разговоры и побеги

***

      Утро в трейлере всегда напоминало войну, сначала тихо, а потом обязательно что-то шло не так.       Чайник кипел через раз.         Стены тонкие - можно было слышать, что смотрит сосед из соседнего каравана. Папаша снова орал на холодильник, будто тот сожрал его детство.       Руби сидела на краю убитого дивана, натягивала носки, которые не подходили друг к другу, и тупо пялилась в пол.         Никаких сегодня дел с бандой, никакого Джексона. Просто школа.. может быть, и вот это ржавое, дребезжащее, говно на колёсах, что она зовёт домом.       Снаружи её мать уже курила. В халате, в тапках, мокрых от утренней росы. Выглядела так, будто не спала - а значит, вероятно, спала, просто хуёво.       Руби выскользнула за дверь - худи на голове, серые штаны, кроссовки не до конца зашнурованы.       — Это у тебя завтрак? — кивнула она на сигу в руке матери.       Та усмехнулась хрипло:       — А ты завидуешь, что ли?       Руби прислонилась к стене каравана, засунула руки в карманы куртки.       — Просто удивлена, что ты жива до полудня.       Они молчали.         — В школу собираешься? — спросила мать.       — Может быть.       Пауза. Затяжка. Выдох.       И вдруг:       — Ты знаешь... я тебя по залёту родила.       Руби замерла. Посмотрела вбок.       — Спасибо, мам. Очень мило с утра. Обожаю такие разговорчики.       — Мне с твоим отцом по восемнадцать было. Денег – ноль. Мозгов тоже. Мы даже думали… ну, ты поняла. Но денег на аборт не было.       — Аборт? Серьёзно?       — Триста фунтов тогда нужно было. А у нас и тридцати не было.       Руби засмеялась, но смешно ей не было.       — То есть я родилась, потому что у вас не хватило бабла?       — Ты родилась, потому что мы были идиотами. А осталась - потому что… ну, вот так вышло.       Она уставилась вдаль.       Так вот оно что. Не любовь. Не надежда. Долбаные 300 фунтов.

Вся её жизнь.  

Детдома.  

Голод.  

Мужики.  

Боль.  

Всё из-за ебучих денег.

      Она криво усмехнулась:       — Дорого обошлась, да?       Мать посмотрела на неё, не улыбаясь.       — Злишься? Я понимаю.       — Да нихуя ты не понимаешь.   Ты куришь свои сигареты, ржёшь, как будто всё нормально. А вы с батей сделали меня и бросили, как просроченный сэндвич.         Мать замолчала, и Руби стало холодно.       — Может, мы всё и просрали, но ты всё равно тут. И ты, блядь, красивая. Хоть убей.

