Часть 12

Ну вот и 12 глава Сегодня выложу 2 главы, а может даже и 3) Хорошего чтения — Значит, теперь ты мне доверяешь? — К своему удивлению, Драко оказался на спине, а Гермиона нависала над ним, широко расставив ноги у него на бедрах. Это было зрелище, которое он мог только представить в своих мечтах — и, конечно, в мечтах он всегда контролировал ситуацию. Но сейчас, наблюдая за ней сверху, за тем, как её глаза наливались золотом, он понял, что хочет чувствовать её, быть охваченным ею, и без колебаний отдал контроль. — Доверие — это слишком сильное слово, Драко, — прошептала Гермиона, в её взгляде пылала чистая похоть. — Я не уверена, что доверяю тебе… но мне это нужно, — она наклонилась и прижалась лицом к его шее, глубоко вдыхая. — Я этого хочу. Я не могу функционировать без твоего запаха. — У меня то же самое, — его руки крепко обхватили её бедра. — С самой первой нашей встречи, с первого раза, как я тебя почуял — я думал только об этом. — Я всё время думаю о тебе, — в её взгляде вспыхнул мрак, от которого у него сжался живот. — Думаю о твоём языке, как бы он ощущался на каждой железе, — она приподнялась, раздвигая ноги шире, и не отводя взгляда от его лица, взяла его руку и прижала к внутренней стороне бедра. Кожа Драко напряглась, тело мгновенно отреагировало на её запах и гладкость кожи. — Я думаю, каково было бы чувствовать тебя внутри, — она задвигалась на его руке, закрывая глаза и глубоко вздыхая, когда его пальцы коснулись чувствительной железы. — Это так, как я представляла. Твои руки на мне… твоё тело подо мной… твой запах повсюду. Драко скользнул пальцами выше, касаясь самого интимного места впервые. Она была тёплая, мягкая и влажная. Он с трудом мог поверить, что это происходит наяву. Ещё неделю назад она бы с радостью заморозила ему всё за разглашение её статуса, а теперь… Она ахнула, когда он ввёл в неё палец, ощущая скользкое тепло между её бёдрами. Её тело напряглось, глаза распахнулись, и она уставилась на него. — Всё хорошо? Гермиона кивнула и тяжело вдохнула, когда он добавил второй палец, медленно скользя ими внутрь и наружу. — Драко, — выдохнула она, — я не думала, что это… будет… так… Слова вырывались у неё в виде обрывков мыслей, и Драко заворожённо наблюдал, как они падали с её губ. — Драко, мне нужно… — Скажи мне, дорогая, — он согнул пальцы в ней, и её дыхание сбилось. — Скажи, чего ты хочешь. — Я хочу… — она прижала ладони к его груди, приподняла бёдра и посмотрела вниз. — Хочу тебя внутри себя. — Я уже внутри, — его пальцы скользнули по нежному месту, заставляя её дрожать. — Разве моих пальцев недостаточно? — Нет, мне нужно… — она задышала часто. — Мне нужно… больше. Он надавил большим пальцем на её клитор, и она вскрикнула. — Этого достаточно, дорогая? — Нет, не… — её тело дернулось от новой волны ощущений. — Драко… больше. Она схватила его за запястье, отводя руку от своего тела, вздрогнув, когда его пальцы вышли из неё. — Помоги мне? — прошептала она, и Драко потянулся между ними, направляя себя. Её глаза встретились с его, и она опустила бёдра, позволяя кончику его коснуться того самого места. Он толкнулся вверх, и в тот же миг Гермиона опустилась на него, шепча его имя. — Грейнджер, — простонал он, и те самые звёзды, которые он обещал ей показать, вспыхнули у него перед глазами. Через несколько минут он уже падал. — Грейнджер! — воскликнул Драко, его крик был полон облегчения, когда удовольствие вырвалось из него горячей, липкой струей на живот. Его зубы были сжаты, спина выгнута дугой, а рука сжимала основание пульсирующего члена. Глаза распахнулись, и он уставился в потолок. Он был один. Её здесь не было. Она не была на нём, обнажённая, не оседлала его… — Бляяя… — простонал он и взглянул вниз на беспорядок у себя на животе. Опять. Эти сны, утренние эрекции, кончать на самого себя — это не проходило. И не