пинты и провокации

***

      Было едва утро, а Мэдди уже сидела в углу паба с пинтой в руке, как будто среди недели бухать - это абсолютно нормально. Джексон развалился рядом, капюшон сполз на плечи, глаза щурились так, будто его лично оскорбил дневной свет.         Они ждали Карди, Мэйсона и Руби, которые, сюрприз-сюрприз, опаздывали.         Джексон сделал глоток пива, глянув в окно.         — Они же сказали к половине двенадцатого, да?         Мэдди ухмыльнулась.         — Это ж Карди. Он, может, опять подрался с мусорным баком по дороге.         Джексон хмыкнул.         Пару минут молчали, потом Мэдди повернулась к нему с той самой хитрожопой рожей, которую она применяла всегда, когда собиралась внести немного хаоса.       — Ну и чё… почему ты до сих пор не трахаешься с Руби?       Джексон чуть не захлебнулся пивом.         Он уставился на неё, как будто она только что призналась, что расчленяет голубей на выходных.         — Ты ебанулась?       — Ну, может чуть-чуть. Но всё равно. Ей явно не похуй. А ты что, в монахи подался?       — Ей шестнадцать, Мэдди. Шестнадцать, блядь. Мне восемнадцать. Я не собираюсь попасть в ебучий реестр из-за того, что не мог сдержать хер в штанах.         Мэдди закатила глаза.         — Да не паникуй ты, святой Джексон. Два года разницы - это не педофилия. Ты ж не дед какой?       — Мне всё равно. Чувствуется хуёво.         Мэдди подалась вперёд через стол, понизив голос, но с той же наглой ухмылкой.         — Ладно, скажи честно. Чё на самом деле тормозит?       Джексон молчал пару секунд, жуя щёку изнутри.         Она уставилась на него, как кошка на дохлую птицу.         — Так и знала. Ты ж, сука, влюбился.         Джексон ничего не ответил.         — Вот в чём твоя проблема. Если бы ты хотел просто переспать, ты бы давно уже это сделал. А ты хочешь, чтобы она сама к тебе потянулась. По-настоящему.         Он сместился на стуле, сжав челюсть.         — Всё не так просто.         — С Руби никогда просто не будет. Она умная, ебанутая, никому не доверяет. Но если хоть кто-то в этом мире и пробился сквозь её бетонную башку, так это ты.         Джексон покачал головой, осушил остатки пивного бокала.       — Ты, блядь, как сваха с рынка.         — Мне просто нравится смотреть, как всё идёт по пизде.         Он глянул на дверь. Всё ещё никого.         — Если она узнает, что мы это обсуждали - отгрызёт мне голову.         Мэдди ухмыльнулась.         — И тебе понравится, признай.         Дверь резко распахнулась - Карди первый, Мэйсон следом, и в последнюю очередь Руби. Костюм чистый, походка дерзкая, лицо наглое. Глаза сразу пробежались по пабу.         Она увидела Джексона, и на губах появилась эта её фирменная ухмылка.         — Ну наконец-то, блядь, где вы были? — Мэдди хлопнулась ладонями с Руби, когда та подсела к Джексону.        — Карди доебался до ебаного дорожного конуса. — Мэйсон заржал.       — Понятно. Долбоёбы. Нам нужна тачка.         Мэдди выдала это так буднично, будто попросила прикурить.         Карди выпучился допивая её пиво.       — Типа… взять напрокат?         Мэдди уставилась на него как на долбоёба, предложившего взять ипотеку.         — Нет, блядь. Я имею в виду угнать, капитан очевидность.         Она вырвала салфетку из подставки и начала чиркать на ней, как маньяк с планом побега.         — Есть штрафстоянка возле станции. Задние ворота - говно, а не замок. Камер на той стороне нет. Конфискованные тачки стоят кучно. Нам нужен просто рабочий вариант.         И вот она поворачивается к Руби и Джексону.         — Вы двое идёте.         За столом сразу тишина.       Руби приподняла бровь.         — А с хуя ли мы?         Мэдди ухмыльнулась.         — Потому что только у вас хватит мозгов перелезть через забор и не обосраться.         Джексон посмотрел на Руби.   Руби посмотрела на него.         На секунду - это даже не напряжение, просто какое-то безмолвное согласие.         — Ладно, — сказала Руби, хватая ещё одну картошку. — Я сажусь спереди.         — Ага, конечно. Только не ты за рулём.         — Посмотрим, блядь.         Мэдди довольно усмехнулась, как гордая мамка, наблюдающая, как её отбитые дети взрослеют и становятся настоящими преступниками.         — Сегодня ночью. Я скину детали.         Пока остальные обсуждали пути отхода, а Карди прикалывался насчёт балаклав в едином стиле, Джексон тихо свалил покурить.         Через минуту к нему вышла Руби, молча встала рядом.         Молчали. Как обычно. Уже стало привычкой.         Джексон бросил взгляд на неё, потом отвернулся, будто ничего не значит.         — Мэдди сегодня хрень какую-то спросила.         Руби приподняла бровь.         — С ней всё - хрень.         — Спросила, почему мы с тобой… ну, типа… не мутим.         Руби моргнула, потом ухмыльнулась.         — Сказал ей, что боишься меня, да?         — Неа. Сказал, что ты мне череп раскрошишь, если я к тебе полезу.         Она усмехнулась.         — Уважаю. Честно.         Джексон пнул носком гравий под ногами, смотрел вниз.         — Она сказала, что я типа… втюрился в тебя.         Молчание.         Руби, не глядя засмеялась:         — А ты?         Джексон не ответил. Просто стряхнул пепел с сигареты, сердце гремело в ушах.         — А важно, блядь?         Голос Руби стал тише.   — Может, и важно.         Они стояли там, как два ебаната, застрявшие в чём-то, чему не могли дать название.         Потом Руби сказала:         — Сегодня угоняем тачку. А потом и поговорим, окей?         Джексон еле заметно улыбнулся.         — Договорились. После.         Сегодняшняя ночь будет полным пиздецом, Руби так чувствовала. Но вот этот момент сейчас - он был каким-то охуенно спокойным перед бурей.

***

      Руби захлопнула дверь, повернула ключ зажигания и выдала Джексону такую ухмылку, от которой становилось непонятно - она уверена в себе или ей просто башню снесло.         — Я же говорила, я за рулём.         Джексон только успел захлопнуть пассажирскую дверь, как тачка рванула вперёд.       — РУБИ, ТЫ ЕБАНУТАЯ?!         — Расслабься, лапуля. Я на Ютубе смотрела, как водить. Целый видос.         Покрышки взвыли, как будто тачка сама хотела сбежать от происходящего. Они задели конус, чуть не снёс дорожный знак, и тут..       — ЭЙ, СТОЯТЬ, БЛЯДЬ! — охранник на парковке орал как резаный, бегал за ними с выражением на лице "я вас всех посажу нахуй".         Руби топнула по газу.       Воротам стоянки конец.       БАХ.         Нет ворот.       Они вылетели на дорогу, Руби вцепилась в руль как в геймпад, Джексон поседел на месте, одной рукой держался за дверь, второй - вцепился в приборку, будто оттуда можно выдавить спасение.         — Ты ж, блядь, сказала, что не умеешь водить!         — Так и не умею!         — ТОГДА НАХУЯ ТЫ ЗА РУЛЁМ?!         — ПОТОМУ ЧТО ЭТО ОХУЕННО ВЕСЕЛО!         Угнанная тачка неслась по тёмной дороге, фары вырезали в темноте куски леса и заборов.         Джексон пытался отдышаться, сердце колотилось, будто выебали его душу.         — Напишешь Мэдди. Скажешь, что тачка у нас, пусть переходит ко второй части с пацанами.         Руби достала телефон одной рукой, второй держала руль. Джексон побледнел.         — ДВЕ РУКИ НА РУЛЬ, СУКА!       Руби закатила глаза, но послушалась.         