Часть 28

       — Тебе больше никогда не позволено оставлять меня одного дольше чем на день. Гермиона рассмеялась, когда Драко обвил её собой, прижимая к себе и крепко обнимая, уткнувшись лицом в её шею. Он накинулся на неё, как только она вернулась домой — раздел её догола и жадно впитывал запах с каждой её железы, пока не превратил её в бесформенную лужицу. Его аромат был повсюду на ней, даже больше, чем обычно, и он до сих пор не прекращал прикасаться к ней. — А я-то думала, что я здесь — чувствительная дурочка, — заметила она, когда его рука скользнула к железе на внутренней стороне её бедра. Она вздохнула и подняла ногу, зацепившись ступнёй за его, давая ему удобный доступ. — Ты и есть чувствительная дурочка. Но я скучал по тебе гораздо больше, чем ожидал, — признался он. — Я знал, где ты и что ты в безопасности, но у меня опять появились те же чувства. Как будто я тебя потерял. — Драко… — Гермиона повернулась в его объятиях, её беспокойство перевесило желание снова чувствовать его пальцы внутри себя. Его щёки слегка порозовели, а глаза стали насыщенно-серыми — он смущался своей откровенности. — Ты же знаешь, я никуда не собираюсь, правда? — Знаю. — Он спустился чуть ниже по кровати, чтобы их лица были на одном уровне, и обвил её локон пальцем. — Просто я не понимаю, почему я так себя чувствую. — Что ты чувствуешь? — Как тогда, когда впервые изменился. Как будто появилось что-то, что я не могу контролировать, и это сводит меня с ума. Гермиона коснулась его щеки: — Я знаю, как это. У меня до сих пор бывают вспышки ярости, от которых люди шарахаются прочь. Драко прижался к её ладони, поцеловал её, затем нервно улыбнулся: — Мне нужно кое-что сказать, но… Гермиона ждала продолжения, но он лишь смотрел на неё с лёгкой хмуростью. — Драко, просто скажи. Если я делаю что-то, что тебя тревожит, ты должен мне сказать. — Нет, дело не в тебе. Это всё во мне. — Он покачал головой. — И сейчас я скажусь полным… альфа-самцом. Гермиона поцеловала его: — Отлично. Будь Альфой. Следуй своим инстинктам. Неважно, насколько это может показаться тебе дерьмовым — просто скажи. Драко провёл пальцем по железе на её шее, но она мягко обвила его запястье и отстранила его руку: — Нет, не успокаивай меня. Просто скажи. Это не может быть так уж ужасно. — Всю жизнь мне твердили, что я выше всех. Мне постоянно говорили, что я талантливый волшебник, что я умнее всех сверстников. А потом, в одиннадцать лет, всё изменилось. Я ненавидел тебя. Ненавидел, какая ты умная, как ты знала всё, чего не знал я — и даже больше. Ненавидел, что девочка умнее меня. Девочка, которая даже не знала, что она ведьма, до одиннадцати лет. И за год она узнала о моём мире больше, чем я. — Потому что она — полный ботан, — усмехнулась Гермиона. Драко улыбнулся и поцеловал её в лоб: — Я тебя ненавидел, Гермиона. Ненавидел так, что не могу объяснить. Всё в тебе меня бесило. Абсолютно всё. Я ни разу не подумал: «О, она гениальна, мне стоит у неё поучиться». Твоя невероятная умность никогда не казалась мне плюсом — только разжигала мою ненависть. — До бала на Рождество? — Да… Нет… Думаю, это только всё усугубило. Я понял, что влюбился в тебя и одновременно ненавижу. Я вырос среди сильных женщин, но все они стояли за мужчинами в своей жизни. И я полагал, что у меня будет жена, которая сделает то же самое. Гермиона улыбнулась и постучала по его носу: — Потому что ты смотрел на этих женщин глазами мужчины. — Глазами мужчины? — Да. Глазами мужчины, — повторила Гермиона. — Ты правда думаешь, что твой отец хоть как-то влияет на то, что выбирает твоя мать? Что он её контролирует? Или хотя бы осмелился бы встать у неё на пути, когда она чего-то захотела? Беллатрикс — хоть она и была безумной — преклонялась перед Волдемортом, но стояла среди мужчин и никто не считал её ниже. А твоя тётя Андромеда восстала против собственного отца и выбрала свою жизнь, а не ту, что ей предназначили. Пэнси, Джинни, Молли, Дафна… — Гермиона ухмыльнулась. — Ханна. Думаешь, хоть одна из них согласится быть второй после мужчины? Хоть ты Альфа, хоть нет? Драко покачал головой: — Нет. Но… Я всю жизнь вёл себя так, будто женщины ниже меня. Посмотри на мою недавнюю жизнь. Я твердил себе, что я Альфа, и вёл себя как властный придурок, каким считал себя обязанным быть. И я не могу выкинуть из головы, что должен быть доминирующим и собственником по отношению к тебе. — Драко, нет. Ты — Альфа. Но это не всё, чем ты являешься. Ты гораздо больше, чем позволяешь другим видеть. — Она приложила ладонь к его груди. — Ты больше, чем сам себе позволяешь быть. Ты можешь считать себя этим… властным придурком. Но я вижу только тебя. Настоящего. Ты был мальчиком, который осознал свои ошибки, и стал мужчиной, который извлёк из них урок. Который до сих пор учится. Твой Альфа-инстинкт защищать меня — не изъян. Это часть тебя. Та часть, которую тебе внушили. — Мне внушили быть фанатиком. — Да. Но, как видно, это не прижилось. Я наблюдала за твоими родителями. За тем, как они относятся к тебе, друг к другу. И ко мне. Они тоже научили тебя защищать тех, кого ты любишь. Твоя семья и друзья знают, что у них есть Драко Малфой. Что он порвёт любого, кто посмеет им навредить. — Ты видишь больше, чем есть на самом деле. — Нет. Я вижу именно то, что передо мной. Я вижу тебя. Я вижу уверенность и силу, но также сострадание и любовь. — Гермиона снова положила руку на его шею. — Мне всё время говорят, что я стремлюсь защищать всех вокруг… но ты такой же. Возможно, не всегда был таким, но теперь — да. — Я тебя не заслуживаю, — прошептал Драко, скользя пальцами по её ключице. Его глаза, наконец, посветлели от её слов. — Заслуживаешь, — ответила Гермиона с улыбкой, заставив его рассмеяться. — Почему ты вдруг обо всём этом заговорил? За последние дни ты открылся мне как никогда. — Я просто хотел быть честным с тобой. Не хотел идти на церемонию, не сказав всего этого. — Новый чистый старт, — кивнула Гермиона. — Новый чистый старт, — согласился Драко. — Я не хочу, чтобы у тебя оставались хоть какие-то сомнения, к кому ты себя привязываешь. Я хочу, чтобы это было не просто Альфами. Я хочу, чтобы это были мы. — У меня нет сомнений, Драко. — Гермиона придвинулась ближе и поцеловала место над его сердцем. — А мы уже — это мы. *** — Драко кончит в штаны, когда увидит тебя. — Гарри! — Гермиона скривилась, глядя в зеркало. — Это правда, — усмехнулся Рон, когда его лицо появилось в отражении у неё за плечом. — Уверен, вы даже на приём после церемонии не останетесь. Когда он увидит тебя в этом платье, захочет тебя так, что это явно будет не для посторонних глаз. Она обернулась к своим двум лучшим друзьям: — Такие комментарии я ожидаю услышать от ваших жён, а не от вас. — Да, но их тут нет, так что мы вынуждены за них отдуваться, — пошутил Гарри. — И они, кстати, злы из-за того, что ты не взяла подружек невесты, — добавил Рон. — Я уже это объясняла! Я не могу брать подружек невесты, если они не входят в семейный круг! — возмутилась Гермиона и тыкнула в них пальцем. — Вам двоим пора прекратить подкалывать меня. Мне не нужен весь этот бред. Не сегодня. — Эй, мы просто шутили, — Рон протянул руку и взял её за руку. — Прости. — Что случилось? — спросил Гарри. Гермиона посмотрела на него, прикусила губу и сглотнула ком в горле: — Ничего. — Гермиона, — Гарри встал перед ней, обхватив её лицо ладонями в таком трогательном жесте, что у