музей, кебаб, инфляция

***

      Очередная поездка в музей начиналась как обычно: тупо, скучно и с автобусом, в котором воняло чипсами и энергетиками.       Класс Руби и класс Джексона - два автобуса раздолбаев, собранных в одну экскурсию, чтобы прикоснуться к культурному наследию.         На деле это выглядело как стадо укуренных подростков с телефонами, жвачками и наушниками, которых тащат в другой город, чтобы они вдохновились.       — Почему мы вообще едем туда? — бурчала Руби, сидя у окна, залипшая в телефоне на видео с котами.         — Чтобы понимать, что именно мы собираемся украсть в будущем, — ответил Джексон, бросая в неё резинкой.         — Слушай, если там есть хоть один мраморный голый мужик, я его обязательно сфоткаю и сделаю стикер.         — Ты ужасна.       Прибыли они в городской музей современного искусства, где всё выглядело как “что за хуйня?” в дорогих рамках.         Пока учителя старались держать всех в куче, Руби и Джексон моментально отвалили в сторону.         Они стояли у экспозиции, где на стене висела картина - просто чёрный квадрат. Без шуток. Чёрный. Квадрат.       — Это, блядь, что? — сказала Руби.         — Это моё настроение с понедельника по пятницу.         — Плати мне стипендию, и я нарисую тебе ещё три таких. Комплектом.         Дальше - больше.         Они нашли инсталляцию, где на полу лежал разбитый чайник и надпись:   "Женское одиночество в эпоху посткапитализма."       — Я, когда мамка не купила лапшу быстрого приготовления, — прокомментировала Руби.         — Я, когда Карди опять ебашиться с мусоркой на улице, — добавил Джексон.         И потом - кульминация.       На третьем этаже они нашли интерактивную экспозицию, где можно было записывать свои мысли на маленьких стикерах и клеить их на стену "жизни".         Руби написала:         "Я хочу взорвать школу и съесть чипсы."       Джексон написал:         "Где туалет? Я уже на грани."       Потом он решил приклеить стикер на статую.         Прямо на лицо.         С подписью:         "Это мой батя, когда я говорю, что не пойду в колледж."       Учительница истории орала так, что у неё затряслись очки. Руби смеялась до слёз, пока Джексон пытался съесть стикер, чтобы "уничтожить улики".       В автобусе обратно они сидели вместе, в углу, обоих вызывали к директору на следующий день.   Но, как всегда, оно того стоило.         — Знаешь, что я поняла? — сказала Руби, откинув голову ему на плечо.         — Что?         — Я культурный человек. Просто культура у меня... специфическая.  

***

        Утро в школе началось с “особого приглашения”.         Руби и Джексон только переступили порог, как их перехватили две училки - одна с блокнотом, вторая с лицом, будто понюхала тухлый суп.         — Директор хочет вас видеть. Немедленно.         — Звучит, как начало порнухи, — пробормотала Руби.         — Это вызов, а не приглашение на съёмки, мисс Дэвис. Пошли.         Кабинет директора был душный, пахнущий кофе, ковролином и судом.         За столом сидел директор Томпсон, в очках, с лысиной и выражением “я видел всё и, к сожалению, вас тоже”.         Рядом - завуч миссис Харпер. Та самая, что всегда смотрела на учеников, как будто они должны платить аренду за воздух.         — Ну что ж, — начал Томпсон, сцепив пальцы, — снова вы.         — Неожиданно, да? — фыркнул Джексон, плюхаясь в кресло.         — Честно, я уже подумываю выделить вам отдельные кресла с табличками.         Руби села рядом, ноги на полу, взгляд наглый.       — Слушаем вас, мистер директор. Давайте опять про “образ будущего” и “разочарование школы в нас”.         — Не сегодня, — вздохнул Томпсон. — Сегодня у нас… более интересные вопросы.         Он наклонился вперёд.         — Что, собственно, вас связывает?       Пауза.         Джексон чуть приподнял бровь.         Руби моргнула.       — Простите, что?! — хором.         — Мы уже несколько раз получали жалобы, что вы всё время вместе. Прогулы, странное поведение, неприемлемые шутки... Некоторые преподаватели считают, что вы... хм... в отношениях?         — Это допрос или Британская версия "Холостяка"? — хмыкнула Руби.         — У вас что, зависть? — добавил Джексон.         — Речь не об этом! — влезла Харпер. — Вы двое подаете неподобающий пример. Особенно в поездке в музей.         — Да ладно, та статуя сама напрашивалась, — пробормотал Джексон.         — Там была экскурсия! Люди! Родители! Дети! А вы лепите наклейки с подписями “мой батя” и ржёте, как обезьяны!         — Простите, — неуверенно сказал он. — Но это было смешно.         — Это было позорно! — в голос завопили оба взрослых.         — Ага, а ещё вы вдвоем курите за школой, ломаете замки, лазаете по заборам, дерзите учителям и в целом ведёте себя, как...         — Как подростки? — подсказала Руби.         — Как уголовники! Ладно если насчет Руби было понятно давно, но Джексон..?          Томпсон снова сцепил пальцы.         — Послушайте. Вы оба… как бы это сказать… нестабильны. Вокруг вас - постоянный хаос. А если вы ещё и встречаетесь - это становится... взрывоопасным.         Руби уставилась на него.         — Простите, сэр, но... мы просто учимся в одной школе. И немного долбоёбы. Всё.         Джексон пожал плечами.         — Я бы сказал, мы напарники по разрушению системы.         Харпер шумно выдохнула.         — В общем. Вы оба под наблюдением. Любая новая выходка - и вы вылетаете. Надеюсь, вы понимаете, насколько серьёзно всё это.         — Абсолютно, — сказала Руби, вставая. — Больше никаких статуй. Только картины.         — И ни одного стикера, — добавил Джексон, удерживаясь от смеха.         Они вышли из кабинета и только за дверью рассмеялись.         — Они реально думают, что мы…?         — Да они думают, что мы либо трахаемся, либо поджигаем школу. Или и то, и другое.         — Ну, это пиздец.  