Они должны были оставить тачку за городом, где Мэйсон с Карди её подберут. Но как только свернули с трассы—       Что-то пошло не так.       Машину повело.         Двигатель заныл, как будто сам страдал от происходящего.         — Чё за хуйня? — пробормотал Джексон.         Они остановились на обочине, под каким-то зассаным кустом. Руби вышла первая, обошла машину кругом, будто знала, куда смотреть (нихуя она не знала).         Джексон открыл багажник.         И заорал.         Внутри, скрючившись, лежал взрослый мужик, с кляпом во рту, связанными руками и БЕЗ ШТАНОВ, глядя на них, как будто только что очнулся после трёх суток рейва.         Джексон захлопнул багажник.        — РУБИ!         — Чё?         — ТАМ ЧУВАК. В БАГАЖНИКЕ. БЕЗ ШТАНОВ.         — ...Извини, ЧТО?         Он снова открыл. Мужик на месте. Моргает, стонет.         Руби встала как вкопанная.         — Кто, блядь, ЭТО?         — Я ОТКУДА ЗНАЮ?!         — Почему он В ТАЧКЕ?!         — Я ХУЛИ ЗНАЮ?!         Они молча уставились на багажник, потом друг на друга. Потом Руби достала телефон, пальцы тряслись.         — БЕРИ ТРУБКУ, МЭДДИ. БЕРИ, БЛЯДЬ.         — Алло.         — В БАГАЖНИКЕ МУЖИК, МЭДДИ.         — Кто?         — МУЖИК, БЛЯДЬ. ВЗРОСЛЫЙ. БЕЗ ШТАНОВ.         Пауза.         — У него штанов нет?         — НЕТ, НАХУЙ.         Молчание.         — Ну… хуйня, конечно.         — ХУЙНЯ?!         — Ладно, скинь локацию. Не открывайте. Сейчас подгоню пацанов. Решим.         Руби сбросила и уставилась на Джексона.         — Мы угнали тачку.         — Ага.         — И случайно похитили какого-то хрена без штанов.         — Ага.         — Эта банда, блядь, проклята.         — Абсолютно.  

***

        Машина стояла наполовину в кювете. Двигатель щёлкал, остывая, а где-то в темноте сова угукала, будто смотрела на них с презрением.         А в багажнике всё ещё связанный, всё ещё без штанов - лежал тот самый чувак и стонал.         Руби бегала туда-сюда. Без куртки, с закатанными рукавами, хватаясь за голову.         — Всё, пиздец. Мы въехали, Джексон. Нас посадят. Нам дадут по пятнашке, и будут думать, что мы тут какой-то ебаный секс-картель устроили.         Джексон облокотился на машину, наблюдая за её паникой.         — Руби.         — Заткнись. Просто не говори. Мы украли машину, а бонусом - ебаный трофей без штанов.         — Мы его не крали, он уже там был..       — ЭТО НЕ ДЕЛАЕТ СИТУАЦИЮ ЛУЧШЕ!         Она остановилась. Глянула на деревья. На багажник. На Джексона.         — Блядь.         Он оттолкнулся от машины и подошёл ближе, говорил тихо.         — Эй. Посмотри на меня.         — Не хочу.         Он мягко коснулся её локтя.         — Всё под контролем.         — Я НЕ ПОД КОНТРОЛЕМ. Я В ЛЕСУ С ПОЛУГОЛЫМ ДЯДЬКОЙ В БАГАЖНИКЕ.         Она дрожала. Не сильно. Но было видно - близко.         Джексон молчал. Просто стоял рядом.         И тут - самая тупая идея за вечер:         — Может, поговорим?         Руби уставилась на него.         — Поговорим?         — Ну… про нас.         — ПРО НАС?!       Она вскинула руки.         — Ты серьёзно хочешь обсудить свои ёбаные чувства, пока у нас в багажнике лежит чувак без штанов? Тебя ебануло?         Джексон пожал плечами.         — Уже всё пиздец, так чего бы не добавить романтики.         Она на него уставилась. Потом чуть не ткнула ему в лицо указательным пальцем.       — Ты конченный.         Руби достала из кармана мятую пачку сигарет. Руки дрожали, но прикурила.         Посмотрела на свои тату - забитые пальцы и костяшки, каллиграфийные надписи, сделанные на кухне пару месяцев назад накуренным тату мастером - другом бати. Посмотрела на Джексона.         