн и её важности для линий Альфа, Бета и Омега. — Но почему вы думаете, что я Альфа? Лицо Гермионы побледнело до мелового цвета, и Нарцисса протянула руку и взяла её за руку. — Гермиона, всё в тебе — твой ум, твои способности, твоя эмпатия, стремление защищать других — всё это уже делает тебя особенной. Но все те новые эмоции и обострённые чувства говорят мне, что ты гораздо больше, чем просто особенная. Гермиона повернулась к Молли. — Почему ты так решила? Ты сказала, что я точно не Омега, но почему Альфа? — Ты говорила, что у тебя изменился цвет глаз, — напомнила Молли. — Хорошо известно, что у Альф глаза меняют цвет, когда… э… — У тебя семеро детей, Молли, не стоит смущаться, — усмехнулась Нарцисса. — Цвет глаз меняется, когда ты возбуждена, дорогая. У мужчин-Альф это считается проявлением доминантности, и это… не уверена, что «усмирение» — подходящее слово… скорее «успокоение»? Возможно, так. Омега, особенно связанная с партнёром, успокаивается даже в самый пик жара, увидев этот взгляд. Гермиона кивнула — это было всё, на что она была способна. Её разум лихорадочно пытался переварить услышанное. Альфа. Женщина-Альфа. Как это вообще возможно? Она же не чистокровная, она не принадлежала к высшим слоям магического общества. Она никто. Просто простая магглорожденная ведьма, которая пыталась построить себя и свой бизнес — и ничего больше. И в её возрасте это уже… Её мысли прервались, когда в голове эхом прозвучали слова Молли, сказанные ранее: …достигают зрелости в восемнадцать… — Почему сейчас? — спросила Гермиона. — Молли сказала, что Альфы достигают зрелости в восемнадцать. Почему это не случилось раньше? — Ты недавно ушла из Министерства, верно? Гермиона пожала плечами: — Год назад, но да. — И, насколько я слышала, дела у тебя идут хорошо? Гермиона кивнула, немного смущённая тем, что о её успехе знают. Нарцисса продолжила: — Как сказала Молли, мужчины-Альфы меняются в восемнадцать, Омеги — обычно годом позже. Но с женщинами-Альфами всё иначе. Их статус проявляется только тогда, когда они осознают себя. Гермиона нахмурилась: — То есть? — То есть, когда ты решила, что работа в Министерстве не для тебя, и взяла свою судьбу в свои руки, тогда и пробудилась твоя сторона Альфы. — То есть… из-за того, что мой магазин успешен, я стала Альфой? — Нет, дорогая, всё не так просто, — мягко сказала Нарцисса. — Сам по себе успех не влияет на процесс. Я спросила, хорошо ли тебе, а не твоему магазину. И я верю, что наконец-то — да. Потому что именно осознание того, чего ты хочешь, куда стремишься, именно внутреннее ощущение устойчивости и определённости — вот что пробудило в тебе ту Альфу, которой тебе и суждено быть. Гермиона посмотрела на Молли — та просто улыбалась ей. Тот факт, что её сторона Альфы не проявилась, когда она была с Роном, говорил о многом в их скоротечном романе. — Вам с ним не суждено было быть вместе, дорогая, — сказала Молли, будто читая её мысли. — Думаю, это всем очевидно. — Так вот почему Рон так отвратительно пахнет? Нарцисса нахмурилась. — Не совсем понимаю, о чём ты. — Он приходил ко мне на обед два дня назад, но я не смогла находиться рядом. Он пах гниющим мясом, — передёрнулась Гермиона. — Меня буквально стошнило. — О, дорогая, — засмеялась Нарцисса. — Похоже, раз ты отвергла мистера Уизли, твои чувства просто напоминают тебе об этом. — Что? — Гермиона покачала головой. — Я его не отвергала, мы оба решили, что нам лучше быть друзьями. — К сожалению, твоя Альфа-сторона не различает таких нюансов, — сказала Нарцисса. — И, увы, до тех пор, пока ты не свяжешься с парой, запах мистера Уизли будет оставаться таким. — Как…? — Гермиона поморщилась, решив, что её вопрос, возможно, нарушает какие-то запреты. Но Нарцисса лишь мягко улыбнулась. — Пожалуйста, не смущайся, дорогая. Ты можешь спрашивать что угодно. — Как происходит связывание? — лицо