Часть 29

Гермиона не успела даже оглядеться, где они находятся, как Драко прижал её к стене, почти мгновенно накрыв поцелуем её шею. Его рука сжала её грудь, смяв тонкую ткань платья. — Я мечтал о тебе с той самой секунды, как увидел, — прошептал он, осыпая её шею, подбородок и губы поцелуями. Когда она приоткрыла губы, он с жадностью углубил поцелуй. Он прижимал её крепко, всем телом, и Гермиона ощутила, как сильно он возбужден. Его руки уже поднимали подол платья, торопливо задирая его вверх. Остановившись, он удивлённо взглянул на неё: — Ты… ничего не надела под платье? — Почти ничего, — с озорной улыбкой ответила она. — Платье же было на мне. — Чёрт возьми, Грейнджер… Он медленно стянул с её плеч тонкие бретели, оголив грудь, затем расстегнул пуговицу на спине и молнию. Гермиона чуть покачнула бёдрами — и платье плавно упало к её ногам. Драко с затаённым восхищением провёл пальцами от ключицы, между грудей, вниз по животу. — Каково это было — носить это платье на голое тело? — пробормотал он, опуская руку ниже. — Оно скользило по коже? Заводило тебя? Он прикоснулся к ней, и она вздрогнула от чувств. — Ничто не сравнится с тобой, — прошептала Гермиона, обвивая его ногу своей. — Вот и хорошо, — он наклонился к самому уху. — Потому что этой ночью ты точно почувствуешь меня по-настоящему. Я не собираюсь быть нежным. — Мне и не нужно нежности, — ответила она с жаром. Он стал действовать решительно, не давая ей опомниться. Она с трудом держалась на ногах, и Драко поддерживал её, пока её тело сотрясала волна наслаждения. — Ты моя, Гермиона, — прошептал он. — Понимаешь? Моя. — Твоя, Альфа, — с улыбкой ответила она. — Вся твоя. Покажи мне, как сильно ты меня хочешь. Он продолжил, с новой страстью, полностью сосредоточившись на ней, и Гермиона чувствовала, что растворяется в этом моменте. Всё в нём — прикосновения, голос, дыхание — принадлежало только ей. Когда она, отдышавшись, прижалась к нему, он вдруг замер. — Твой запах… он изменился, — сказал он, вдохнув глубже. — Рон и Гарри сопровождали меня… — начала Гермиона, но он покачал головой. — Ваниль и арган… Это мой запах. — Но… — она удивлённо посмотрела на него. — Это ведь… твой. Драко молча кивнул, так же поражённый, как и она. Гермиона расстегнула ворот его рубашки и, потянувшись, прижалась носом к его шейной железе. Он услышал, как она глубоко вдохнула, и уловил лёгкую нотку удивления в её дыхании. — Мёд и амбра… — прошептала она с широко распахнутыми глазами. — Как…? Драко покачал головой: — Понятия не имею. — Это из-за связи? — Возможно, — он тепло улыбнулся. — Что бы это ни было — мне нравится. Теперь ты точно моя, Грейнджер. — А ты мой, Малфой, — рассмеялась Гермиона, когда он поднял её на руки и без особой церемонии опустил на кровать. — Теперь мы связаны, — пробормотал он, скидывая туфли и сбрасывая с себя пиджак. — Назад дороги нет. Гермиона вытянула ногу и легко провела пальцами по его бедру. — Я и не собираюсь никуда уходить, мистер. — Отлично. Я тоже. — Он торопливо стянул брюки и нижнее бельё, затем поочерёдно снял носки. Гермиона, наконец, огляделась по сторонам и вдруг захихикала: — Это что, твоя старая комната? — Она самая, — с невозмутимым видом ответил Драко, забираясь на кровать рядом. — Боже мой! — Гермиона рассмеялась громче и повернулась к нему. — Ты что, решил использовать нашу первую брачную ночь, чтобы воплотить подростковую фантазию? — Ага, — не моргнув глазом, подтвердил он. — Драко! Это уже за гранью приличий! — Почему? — он начал медленно проводить пальцами по её бедру. — Ты ведь тут спал, когда был ребёнком. Это немного… странно. — Я спал здесь, когда был подростком, — поправил он, продолжая движение пальцев по её животу, затем выше, между грудей, останавливаясь у её шейной железы. — Именно здесь я впервые почувствовал перемены Альфы. — Так значит… в этой кровати было немало… сольных выступлений? Драко сдержанно усмехнулся и провёл большим пальцем по её коже. — Больше, чем ты можешь себе представить. — Это всё так нелепо, — смеясь, Гермиона коснулась его щеки. — И ведь вечер был таким идеальным. Церемония действительно была чудесной. А после — уютный, тёплый приём, именно таким, каким Гермиона его и хотела: только близкие, только родные. Нарцисса и Люциус настояли на том, чтобы использовать сад поместья, и Гермиона согласилась без колебаний. После всей шумихи вокруг первого официального Альфа-соединения, другого уединённого места просто не нашлось бы. В саду были наложены охранные заклинания и чары сокрытия, чтобы защитить всех от посторонних взглядов. Сад был великолепен: повсюду цвели ромашки, тюльпаны, колокольчики и васильки, аккуратно вплетённые в зелень. Над головами гостей мягко мерцали сотни крошечных звёзд, создавая волшебную атмосферу. Люциус, заменивший её отца, повёл её в танце. Это был трогательный момент, и его слова чуть не довели Гермиону до слёз: — Ты по-настоящему особенная, дорогая. — Он подмигнул. — Если бы я не был так счастливо женат, моему сыну не светило бы ни малейшего шанса. — Если бы Нарцисса это услышала, тебе бы точно не поздоровилось, — смеясь, ответила она. — Малфои умеют выбирать — сильные женщины, которые не дают им расслабиться. Мой сын невероятно удачлив, что ты позволила ему завоевать твоё сердце. — Он бывает очень милым… если не ведёт себя как полный идиот, — сказала Гермиона, взглянув на Драко. — И, к тому же, весьма симпатичен. — Это тоже фирменное малфоевское качество, — с улыбкой сказал Люциус. — И для нас большая честь — принять тебя в семью. — А для меня — снова стать частью семьи. — Но она у тебя уже есть. Посмотри вокруг, — мягко сказал он. — Ты её создала сама. Гермиона окинула взглядом гостей. Все улыбались, смеялись. И она поняла: спокойствие, вернувшееся к ней после утренней паники, — это результат того, что рядом была семья. Молли и Артур обожали Виктуар и малышку Доминик. Гарри стоял рядом с Панси, обнимая её за талию, и разговаривал с одним из кузенов Драко из Франции. Рон и Блейз что-то оживлённо обсуждали с Невиллом и Ханной. Дафна и Джинни слушали Луну, которая указывала на звёзды, рассказывая что-то загадочное. Но больше всего Гермиону тронуло то, что в этот вечер, несмотря на торжество, Нарцисса и Андромеда не могли наговориться, наверстывая упущенные годы. И, конечно, был Драко. Он почти не отходил от неё. Его руки постоянно касались её — мягко, заботливо. То обнимал за плечи, то поглаживал спину, пока они разговаривали с гостями. Он был рядом. Всегда рядом. Она была по-настоящему благодарна Люциусу за то, что он предложил ей танец. В противном случае был риск, что Драко лишится одежды прямо перед всеми — перспектива более чем реальная. — Это твоя семья, — вновь сказал Люциус. — Семья, которой ты можешь гордиться. Семья, для которой ты — опора и свет. Гермиона опустила взгляд. Слёзы затуманили ей глаза. Она не собиралась превращать друзей в семью — так просто получилось. Но теперь, оглянувшись, она не могла представить себе никого лучше тех, кто добровольно стал её родными. — Да, всё было идеально, — согласился Драко, возвращая её в настоящий момент. — И я не хочу портить это. Может, я и исполняю свою подростковую фантазию, но ты знаешь — мы оба выпили больше, чем нужно, чтобы безопасно аппарировать. А я не горю желанием проводить эту ночь в Святом Мунго, наблюдая, как тебя собирают по частям. — Какой удобный предлог, — усмехнулась Гермиона и провела пальцами по волоскам у него на животе. — Спорим, летом после бала ты дрочил, представляя моё лицо? Драко перехватил её запястья и лёг на неё, прижимая руки к кровати над её головой. — Не только лицо. — Его голос понизился, стал хриплым. — Твоя грудь… — он прижался к ней, прокатываясь между её бёдер, — …и твоя сладкая маленькая киска тоже не остались без внимания. — Рада, что могла скрасить тебе одинокие вечера. Он уткнулся носом в её шею, и Гермиона откинула голову, открывая ему доступ к железе. — Это было больше, чем просто фантазия, — прошептал он. — Это было всё, чего я когда-либо желал с тобой. — И сбылось? Он прижался к её входу. — Реальность оказалась куда лучше любых мечт. Он не отводил взгляда, когда медленно вошёл в неё, скользя глубоко, пока его узел не упёрся в неё. — Нет… — выдохнула она, сердце стучало быстро, а тепло его тела на её коже будто впитывалось