***

      Руби не хотела быть в школе. Она, в принципе, нигде не хотела быть.       Пришла поздно.         Учитель что-то крикнул - она не обернулась, а сразу забежала в кабинет.         Сумка на стол. Взгляд в пол.   Вся поза говорила: “Скажешь хоть слово - запущу стулом.”       Но, конечно, кто-то ляпнул.       — Руби, у тебя что, мыло закончилось? Или это такой мейкап от депрессии?       Конечно, это была Зои. Своим тоном, блеском на губах и дешёвым блеском для губ.       Руби медленно подняла взгляд.       — Прости, не расслышала. От тебя воняет хуже, чем из пепельницы у моей мамки.       Хихиканье. Стук стула.         Зои встала.       — Ты опять реветь будешь, как в прошлом году? Или в этот раз просто отсосёшь за вейп?       Весь класс замолк.       Руби тоже встала и схватилась за спинку стула.       — Повтори это.       — Что, про отсос? Или про—       ГРОХОТ.       Стул отлетел.         Руби рванула вперёд, намереваясь дать ей в морду.       И тут - Джексон случайно проходивший мимо, схватил её за капюшон, и оттащил назад.       — НЕ СЕГОДНЯ, РУБИ.       — ОТПУСТИ! Я ЕЙ ЕБАЛО СНЕСУ!       — НЕ. СЕГОДНЯ.       Он вытянул её из класса, пока никто не успел даже достать телефон. Через коридор, мимо офигевших учителей, в подсобку за техблоком.       Хлопок. Замок щёлкнул.       Руби вырвалась. Дышала тяжело.       — НЕ ТРОГАЙ МЕНЯ! Ты не имеешь права, понял?!       — Тогда не веди себя так, будто хочешь навсегда вылететь отсюда! Что с тобой?!       Она замолчала, потом села на пол.         — Мать сегодня сказала, что я живу, потому что у них не было денег на аборт.       Тишина.       — Просто так, между делом. Типа "ой, мы тогда были на мели - вот и оставили". Как будто я, блядь, мусор, который слишком дорого выносить.       Руки тряслись.         — Я всю жизнь жила с этими двоими. Детдома. Побои. Наркота вокруг. А теперь вот: оказывается, я даже не ошибка. Я слишком дорогая ошибка.       Джексон опустился перед ней на колени.       — Руби...       — Не надо.       — Я не буду чушь нести. Просто… дай мне рядом посидеть, ладно?       Она взглянула на него:       — Иди ты нахуй, Джексон, честно, просто.. — она просто наклонилась вперёд, спряталась в его худи, и заплакала.         Джексон сидел. Просто держал её за плечи. Не говорил. Не дергался. Потому что иногда, с такими, как Руби, достаточно просто не уйти.

***

      Понедельник въехал в школу как автобус без тормозов. Руби не ебали уроки. Не ебали учителя. Но вот шепотки по коридорам - да, задели.

"— Джексон с ней мутит, сто процентов.

— А она же шлюха, разве нет?

— Мб он просто прикалывается? Типа спасает её ради прикола."

      Стало неприятно, особенно, когда Марк - бывший школьный мандюк, который раньше дразнил Руби за всё подряд и тусил с Джексоном - подошёл к нему в курилке.       — Слышь, бро, ты чё, реально шлёпаешь ту, как её, Руби?       Джексон медленно повернулся.       — Ты чё сейчас сказал?       — Ну типа, мы все помним, как она у Макса в фургоне сосала за две сиги. Теперь ты в очереди?       Тишина.       Все замерли. Даже птицы перестали каркать.       Джексон не ответил, он просто размахнулся и въебал Марку в челюсть. Тот рухнул на скамейку и захрипел.       — Скажешь ещё слово про неё - я тебя в канализацию засуну, понял?       Парень не смог ответить - из носа уже текло.       Джексон выпрямился, поправил куртку и ушёл, как будто это была перемена, а не чистая ярость.       Позже, за школой, он нашёл Руби. Она курила одна, у забора, смотрела в никуда.       — Они все думают, что ты со мной из жалости. Или ради прикола. Или из-за секса.       — Пусть думают.       — А ты что думаешь?       Молчание.       Потом Джексон сказал:       — Я думаю, ты самая поехавшая, упрямая, вспыльчивая и уебанская девка, которую я когда-либо встречал. И пока что я не могу тебя бросить.       Она повернулась.       — А хочешь?       Он посмотрел в глаза.       — Не знаю. Ты - как зажигалка без газа. Всё равно держу в кармане.