имело значения, сколько раз он дрочил в течение дня — каждое утро всё повторялось. Прошло два месяца с той встречи в Мэноре. Два сраных месяца без женщин, без секса, одни лишь эротические фантазии о той, в которой он пытался убедить себя, что не нуждается. Но правда была в том, что он больше не верил этой лжи — он хотел её. Хотел с того самого момента, как учуял лиловый, янтарный и мёдовый аромат. А запах её возбуждения… ничто с ним не могло сравниться. Это была пряность. Это была сладость. Это был самый опьяняющий аромат, который он когда-либо знал. Ни одна женщина прежде не притягивала его так, как она. Он сел, провёл руками по лицу и оглядел комнату, словно надеясь, что она появится из ниоткуда. Он покачал головой и застонал. Почему это должна была быть именно Грейнджер? Она была умной, проницательной. Бесстрашной. Она снова и снова доказывала, что может постоять за себя — особенно перед ним. И в те редкие случаи, когда они пересекались за последние годы, она едва его замечала. В лучшем случае — холодный кивок и резкое «привет». И, наверное, именно это он и заслуживал. Он встал под душ, отмывая с кожи последствия. Закрыв глаза, он склонил голову под струю воды, и в памяти всплыла двенадцатилетняя Гермиона Грейнджер. «Зато никому из команды Гриффиндора не пришлось платить за место. Они попали туда по таланту». «Никто не спрашивал твоего мнения, грязнокровка!» От воспоминания у него скрутило живот. Даже тогда она не побоялась ему ответить. И была права. Его отец действительно заплатил за его место в команде. Да, он умел летать, но он также знал, что есть игроки лучше него. И это слово. Драко тяжело сглотнул. Прошло больше десяти лет, но отвращение к самому себе за использование этого термина не угасло. Это было по-детски. Жалко. Она поставила его на место, и он ответил самым подлым, что только мог. Его слизеринские друзья тогда, конечно, похвалили его. Его двенадцатилетнему «я» нравилась известность, которую он получил, оскорбив её. Ведь внимание для него было привычным — он был Малфоем. Его имя значило власть и престиж. Но также оно означало предрассудки и ненависть. Тогда он этого не понимал. Его растили в убеждении, что он — выше, чище, неприкосновенен. Но, конечно, это было ложью. Ему это доказала та самая, кого он считал ниже себя — магглорожденная ведьма, чьи способности затмевали любую чистокровную, которую он знал. И он ненавидел её. Ненавидел быть вторым после неё. Он ненавидел быть вторым в принципе, но именно с ней это буквально кипятило его кровь. Он ведь тоже был умен — его обучали заклинаниям и чарам с тех пор, как он мог их понимать. Он умел варить самые сложные зелья ещё до поступления в Хогвартс. Он должен был быть первым в классе. Но вместо этого, из-за неё, он заканчивал вторым. Каждый год. Именно поэтому он и срывался так, как срывался. Унижать её было единственным способом почувствовать себя выше. Она не выросла в волшебном мире, не знала унизительных терминов — и он воспользовался этим. Он ловил её взгляд, шептал это слово, когда никто не видел. Он использовал каждую возможность, чтобы указать на её недостатки, и был безжалостен в насмешках над Поттером и Уизли — просто чтобы вывести её из себя. Но она отвечала ему дерзким, бесстрашным вызовом, который он прежде не встречал. Она игнорировала ехидные замечания, а потом снова вставала против него — как тогда, после истории с гиппогрифом. Драко хмыкнул, усмехнувшись. Задним числом он понимал — ему ещё повезло, что на него тогда напал только зверь. Если бы Грейнджер не удержали, она бы с лёгкостью заколдовала его до полусмерти. И он бы это заслужил. Он вёл себя отвратительно. Даже после того, как она пришла на Бал Рождества в голубом платье, сияющая, будто сама магия, будто она с рождения принадлежала чистокровной элите — даже тогда он обращался с ней как с дерьмом. Она была