в неё, запуская вихрь желания. — Ещё нет… — Я знаю, — ответил он тихо. — Я подожду. После того, как он прижал её к стене, она ожидала от него безумства — дикого, яростного соития, которое лишит их обоих дыхания. Но это было… иначе. Медленно. Мягко. Он двигался, как вода, окутывая её, тяжёлым телом будто укрывая от бури, через которую им пришлось пройти за последние месяцы. Он отпустил её руки и опёрся локтями по бокам от её головы. Её дыхание сбилось, сердце колотилось в груди. — Я так сильно тебя люблю, — прошептал он. — Всё сегодня… было просто идеально… всё… Он поцеловал её — нежно, мягко, совсем не так, как обычно. В его прикосновениях не было привычной властности, лишь тихая, трепетная любовь. Его язык легко коснулся её, заставив её выдохнуть от ощущения. Это было неожиданно. Она не понимала, почему всё происходит так. Почему он сдержан, в то время как она терялась в аромате его кожи, в тепле его губ, в ощущении его рядом. Она коснулась его лица: — Драко? — Ты чувствуешь? — он посмотрел на неё внимательно. — Это… — Я не понимаю… Его рот скользнул по её челюсти, вниз — к основанию горла. Язык прошёлся по её железе, и внезапно тело Гермионы словно вспыхнуло. — Ах! — вскрикнула она. — Драко… что…? Внутри неё всё запело, каждая клетка отзывалась на магию, начавшую течь по венам. Теперь она понимала — вот почему он был так нежен. Он почувствовал это первым… и ждал, пока она догонит. Он вышел из неё, осыпая поцелуями её тело. Его рука коснулась её живота, легко скользнула по бедру, обвела кругом пульсирующую железу. Он поднял взгляд, и она, дрожащая, запустила пальцы в его волосы. Он надавил большим пальцем на её железу, и волна магии снова накрыла её. — Ты чувствуешь это? Гермиона только кивнула. Слов было не подобрать. Это было… сильнее всего, что она знала. — В этом твоя сила, — прошептал он, прижав нос к её бедру. — В этой железе. Он прикусил её, ожидая горького привкуса неудачной связи… но вместо этого — сладость. Мёд. Тёплый вкус её кожи. Цвет её глаз. Он почувствовал её всю — настоящую. И сладость растеклась по его языку, растворяясь, становясь частью его самого. Гермиона вскрикнула, выгибаясь навстречу. Её магия вспыхнула в воздухе, и она потянулась к нему, прижимая к себе. Поцеловала — жадно, сильно. Он сразу откликнулся. Его руки вновь обвили её, скользнули вверх, лаская грудь. Его зубы коснулись её губ. И этот поцелуй был уже другим. В нём горела жажда. Любовь. И судьба, которую они выбрали вместе. Она извивалась под ним, тело дрожало от жажды — острой, пульсирующей, такой же неистовой, как магия, бушующая под кожей. Её бёдра приподнялись, ищущие его, притягивающие. Тяжесть его тела, прикосновение к самому сердцу её желания — всё в нём было доведено до предела. — Драко… — Посмотри на меня. Гермиона встретилась с его взглядом. И её дыхание сбилось. Аквамариновый свет в его глазах пульсировал в унисон с её магией. Оголённая истина между ними — необузданная, настоящая, святая — заставила её сжаться под ним, когда он медленно вошёл. Она зажмурилась от ощущения, но он не позволил ей скрыться. — Смотри, — прошептал он. Он почти вышел из неё, и в тот же миг его палец нашёл железу на её бедре, надавил — резко, точно — и он вонзился в неё вновь. Гермиона вскрикнула. Каждая клетка натянулась, как струна. Он двигался в ней уверенно, размеренно, и с каждым толчком, с каждым прикосновением магия росла, вибрировала под кожей. — Отпусти, — выдохнул он. — Тебе нужно отпустить. И она отпустила. Мир взорвался светом. Магия, взметнувшись, вышла из неё, и, как хищная птица, метнулась к нему. Её тело извивалось, пальцы вцепились в его плечи, её бёдра жадно поднимались навстречу. Он перевернул их, сам лёг на спину, и, даже сквозь туман, она поняла, чего он ждал. Её губы сомкнулись на его шейной железе. Она вцепилась в него зубами, глубоко, и внезапно сладость хлынула ей в рот — тёплая, обволакивающая, с нотками ванили и чего-то яркого, пьянящего, как солнечный свет. Он застонал, и его бёдра дёрнулись вверх, впечатываясь в неё с силой. Его узел распух, раздвигая её изнутри, приковывая к нему навсегда. Гермиона закричала, содрогаясь в