***

      Обед у Руби начался с вызова в кабинет школьного психолога.       Ей сразу захотелось сбежать.       — Руби, кабинет 3.21. Сейчас. Психолог ждёт.       — Мне не нужна эта сраная терапия, — бросила она через плечо.       — Тебе не обязательно чтобы она тебе нравилась, — строго ответил зам по поведению.       Кабинет психолога выглядел так, будто его оформляли в IKEA, а потом обклеили цитатами с Pinterest. Стенды с надписями: “Ты - сильнее, чем думаешь!”, “Каждый шторм заканчивается радугой”.       Миссис Хопкинс сидела за столом с видом “я всё понимаю, деточка”, от которого Руби хотелось кидаться стульями.       — Привет, Руби. Проходи, садись. Тебе налить водички?       — А у вас что-нибудь покрепче есть?       Хопкинс улыбнулась. Не впервые сталкивалась с подростками, которые чувствуют себя взрослыми потому что пережили больше, чем положено.       — Только разговор. Попробуем?       Руби плюхнулась в кресло, скрестила руки, и долго молчала. Хопкинс терпела.       — Ладно, — наконец выдохнула Руби. — Я сегодня вообще сюда не хотела. Мне пофиг, чё вы думаете. Но меня заставили, так что… получите монолог.       — Я слушаю.       — Моя мать наркоманка, отец - дебил. Я родилась потому что они не могли наскрести на аборт. У них не хватило бабла, понимаете?       — Это тяжело.       — Да, блядь. Я это знаю. Меня метало по приёмникам, по фостер-кейрам. Я жила с такими семьями, что ТИКТОК про это снимать страшно. В один дом - батя алкаш. В другой - мачеха в сектах. А потом.. никто. Просто комната, где никто не спрашивает, как у тебя дела.       Хопкинс подалась вперёд:       — А сейчас ты живёшь с родителями?       — В караване. Я одна живу. Они в другом трейлере. Я с ними - максимум когда отец просит сварить ему лапшу на его же деньги.       Тишина.       Потом Руби вдруг резко выдала:       — У меня есть Джексон.       — Этот парень с которым ты постоянно общаешься? Джексон Томас? Старшеклассник?       — Типа того. Мы как бы… ну, я не знаю. Вроде мутим. Но вроде ничего не происходит. Он рядом. Спасает меня, иногда бесит. Иногда мы… просто сидим в тишине, и мне не страшно.       — А он знает, что ты чувствуешь?       — Не знаю. Может, догадывается. Он не дурак. Просто он никогда ничего не говорит. Он не делает шагов, он просто есть. Понимаете?       — И ты хочешь, чтобы он ушёл?       Руби опустила взгляд. Губы дрогнули.       — Я хочу, чтобы он ушёл… потому что я сложная. Или потому что я не нормальная. Я не смогу быть кому-то нормальной. Я… Я просто хочу быть одна. Мне так безопаснее.       И тут она не сдержалась. Слёзы потекли - злые, тяжёлые, громкие. Салфетки не спасали. Всё, что копилось годами, лезло наружу.       Хопкинс дала ей выплакаться.       Когда Руби вытерла лицо и вышла из кабинета, она чувствовала себя… не легче. Просто пусто. Как будто её вывернули и обратно не сложили.       Она шла по коридору, в сторону класса, когда раздался крик.       — РУБИ!!       И буквально через пару секунд Джексон вылетел из-за угла, как торнадо, схватил её за талию и перекинул через плечо.       — ДЖЕКСОН?! ЧТО, БЛЯДЬ, СНОВА?!       — НЕТ ВРЕМЕНИ ОБЪЯСНЯТЬ!       Он несся по коридору, пока учителя и школьники в шоке разглядывали сцену.       — ПОСТАВЬ МЕНЯ НА ЗЕМЛЮ, УРОД!       — НАМ ПИЗДЕЦ, РУБИ!       — ЧТО СНОВА СЛУЧИЛОСЬ?!       — НАШ ФУРГОН С ТРАВОЙ СПАЛИЛИ! СРОЧНО ПИЗДУЕМ В ОТДЕЛЕНИЕ..       — ТЫ ИЗДЕВАЕШЬСЯ?! — закричала она, барахтаясь у него на плече. — Я ТОЛЬКО ЧТО У ПСИХОЛОГА РЫДАЛА!       Они выбежали из школы, пронеслись через задний двор, переулки, прямо на старую стоянку.