неё на глаза навернулись слёзы. — Это не “ничего”. Что происходит? Её губы задрожали, и по щекам потекли слёзы: — А вдруг я совершаю ошибку? Гарри и Рон переглянулись с удивлением. — Ошибку? — осторожно переспросил Рон, затем посмотрел в сторону окон, выходящих на сад поместья. — Ты про свадьбу здесь? Она покачала головой: — Нет. Всё это. Драко. — А-а… — Гарри снова бросил взгляд на Рона. — Ты думаешь, что это ошибка? — Рон поморщился, когда Гарри ударил его по руке. — Не то ты спрашиваешь! — Почему нет? — пожал плечами Рон. — Если она считает это ошибкой, надо всё остановить до церемонии, пока они не связали себя навсегда. — Он снова посмотрел на Гермиону. — Почему ты думаешь, что это ошибка? Малфой что-то сделал? — Ничего такого, кроме того, что ведёт себя как всегда — как полный придурок. — Гермиона, слёзы и истерика — это больше, чем просто “придурок”, — сказал Гарри. — Нам нужно больше информации. — Всю эту неделю он вёл себя как собственник! — Гермиона вырвалась из их рук и подошла к окну. — Он как моя тень. Отвозит меня на работу, забирает после, каждый день приходит ко мне на обед. Я не могу даже вздохнуть, чтобы он не был рядом. Если он будет таким всё время, я не хочу этого! — Гермиона… — начал Гарри, но она его перебила. — Он весь последний месяц вываливал на меня каждое чувство и поступок из подросткового возраста, не важно, насколько это было незначительно или сколько раз я говорила, что меня не волнует прошлое. Я всё это слушала — и теперь это? — Гермиона… — попытался вставить Рон, но безуспешно. — Я не какая-то жалкая Омега, чтобы подчиняться его воле. Я — Альфа. И я не позволю ему обращаться со мной как с вещью! — Гермиона! — Гарри выкрикнул, и она обернулась, чтобы увидеть, как оба они… улыбаются? — Что!? — После сегодняшнего дня он не будет таким, — уверил её Гарри. — Что? — Гермиона, его поведение никак не связано с желанием “владеть” тобой, — объяснил Рон. — За неделю до свадьбы я был уверен, что Дафна сбежит. — Я тоже, — добавил Гарри. — Я только и думал: “Почему Панси вообще хочет выйти за меня?” — Конечно, она хотела выйти за тебя, — сказала Гермиона и посмотрела на Рона. — И Дафна бы никуда не делась. — Сейчас мы это знаем, — сказал Рон. — Но в последние недели перед свадьбой, особенно в последнюю, это была одна большая паника. — Но почему? — Свадьбы всегда крутятся вокруг невесты, а жених оказывается на втором плане, — объяснил Гарри. — Но я всё время знал, где Панси. Я мог это скрывать лучше, чем Драко, но внутри я боялся, что она поймёт — я ей не подхожу, и всё отменит. — Это безумие, — Гермиона переводила взгляд с одного на другого. — Может быть, — пожал плечами Рон. — Но мы так себя чувствовали. И я могу гарантировать, что Малфой чувствовал то же самое всю эту неделю. Даже больше — потому что он Альфа. И ещё больше — потому что это ты. — Он обнял её крепко. — Он тебя не заслуживает. Ты слишком хороша для него. Но я знаю, как сильно он тебя любит. И как сильно ты любишь его. И это никак не связано с тем, что вы оба Альфы. — Рон прав, — сказал Гарри, беря её за руку. — Я люблю Панси, и Рон любит Дафну. Но вы с Драко? Вы вообще на другом уровне. — Значит, я снова веду себя как идиотка? — спросила Гермиона. — Немного, — Рон отпустил её из объятий. — Но ты выходишь замуж за Малфоя сегодня. Устроить истерику — это, пожалуй, самое адекватное из всего, что ты могла бы сделать. Гермиона ударила его по руке и засмеялась: — Я выхожу замуж за Драко Малфоя. — Ага, — сказал Гарри и по очереди указал на каждого из них. — Дафна Гринграсс. Панси Паркинсон. Драко Малфой. Думаю, все мы уже профессионалы в области абсурда. Громкий стук в дверь заставил их всех вздрогнуть. Дверь