Гермионы горело. — Я имею в виду, я понимаю… механику, но, уверена, в этом есть нечто большее. Нарцисса осторожно взяла её за руку и повернула ладонью вверх. — У тебя на теле есть несколько чувствительных желез. — Она внимательно следила за реакцией Гермионы, мягко провела большим пальцем по её запястью. Та вздрогнула от боли и резко отдёрнула руку. — По одной на каждом запястье, по одной с каждой стороны шеи, — Нарцисса коснулась обеих сторон своей шеи, — и, поскольку ты — женщина-Альфа, ещё и на внутренней стороне бёдер. Альфа любого пола позволит прикасаться и чувствовать вкус этих желёз только тому, кто её привлекает. Это часть ритуала связывания. Первые прикосновения — это доверие, и дальше всё будет развиваться. — Вкус? — прошептала Гермиона. В голове тут же вспыхнул образ незнакомца из сна, проводящего языком по внутренней стороне её бедра. Нарцисса кивнула, на её лице появилась усмешка. — Да, дорогая. Вкус. Гермиона закрыла глаза и прижала пальцы ко лбу. Альфы. Связывание. Запах. Чувства. Сны. Пары. Меняющийся цвет глаз. Отвратительный запах отторжения. — Я понимаю, что это много для осознания, — тихо сказала Нарцисса. — Омеги и так крайне редки, за последний век их родилось всего несколько. А твоя ситуация ещё более исключительна. Альфы и Омеги рождались только в чистокровных семьях, и их статус был известен почти с рождения. И из-за уязвимого положения Омеги её семья, как правило, подбирает ей пару ещё до первой течки. Нарцисса заметила выражение отвращения на лице Гермионы и мягко похлопала её по колену. — Поверь, когда я говорю, что Омега в состоянии течки — в куда большей опасности, чем может сама осознать. Её жар полностью отключает логическое мышление и рассудок, и в её… …в отчаянной попытке снять напряжение с тела, она позволит любому доступному мужчине лечь с ней. Отвращение Гермионы сменилось ужасом. — Это случится со мной? — Нет, дорогая, — уверенно ответила Нарцисса, мягко улыбаясь. — С женщинами-Альфами всё иначе. У тебя не будет «течки» в прямом смысле. Вместо этого, когда ты найдёшь свою истинную пару — Альфу, свою родственную душу, — и ваша магия соединится, вас не будет ограничивать вспышка единственной страсти. Вы оба будете тянуться друг к другу постоянно, и каждый из вас будет и доминировать, и подчиняться без всяких раздумий. Секс между Альфами — высшее проявление блаженства — хоть и табуированная тема в волшебном обществе, но, уверена, это фантазия, которую не раз разыгрывали за закрытыми дверями. Щёки Гермионы вспыхнули, и вовсе не только из-за слов о сексе, но и от того, с какой лёгкостью Нарцисса говорила об этом. И тут её осенила другая мысль: ведь в этом поколении было только два мужчины-Альфы. Александр Эйвери, учившийся на три курса старше в Хогвартсе и уже женат. А второй… По позвоночнику Гермионы пробежала дрожь, она резко выпрямилась, и её голова повернулась к двери, когда та медленно открылась. Её губы скривились в усмешке, и она бросила испепеляющий взгляд на мужчину, вошедшего в комнату. — Мисс Грейнджер, — с лёгким поклоном произнёс Люциус Малфой. Гермиона настороженно смотрела на него, её тело оставалось напряжённым, в то время как взгляд изучал его с головы до ног. Наконец она остановилась на его лице и уловила едва заметную нервозность в глазах. Её голос был холоден — и почти соблазнителен. — Люциус. — Для меня честь, мисс Грейнджер, принимать вас в нашем доме, — казалось, он с облегчением воспринял её признание, затем повернулся к Молли. — И вас, Молли. — Спасибо, Люциус, — кивнула Молли. — Прошу прощения за нарушение вашего распорядка дня. Люциус отмахнулся: — О, не стоит беспокоиться, Молли. Думаю, сейчас есть дела куда важнее, чем незначительные помехи в моём графике. Он повернулся к жене, но замер, бросив взгляд на Гермиону. Та нахмурилась. Его лицо выражало нечто… будто он ждал её