самым ярким светом в зале, и у него перехватило дыхание, когда он её увидел. Не то чтобы он тогда признался бы в этом. Ещё одна вещь, в которой он никогда бы не признался в юности? Самый большой шок в его жизни произошёл, когда его вызвали перейти двор во время Битвы за Хогвартс, и он увидел сочувствие на её лице. Она была единственной из Ордена, кто посмотрел на него и, казалось, понял, что он чувствует. Абсолютный ужас. И именно за это сочувствие он теперь цеплялся. Оно давало ему надежду: возможно, даже после всего, что он натворил, она всё-таки сможет его простить. Он должен был всё исправить. И несмотря на весь показной пафос в её кабинете, он совершенно не знал, с чего начать. Драко уставился на чёрную деревянную дверь перед собой, и номер на ней, казалось, насмехался над ним. Когда-то здесь жила тётя его матери, и та проводила здесь дни своего детства. Он тоже бывал здесь, но уже не в детстве. Его посещения были куда более недавними. Он был немного удивлён, когда Пэнси начала встречаться с Поттером. Вражда между всеми ими в школьные годы казалась ему непреодолимой, но он ошибался. До свадьбы Пэнси и Поттера оставалось меньше двух недель — мысль, которая ещё пару месяцев назад вызвала бы у него отвращение, а теперь стала тем, о чём он не мог перестать думать. Драко и представить себе не мог, что когда-нибудь будет считать Поттера другом. Он постучал в дверь — каминная сеть была заблокирована уже неделю — и стал ждать. Сначала он услышал громкое ругательство, затем тяжёлые шаги, и наконец голос Пэнси: — Кто, блядь, там? Дверь распахнулась. Поттер выглядел слегка растрёпанным, а за его спиной Пэнси хмуро смотрела на гостя. — Я помешал? — О, Малфой, — лицо Поттера вспыхнуло, как свёкла, а Пэнси закатила глаза. — Помешал, — фыркнула она, поправляя и натягивая рубашку. Драко усмехнулся: — Так вот почему вы отключили камин? Уединение перед свадьбой? — Надеюсь, это действительно важно, Драко, — Пэнси махнула рукой, приглашая войти, и захлопнула дверь за ним. — Важно, — подтвердил он. — Я пришёл по поводу Грейнджер. Они оба уставились на него с округлившимися глазами, и он кивнул: — Вы оба хорошо её знаете, а мне нужно… мм… совет. — Я собиралась предложить тебе кофе, — начала Пэнси, ведя их в гостиную, — но, похоже, нужно что-то покрепче. — Разве не слишком рано пить? — спросил Драко, наблюдая, как на журнальном столике появляются три стакана и бутылка «Джеймесона». — Не для этого разговора. Пэнси налила выпивку, села рядом с Гарри и прижалась к нему. Его рука легла ей на бедро, и у Драко внутри всё сжалось от зависти. Они двигались вместе, словно одно целое — легко, естественно, без усилий. — Зачем ты рассказал Пророку? — спросил Гарри. — Ты творил много тупых вещей в своей жизни, но это, возможно, было самой тупой. — Вы говорили с Грейнджер? — Говорили. — Значит, вы знаете, что я сделал это не специально. — Это особо ничего не меняет, — сказала Пэнси. — Она не хотела, чтобы кто-либо знал. А теперь знает весь магический Лондон. В её лавке теперь постоянно толпы зевак. К ней пристают мужчины, каких ты даже представить себе не можешь. Её бизнес страдает, потому что постоянные клиенты не могут пробиться сквозь толпу. Она больше не выходит с нами в свет — боится, что к ней будут приставать. И всё это из-за тебя. Драко перевёл взгляд с одного на другого, и у него внутри закипела ярость при мысли, что к ней прикасаются другие мужчины. — Да, вы правы. Это моя вина. Именно поэтому я здесь. — Ты ведь не ждёшь, что мы это исправим? — Гарри посмотрел на него с такой неприязнью, что Драко поморщился. — Нет. Это моя каша. Но после того, как мы поговорили — и я извинился — она бросила мне вызов. Сказала, чтобы я проявил себя. Чтобы показал, что значит быть настоящим Альфой. — Эм… ты вообще-то единственный Альфа в этой комнате, — заметила Пэнси. — Не уверена, чем