приоткрылась, и голос Драко прозвучал с тревогой: — Гермиона? — Не заходи! — крикнула она. — Ты не должен меня видеть! — Я знаю. Просто почувствовал… С тобой всё в порядке? — Теперь да. — Она улыбнулась Рону и Гарри. — У меня просто ещё один эмоциональный срыв случился. Повисла тишина, а потом рука Драко появилась из-за двери: — Иди сюда. — Драко, ты не должен меня видеть… — Я не буду. Просто дай мне прикоснуться к тебе. — Драко, я не уверена, что мы можем… — Гермиона. Пожалуйста? — Он никогда не называет тебя Гермионой, — прошептал Рон. — Он в отчаянии. — Я слышу тебя, Уизли, — рыкнул Драко. Гермиона хихикнула: — Альфовский слух. — Иди к нему, — сказал Гарри и мягко коснулся её плеча. — Пару секунд подержать его за руку не принесёт тебе несчастья. Гермиона кивнула и подошла к двери. Она встала за ней, протянула руку и взяла Драко за руку — и в тот же момент её накрыла волна спокойствия. — Лучше? — тихо спросил Драко. — Намного. — Прости, что был придурком, — он крепко сжал её руку. — Мне надо было быть внимательнее. — Нет, это я должна была понять, что с тобой происходит. — Гермиона нашла его железу на запястье кончиком пальца, и почувствовала, как он расслабился. — Я не знала, что ты думал, будто я могу передумать. — Я всегда думаю, что ты передумаешь. Что поймёшь, какой я идиот, и побежишь к моему отцу. Гермиона рассмеялась: — Нет. Для меня существует только один Малфой. — Она вздохнула, произнесла заклинание, очищая лицо от потёкшей косметики, и распахнула дверь. — Мой Альфа. У Драко отвисла челюсть. Платье сидело идеально. Винтажное атласное платье цвета топлёного молока — её мечта. Простое, элегантное, без единой оборки. Нарцисса и Ханна прослезились, когда она вышла из примерочной, а продавщица чуть не подпрыгивала от восторга, что-то бормоча на смеси корявого английского и итальянского. Платье, как оказалось, только в то утро было выставлено на витрину — оно было предназначено ей. И выражение на лице Драко оказалось именно таким, какого она ждала. — Я… я… не должен был… — пробормотал он. — Мне всё равно, что ты меня видишь. — Она провела рукой по лацкану его пиджака. — Главное — чтобы мы оба были спокойны. Это важнее всего. — Ты выглядишь… — Его улыбка разошлась по лицу, глаза засветились ярко-голубым. — Ты выглядишь потрясающе. — Спасибо. А ты выглядишь готовым быть связанным со мной на вечность. — Вечность кажется слишком короткой. — Так, всё, — пробурчал Рон на заднем плане. — Хватит вам этой приторной ерунды. Иди, Малфой. Мы её к тебе приведём через пару минут. — Ты уверена в этом? — Драко коснулся её щеки. — Абсолютно. А ты? — Больше всего на свете. — Хорошо. Увидимся через минуту. Драко кивнул, бросил на неё последний взгляд и закрыл дверь. Гермиона повернулась к Рону и Гарри, оба сияли от улыбок. — Ну вот и всё, — сказал Рон, протянув руку, и она подошла к ним. Именно они отведут её на церемонию. Гарри и Рон. Её лучшие друзья. Её выбранная семья. *** «Эта связь соединит вас в жизни. Вы станете едины, и как в жизни, так и в смерти, эта связь никогда не будет разорвана.» Ведьма Валара улыбнулась им, оборачивая их сцепленные руки шелковым галстуком, который когда-то принадлежал отцу Гермионы. Ведьма попросила, чтобы ткань для связывания имела особое значение, и Гермиона сразу поняла, что это будет — галстук, который её отец носил в тот последний день, когда он ещё её помнил. Она сама не знала, почему запомнила именно этот галстук, но запомнила. Когда её родителей переселили в безопасное место, она нашла его в ящике старого дома и сохранила. И теперь казалось, что сама рука отца держит её за руку в тот момент, когда её жизнь связывается с единственным мужчиной, которого она любила больше, чем