разрешения. Гермиона кивнула, сама не понимая зачем, но этот жест почему-то доставил ей странное удовлетворение. Она внимательно наблюдала, как Люциус наклонился и поцеловал свою жену. — У меня встреча, и меня не будет несколько часов, — произнёс он, глядя на Нарциссу с такой любовью, что чувства Гермионы обострились, и она ощутила глухое, глубокое волнение внутри себя. — Всё в порядке, Люциус, — сказала Нарцисса, сжав руку мужа, но её взгляд был устремлён на Гермиону. У девушки глаза цвета виски стали золотыми, и она пристально смотрела на Люциуса. — Тебе, наверное, пора. Не хотелось бы опоздать. Люциус кивнул — он сразу понял, что имела в виду жена. Взглянув на Гермиону, он выпрямился и быстро вышел из комнаты. Гермиона проводила его взглядом, подняла нос в воздух и глубоко вдохнула. Тяжёлый мужской аромат заполнил её, закружил внутри и заставил почувствовать головокружение. Но… было и нечто иное. Подспудный аромат Нарциссы, впитавшийся в его кожу, скрутил ей живот. Она прижала руку ко рту — запах оказался слишком сильным, и её накрыла волна тошноты. — Что ты учуяла? Гермиона взглянула на Нарциссу — та едва сдерживала смех. — Учуяла? Нарцисса кивнула. — Это правильный термин, который используют Альфы, когда их обоняние обостряется… обычно в присутствии представителя противоположного пола. Гермиона вновь уставилась в сторону двери. — Это был просто… о, боже! Она резко зажмурилась и уткнулась лицом в ладони. Она только что учуяла Люциуса Малфоя… в то время как его жена сидела рядом с ней. Чёрт. Гермиона почувствовала, как чья-то рука обвила её плечи. — Пожалуйста, не пугайся. В тот момент, как ты почувствовала мой запах на нём, тебе стало плохо, верно? Гермиона кивнула из-за рук, и её голос был приглушён, когда она прошептала: — Мне так жаль. — Сейчас с тобой происходят серьёзные перемены, и твои инстинкты будут брать верх, пока ты не научишься их контролировать, — с усмешкой сказала Нарцисса, мягко отводя её руки от лица. — Гермиона, послушай. Твое влечение к Люциусу было инстинктивным, но ещё более инстинктивной была твоя отторженность, потому что как женщина-Альфа ты просто не можешь посягать на чужого партнёра. Лояльность к другим женщинам у тебя заложена на уровне природы. — Это не оправдание. Люциус — твой… — она нахмурилась. — Люциус — твой муж, и владелец этого дома. Почему он сначала обратился ко мне? И почему ждал моего разрешения, чтобы поцеловать тебя? — Потому что ты — Альфа в этой комнате, — спокойно ответила Нарцисса. — И все, так сказать, склоняются перед тобой. — Это безумие. Я не хочу этого. Мне и так не нравится всё внимание, что я получаю. — Именно это и отличает женщину-Альфу от мужчины-Альфы. Твоим поведением управляет не эго. Твой инстинкт заботиться и защищать окружающих будет таким же важным, как и внимание, которое ты будешь отдавать своему партнёру и получать от него. — То есть, несмотря на мой статус Альфы, я всё равно буду… что, играть заботливую роль? Всё равно буду покорной? Нарцисса вздохнула: — Всё гораздо сложнее. Как бы ни развивались женщины, в женской психике всегда будет часть, которая хочет защищать, заботиться. В этом нет ничего постыдного. Более того, мужчины, особенно Альфы, как раз ищут такую черту, выбирая себе пару. Ты можешь быть сильным лидером и при этом хотеть защищать и оберегать тех, кто рядом. Истинная женщина-Альфа не боится быть покорной своему партнёру, потому что знает — они равны по уму и силе. А тот, кого ты выберешь, будет понимать тебя, и ты — его. Вы будете действовать в идеальном тандеме, и ваша связь будет нерушимой. — Звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой, — фыркнула Гермиона, закатив глаза, и Нарцисса рассмеялась. — Возможно, именно поэтому твои инстинкты сработали, когда Люциус вошёл в комнату. У него было много серьёзных ошибок в прошлом — и он первый это признаёт, — но