мы можем помочь. Драко поёрзал в кресле, чувствуя себя не в своей тарелке. Ему приходилось просить помощи у них. А он ведь Альфа, в конце концов. Обычно всё просто — выбрать женщину, включить обаяние, и дело в шляпе. Но с Грейнджер это не сработает. Её статус Альфы мало что менял — дело было в ней. Именно она заставляла его нервничать. Это была Гермиона Грейнджер. И она знала его слишком хорошо. Простой улыбки было недостаточно. Он должен был доказать ей, что достоин. Должен был показать, что он не просто самодовольный тип, который кичится своим статусом. Он должен был показать, что с той самой секунды, как почувствовал её запах, он знал. — Грейнджер не купится на пышные жесты и дорогие подарки, — наконец сказал Драко. — И я понятия не имею, как доказать ей, кто я есть на самом деле. Мне нужна помощь. — Это серьёзно, — Пэнси бросила взгляд на Гарри, её голос лишился привычной язвительности, но Гарри всё ещё смотрел на него с настороженностью. — То есть, это не очередная уловка, чтобы попасть на первые полосы газет? Это не просто желание похвастаться, что переспал с единственной женщиной-Альфой за последние столетия? — Ни в коем случае, — покачал головой Драко и повернулся к Пэнси. — Что она тебе рассказывала обо всём этом? Про Альфу, я имею в виду. — Только то, что знает сама, — пожала плечами Пэнси. — Она говорит, что чувствует запахи и слышит то, чего мы не ощущаем. И говорила, что у вас с ней… был момент в Мэноре. Что-то связанное с обонянием. Драко кивнул: — Тот момент сказал мне всё, что нужно было знать. В ту же секунду, как я уловил её запах… — он тяжело выдохнул, и его губы тронула почти благоговейная улыбка. — Я никогда не чувствовал ничего подобного. Она была… я даже не могу описать это. — Драко… — начала Пэнси с осторожностью, наблюдая, как его глаза меняют цвет. Тёмно-серые, как гроза, они теперь становились ярко-сапфировыми. Гермиона упоминала об этом, но видеть воочию было по-настоящему удивительно. — Что ты сейчас говоришь? — С тех пор я даже не смотрел ни на одну другую женщину. Меня никто не интересует. Только она. Она… — он замолчал, подбирая слова, — …она невероятная. Она — всё. — Прошло уже, сколько… два месяца с тех событий, и ты только сейчас понял, какая она потрясающая? — Гарри по-прежнему выглядел скептически. — И я идиот, что не замечал этого раньше, — признал Драко. — Её статус Альфы не имеет значения. Я хочу её не из-за этого. Я хочу её, потому что она сама по себе — восхитительная. — Её статус Альфы имеет значение. Ты бы, наверное, до сих пор её не заметил, если бы не это. — Верно, — признал Драко. — Да, единственная причина, по которой я вообще обратил внимание, — это запах Альфы. Но теперь это уже неважно. Я не вижу в ней только Альфу. Я вижу её. И мне жаль, что раньше не видел. Гарри всё ещё смотрел на него с сомнением. Драко уставился прямо на него. — Я знаю, ты переживаешь за неё, особенно когда речь идёт обо мне. У нас с ней не самая радужная история, но это точно не из-за того, что она Альфа, и я просто хочу “заполучить” её. Не знаю, что она тебе рассказывала обо мне, но я знаю одно — я не могу выносить, когда её нет рядом. Я мечтаю о ней, все мои мысли — только о ней. И это было не постепенное осознание. Это было мгновенно. С того самого момента, как я вышел из камина в Мэноре, я был потерян, — он замолчал, глаза вспыхнули ярчайшим синим. — Она уже тогда поймала меня. Гарри наконец улыбнулся: — Ну ладно. Значит, ты серьёзно. Что тебе от нас нужно? — Я понятия не имею, как всё это начать. — Ты же с новой женщиной каждую неделю! — рассмеялась Пэнси, отчего Драко нахмурился. — Не каждую неделю. И не с тех пор… — он покачал головой, теперь это всё было неважно. Имела значение только она. — С чего начать? Как я уже говорил, дорогими подарками её не впечатлишь, а у неё своя книжная лавка — книги слать