Ухмыльнулась.         — Ну и хуй с ним.         — Чё?         Она выдохнула дым.         — Давай поговорим про любовь. Про это ёбаное странное чувство между нами.         — Наконец-то.         — Только если ты сейчас скажешь что-то нежное - я тебя вырублю при заложнике.         — Клянусь.         Они сели на капот угнанной машины, ноги болтались над бампером, холод из леса лез под куртки. Чувак в багажнике наконец-то замолчал - то ли вырубился, то ли смирился с тем, что его похитили два ебанутых подростка, которые теперь курят и обсуждают любовь, как будто снимаются в какой-то ёбаной мыльной драме.         Руби прикурила очередную сигарету, молча протянула вторую Джексону.         — Они чё-то долго, — буркнула она, потому что не хотела начинать диалог. Или боялась.         — Мэдди, наверное, зашла за кебабом.         — Охуеть времечко нашла.       Курили молча. Звёзды сверху мигали, как будто с укором глядели на них.         — Ты когда-нибудь перестанешь делать вид, что тебе на всё похуй? — внезапно спросил Джексон.         Руби зыркнула на него.         — Ты когда-нибудь перестанешь нести хуйню?         — Неа, но я серьёзно. Ты ведёшь себя так, будто тебя ничто не трогает, но это пиздёж.         — Да ты вообще ни хуя не знаешь.         — Знаю. Когда ты злишься и сдерживаешься, у тебя челюсть дёргается. Вот как сейчас.         Руби закатила глаза.         — Ты чё, блядь, ведёшь дневник «Джексон любит Руби»?       — Может, да. На 58-й странице - твой взгляд, как у дебилки злой.         Она толкнула его плечом. Не нежно. Но и не по-настоящему злобно.         — Придурок.         — А ты ещё хуже.         Руби откинулась назад, опёрлась на ладони, уставилась в небо. Говорила тихо.         — Тебе не стоит меня… ну, типа, хотеть.         — Но я хочу.  Не в смысле что.. ну, ты, блядь, поняла.       — Не должен.         — Почему?         Она замерла. И это уже о многом говорило.         — Потому что я не из тех, кого любят. Я из тех, кем пользуются. Кого бросают. Я временная.         Джексон повернулся к ней, нахмурился.         — Думаешь, я не знаю, что значит быть «временным»?         Руби отвела взгляд.         — Ты заставляешь меня чувствовать, что мне есть что терять. И мне это, блядь, ненавистно.         Он молчал. Потом:         — Думаешь, мне не страшно?         — Нет. Ты же типа такой весь дерзкий, крутой, будто у тебя всё по полочкам.         — Да хуй там. У меня ничего не по полочкам. Но я знаю одно - ты мне нравишься. И с этого начнём.         Руби тяжело выдохнула. Дым стелился в темноту.         — Этого вообще не должно было быть. Ты не должен был стать тем, с кем я хочу общаться.         — А стал?       Она молчала. Смотрела в сторону, будто деревья могут ей что-то подсказать.         Потом прошептала:         — Если ты когда-нибудь меня ранишь…         — Ты меня пырнёшь. Знаю.         Она улыбнулась. Маленькой, настоящей, усталой улыбкой.         — Неа. Я оставлю тебя с этим жить. Это хуже.         Они оба рассмеялись. Глухо, хрипло, будто выплёвывали все нервы за неделю.         Из багажника донёсся глухой тумп.         — Ах да. Мы же совсем забыли про нашего заложника без штанов.         Джексон вздохнул.         — Романтика века, блядь.         — Травма, сигареты и эмоциональные разъёбы. Моё любимое.         Издали в темноте показались фары. Свет медленно резал лес, выхватывая тени.         — Это они, — пробормотал Джексон.         Руби встала, стряхнула пепел и бросила бычок в кювет.         — Тебе всё ещё нравится быть рядом со мной после всего этого?         — Мне даже, блядь, больше нравится.         Она застонала.         — Ты такой мудак.