его потребность защищать свою семью всегда стоит на первом месте. Ты это почувствовала сразу, как только он подошёл ближе. — Это всё равно не оправдывает того, что я его учуяла. — О, милая, я знаю, ты не хотела ничего плохого. И, смею тебя заверить, попробуй только отобрать его у меня, — подмигнула Нарцисса, и Гермиона рассмеялась. — Но мне интересно… его запах… Нарцисса вновь взглянула на Молли — между ними вновь пролетел безмолвный обмен. — Он здесь? — спросила Молли. — Редко, — закатила глаза Нарцисса. — Слишком занят… Их перебил гул камина — сработал путь через Флу. Где-то громко хлопнула дверь, заставив вздрогнуть Молли и Нарциссу, но Гермиона осталась спокойной. — Мама?! — раздался голос Драко, и дверь в солярий резко распахнулась. — Мама, какого чёрта ты устроила?! Ты прячешь— Он резко замолчал, увидев трёх женщин, пристально смотрящих на него. — У тебя явно проблемы с манерами, Драко, — Нарцисса приподняла бровь и взглянула на сына. — Мы не воспитывали тебя кричать, как невоспитанный дикарь, и не учили врываться в дом с таким неуважением. Мисс Грейнджер и миссис Уизли — мои гости, и им не стоит наблюдать твои отвратительные выходки. Губы Драко дрогнули, словно он хотел что-то сказать, но звука не последовало. Его взгляд метнулся к Молли, затем к Гермионе — и задержался на ней. Он едва заметно втянул воздух носом, его ноздри раздулись, и… Серые глаза стали кристально-голубыми. Он сжал челюсти, кулаки стиснулись, но он остался стоять на месте. Гермиона уставилась на него в ответ, её взгляд медленно скользнул с его лица до ног и обратно. Александр Эйвери и Драко Малфой. Единственные два Альфы, рождённые в этом поколении — а точнее, единственные за последние десятилетия. Пока Александр женился рано, Драко выбрал путь демонстрации своего статуса — его огромное эго не позволяло никому это игнорировать. Его трансформация в восемнадцать лет была поразительной. Почти за ночь он превратился из худощавого, бледного, резковыраженного мальчика, которого все знали, в мужчину, чьё присутствие заполняло собой каждое помещение. Ростом выше шести футов, он стал широкоплечим и мускулистым, его когда-то бледная кожа теперь светилась здоровьем, а тембр его голоса стал глубоким баритоном, который, как знала Гермиона, превращал женщин в покорных дурочек. Его похождения стали легендой в светской хронике — легендой, которую Гермиона старательно избегала. Она никогда не интересовалась Драко Малфоем и его бесконечным рядом бывших. Но теперь… Она глубоко вдохнула; аромат, наполнивший комнату при его появлении, теперь захлестнул её чувства. Она ощущала свежесть ветра в его волосах, аргановое масло и ваниль на коже, запах стирального порошка на одежде. А под всем этим — очищенный воздух девственного тропического леса: чистый, свежий, первозданный. Гермиона встала и медленно пошла к нему, его глаза следили за каждым её движением. Она остановилась прямо перед ним и закрыла глаза. Она слышала биение его сердца — быстрые удары, которые явно не были вызваны спешкой. Его интерес был пробуждён, но вместе с ним — и замешательство. Её присутствие в доме его семьи было как минимум неожиданным. Но было ещё кое-что… Сквозь чистые, свежие нотки его аромата проскальзывал намёк на пряность, на жар, на… Она подняла глаза и встретилась с его взглядом — кристально-голубые глаза смотрели прямо на неё, и она мгновенно почувствовала то самое спокойствие, о котором говорила Нарцисса. Его возбуждение росло, но растерянность оставалась. — Малфой, — голос Гермионы был едва слышен, чуть выше шёпота. — Грейнджер. Глубокий, насыщенный тембр его голоса вызвал у неё дрожь. Это был тот самый голос. Голос, что шептал ей в снах. Это был он. Ей снился Драко Малфой. Ну что ж вот и конец 4 главы Как вам? Оставляйте свои отзывы. Так же не забываете подписываться на телеграмм : Зависима Драмионой