***

      После школы они не пошли домой.   Слишком солнечно было для этого, слишком лениво. И слишком много Руби, у которой в кармане валялась пятёрка, и которая решила, что она хочет кебаб. Срочно.       — Я тебя угощаю, но только если ты будешь вести себя, как культурный член общества, — сказала она.         — Ага. Ща прям надену галстук и буду благодарить каждого прохожего за вклад в мою судьбу.         Кебабная лавка была у торгового центра. Та самая, где работал мужик по имени Узман, с усами, как у магического гнома и вечно недовольным лицом, будто его заставили существовать.         — Мы делаем вид, что туристы, — прошептала Руби, когда они подошли к прилавку. — А ты - мой тупой кузен из Польши.         — Почему из Польши?         — Потому что я так решила.         — Ладно, только ты будешь всё объяснять. Я даже акцент не знаю.         — Не парься. Просто пялься на всё, как будто ты первый раз в цивилизации.         Она подошла к прилавку с широченной улыбкой:         — Здравствуйте! Мы… как бы это… впервые в вашей... стране! Мы хотим попробовать… этот… “кебеб”?         Узман посмотрел на неё как на больную. Потом перевёл взгляд на Джексона, который стоял с круглыми глазами, показывая пальцем на бутылку с соусом.         — Это огонь? Это… пылающий… вкус?         Узман закатил глаза:         — Вы оба ебнутые?         — Туристы! — воскликнула Руби. — Очень культурные! Я пишу блог!         — Я сейчас вам по голове соусом дам, блогеры хреновы, — пробормотал он и ушёл делать кебаб.         Руби и Джексон еле сдерживали ржач.         — Я влюблён в Узмана. Он святой человек.  

***

      После кебаба они шли по району, как два кота после драки - сытые, довольные и слегка усталые.         На остановке сидела старая бабка с пакетами, один из которых разорвался, и из него выкатывались яблоки.       — Я знаю, что ты хочешь, — сказала Руби.         — Это яблоки. Мы не настолько голодные.         — Не ради еды. Ради искусства.         Она подошла к бабке, наклонилась:         — Извините, можно я вам помогу… эээ… собрать?         — А, милочка, спасибо. Ноги уже не те.         И пока она мило улыбалась и собирала пару яблок обратно в пакет, Джексон, стоя спиной, незаметно засунул два самых блестящих в рюкзак.        Они отошли за угол и заржали, как дети.         — Украли два грёбаных яблока у бабки, что с нами не так?         — Слушай, Адам и Ева вообще с одного начали. Бабка продолжила!       Позже они завалились к Джексону.         У него было свободно - батя был дома, но в наушниках, смотрел новости и матерился на телевидение.         Они сели за стол, разложили тетради. Английский, математика. Ну как "делать домашку" - больше листать, швыряться ручками и ржать с глупых абзацев из учебника.         Батя в какой-то момент встал, снял наушники и прошёл мимо, заметив их.         — Ага, два учёных собрались. Что, учите, как обойти налоговую?         — Мы обсуждаем падение фунта и рост инфляции, сэр, — сказала Руби с серьёзным лицом.         — Ага, и как с этим бороться. Например, воровать яблоки у старушек.         — Точно! Экономика со вкусом Гренни Смит, — добавил Джексон.         Батя уселся напротив, достал пачку сигарет.       — Ну, если что - вы ещё не худший вариант будущего этой страны. Хотя и близко.