новом оргазме, сильнее, чем все предыдущие. Она чувствовала, как его семя наполняет её, как он пульсирует внутри, как его крик разрывает тишину комнаты. Кровать задрожала под их телами. Магия, что некогда была разрозненной, теперь переплеталась, искрилась, сливаясь. Потоки их сущностей сплелись, закручиваясь в единое целое. Он стал ею. А она — им. Они оба тяжело дышали. Пот, дыхание, дрожь — всё медленно стихало, оставляя после себя удивительное ощущение полноты. Драко повернулся на бок, стараясь не давить своим весом, и обнял её. Гермиона открыла глаза. Мир расплывался, но сквозь эту зыбкость она увидела всё те же глаза — как на их церемонии — голубые, сияющие, полные любви. Он провёл ладонью по её влажным волосам, отводя пряди с её лба, и мягко поцеловал в губы. — Откуда ты знал? — прошептала она. — «Возьми время связывания. До того, как будут произнесены клятвы. Чтобы узнать то, что тебе нужно знать. Чтобы вырасти в мудрости и любви. Чтобы твой союз был крепок. Чтобы любовь длилась вечно». — Он снова коснулся её губ. — Ответ был в наших клятвах. — Это она так сказала? — Гермиона посмотрела на него, и он кивнул. — Ты понял? — Тётя Андромеда перевела. Думаю, она была единственной, кто знал древний язык. — И как это привело тебя к мысли укусить меня за бедро? Он усмехнулся: — «Узнай то, что тебе нужно знать». Это была единственная область, которую мы не исследовали. Обряд запустил магию, но я должен был понять, что именно удерживало её. Гермиона приподняла бровь, улыбнувшись: — Ты справился. Не просто же ты красивое лицо. — Наглость, — пробормотал он и дёрнул один из её кудрей. Она рассмеялась, закидывая руку ему за шею: — Мы теперь связаны, Драко. Полностью. Без остатка. Нас ничто не разлучит. Он вздохнул и прижался лбом к её лбу: — Ты даже не представляешь, как долго я ждал тебя. Нас никто не разлучит. — Мне нравится это, — прошептала она. — Мне нравимся мы. Он заглянул ей в глаза: — Это и есть мы. И это всегда будем мы. *** Хлопок раздался в комнате, и Гермиона подняла голову с груди Драко, пытаясь понять, что вызвало шум. Она усмехнулась сквозь сон — посреди комнаты стояла Кили, с плотно зажмуренными глазами. — Всё в порядке, — прохрипела Гермиона, потом откашлялась. — Кили, всё хорошо. Мы просто спим. Маленькая эльфийка медленно приоткрыла глаза и неуверенно улыбнулась. — Кили не хотела мешать новым Малфоям. Драко что-то пробурчал и тоже приподнял голову. — Мать тебя послала? — Госпожа спросила, хотят ли господин Драко и госпожа Гермиона завтрак. — Спасибо, Кили, — вежливо сказала Гермиона. — Может, через полчаса. Ушки Кили задергались, и её лицо озарила сияющая улыбка. — Кили передаст госпоже! Она исчезла с очередным хлопком, а Драко откинулся обратно на подушку и закрыл глаза. — Полчаса? — простонал он. — Этого вполне хватит, чтобы принять душ и одеться, — ответила Гермиона. — Я вообще не собирался ни мыться, ни одеваться. — О. — Гермиона хихикнула и снова прижалась к нему. — Но будет невежливо не спуститься вниз. Твои родители были так любезны, что разрешили нам остаться. Драко рассмеялся: — Теперь, когда ты рядом, мать будет только рада, если мы вообще сюда переедем. — Только не в эту комнату. Он ущипнул её за бедро: — А что не так с этой комнатой? Она понизила голос до театрального шепота: — В этой комнате Драко Малфой дрочил. Драко фыркнул: — С тобой мне точно скучно не будет, Грейнджер. — Ага, — согласилась она. — Но нам правда стоит поесть. У меня немного кружится голова. — Ладно, — пробормотал Драко, садясь. — Но предупреждаю: теперь, когда мы женаты, у моей матери будет новый пунктик. — Какой ещё? Он встал и протянул ей руку, помогая подняться с кровати: — Она отчаянно хочет стать бабушкой. Гермиона уставилась на него с открытым ртом: — Я… Я же… Это же всего одна ночь прошла! Драко прижал её к себе: — Её это не остановит. Готовься — намеков на детей будет куча. — Может, стоит просто Аппарировать домой. — Но это было бы ужасно невежливо. — Он ухмыльнулся. — Душ, а потом завтрак, Малфой. Она скривилась: — Тебе повезло, что я тебя люблю, Грейнджер. Драко засмеялся и поднял её на руки: — Самый везучий ублюдок на свете.