даже отца. «Теперь вы связаны друг с другом. Связь, как галстук, нелегко разорвать. Возьмите время этой связи, прежде чем произнести финальные клятвы, чтобы узнать то, что нужно узнать — чтобы расти в мудрости и в любви. Пусть ваша связь будет крепкой. Пусть ваша любовь будет вечной.» Вся церемония проходила на гэльском языке — традиция Валара, как объяснила ведьма. Традиция, что гарантирует вечную связь. И хотя ни один из них не понимал ни слова, переданное ведьмой чувство было предельно ясно. Единственные слова, что будут сказаны на английском, — их обет и официальное связывание. Ведьма Валара оглянулась на собравшихся. Три круга их семьи и друзей. Друзей, которые — как часть церемонии — тоже поклялись стать семьёй для этой пары. — Гермиона, Драко. Пожалуйста, произнесите ваш обет вместе. Они оба кивнули, встретившись взглядами, и произнесли слова в совершенной гармонии: «Ты не можешь владеть мной, потому что я принадлежу себе. Но пока мы оба этого желаем, я отдаю тебе то, чем могу поделиться. Ты не можешь повелевать мной, потому что я свободный человек. Но я буду служить тебе в тех вещах, в которых ты нуждаешься. Ты — моя звезда каждой ночи. Ты — свет каждого утра, лицо моего солнца, арфа моей музыки. Я обещаю чтить тебя превыше всех. Наша любовь бесконечна, и мы навсегда останемся равными.» Ведьма положила руку на их сцепленные ладони и медленно развязала связывающую повязку. «Пусть нежный ветер станет свидетелем этого ритуала и унесёт его послание во все земли. Пусть солнце согревает их сердца, а его вечно горящий огонь питает их желание друг к другу. Пусть вода щедро одарит их и утешит их души своим звуком. Ваша связь запечатлена.» Драко не стал дожидаться объявления мужа и жены. Ему было всё равно, что их окружает семья — он притянул Гермиону к себе и поцеловал так, как будто не прикасался к ней вечность. Это был поцелуй страсти, огня и голода. Истинный Альфа взывал к доминированию — и на этот раз она позволила. Магия взорвалась в ночном небе, закручиваясь и сливаясь воедино. Они оба подняли головы, улыбаясь сиянию — бронзовому цвету её магии и лазурному — его. Переплетённые цвета взорвались вспышкой и медленно осыпались вниз, рассыпаясь над тремя кругами семьи, что окружали их. Это была не та магия, о которой Гермиона читала в описаниях Альфа-Омега-связей, но она чувствовала, что наконец оказалась там, где должна быть. Её внутренний Альфа впервые замолчал с тех пор, как проявился, а ощущение семейного тепла обвило её и крепко удерживало. Рука Драко сжала её сильнее, и тихое рычание вырвалось у него из горла. У Гермионы перехватило дыхание — его глаза были самыми синими, какие она когда-либо видела. И в этих глазах боролись слёзы. Она коснулась его щеки и, не заботясь о том, что их всё ещё окружает толпа, поцеловала его. Не так, как принято на «уместной» свадебной церемонии. Он был её парой, её мужем, её Альфой, и она будет целовать его так, как ей захочется. Она скользнула языком к его — раз, два, и глубже, с тихим рычанием. Драко притянул её к себе ещё сильнее, и его поцелуй был таким же страстным и жадным. — Долго нам ещё стоять и на это смотреть? — пробормотал Рон с добродушным ворчанием, и Гермиона засмеялась прямо в губы Драко. — Мы закончили, — сказала Гермиона, отстранившись и улыбнувшись Драко. Это была улыбка, которая ясно говорила: мы закончили только на сегодня, и Драко подмигнул ей с пониманием. — Наконец-то, — сказал Гарри, подскочил и обнял её. А потом начался хаос — все последовали его примеру. Гермиона мельком взглянула на ведьму, что только что связала их. Та кивала и улыбалась. Семейные круги не были разрушены, когда к ним бросились окружающие. Они стали только крепче.