бесполезно. — Ты такой глупый, — фыркнула Пэнси. — Почему все мужчины думают, что нам нужны подарки? — А что тогда? — Внимание, — сказал Гарри. — Сходи к ней. Поговори с ней. Пригласи на обед. Прояви интерес к её жизни. Пэнси чмокнула Гарри в щёку и с усмешкой посмотрела на Драко: — Мне повезло. — Угу, — закатил глаза Драко и откинулся на спинку кресла. — С Грейнджер всё не может быть так просто. — А вот и может, Малфой. Гермиона не такая уж сложная. Она любит книги, следит за законами, касающимися прав волшебных существ, — Гарри усмехнулся. — Её очень увлекает зельеварение. — Зельеварение? — Драко выпрямился. Гарри кивнул: — Да, она всегда думала, что могла бы этим заняться профессионально, но любовь к книгам и желание помогать менее защищённым магическим существам победили. — Вот и шанс, — сказала Пэнси. — Своди её на обед и задай вопрос… ну, не знаю… о последних разработках в области зелий от икоты. Гарри фыркнул от смеха, а Драко покачал головой: — Зелья от икоты? Серьёзно, Пэнс? — Он усмехнулся. — Раз оба засмеялись — значит, сработает. Попробуй. — Может быть… Но, думаю, звать Грейнджер на обед — плохая идея. Публикации и без того слишком много. — Тогда отнеси обед ей. Что-то простое… — предложил Гарри с довольной ухмылкой. — Она обожает картофельно-порейный суп от Молли. Уверен, если попросишь вежливо, Молли тебе его приготовит. — Ненавижу тебя, Поттер, — буркнул Драко, а Гарри расхохотался. — И тебе, наверное, стоит начать называть её Гермионой, — добавила Пэнси. — Это же её имя. Мы уже не в школе. — Нет, — резко сказал Драко, и Пэнси улыбнулась, видя, как его глаза снова посветлели. — Она — Грейнджер. Всегда была и всегда будет. Я не буду называть её иначе. — Ладно, но тебе точно стоит сделать некое публичное извинение, — сказала Пэнси. — Её атакует нежелательное внимание, и тебе нужно сделать что-то, чтобы это прекратилось. — Как, чёрт возьми, я могу это сделать, чтобы не выглядело так, будто я её “заприметил”? Она меня возненавидит ещё сильнее, если все так подумают. — Ну, раз уж Тео подставил вас обоих, может, дашь эксклюзивное интервью любимому журналу волшебной Британии? — Именно из-за интервью всё и началось, Пэнс. Не думаю, что это поможет. Она, скорее всего кинет в меня Аваду и станцует на моём прахе. — Драко, я тебя люблю, но ты — идиот. Я дам интервью. Мы сделаем так, чтобы всем стало ясно: её нужно оставить в покое, проявить к ней такое же уважение, как к тебе и Александру. Она — Альфа, а не Омега, и если кто-то посмеет её тронуть — она его заколдует к чёртовой бабушке. Оба мужчины посмотрели на Пэнси, а она просто улыбнулась: — Как вы все забываете, кем я работаю? Она была журналисткой в Witch Weekly с самого окончания школы. Её авторские колонки были обязательны к прочтению — особенно когда стало известно, что она пишет о чём угодно. Но в отличие от Тео, ей все доверяли. Она никогда не выдавала чужих секретов. Драко медленно кивнул, в голове начала вырисовываться идея. — Это может сработать, Драко, — сказала Пэнси, наблюдая за его размышлениями. — Люди отстанут, и я знаю, Гермиона будет благодарна. Она взбесилась, когда вышла та статья. Ты обязан попытаться. — Мама сказала, что никогда не видела ничего подобного, — объяснил Драко, вспоминая выражение благоговения на лице Нариссы, когда она рассказывала о случившемся. У него самого была способность к безпалочковой магии благодаря статусу Альфы, но то, что описывала мать, могло бы напугать самого Тёмного Лорда. — Значит, ты знаешь, на что она способна, — сказал Гарри, наклоняясь вперёд. — Сделай это ради неё, Драко, и гарантирую — ты увидишь другую Гермиону Грейнджер. Ту, которая, возможно, даст тебе шанс. Ну что? Как вам? Мне лично нравится, что Драко начал принимать ситуацию, как думаете быстро ли Гермиона простит его? Делитесь своими впечатлениями в тг: https://t.me/dramiona_358