Глава 15. Откровение раскрыто

Бездна Отчаяния и ослепляющий Свет Надежды.

Два противоположных конца спектра.

Две крайности.

Две совершенно разные сущности.

С самого начала своей истории человечество стремилось к одной — и отвергало другую.

Старалось избежать её.

Но у них не получилось.

Почему? Неужели невозможно отвергнуть само понятие отчаяния?

Нет.

Человечество просто не осознало одного — концепцию целостности.

Там, где есть свет — есть и тень.

Там, где есть успех — есть и провал.

Там, где есть надежда — есть и отчаяние.

Вы не можете избежать этого фундаментального условия.

Но не заблуждайтесь: это не означает, что они равны по силе.

Иногда испорченные ветви отчаяния гасят огонь надежды.

Иногда лучи надежды озаряют тьму отчаяния.

Жизнь — это постоянные качели между ними.

Однако остается вопрос — вернее, два.

Что происходит, если побеждает надежда?

Что происходит, если побеждает отчаяние?

Что чувствует человек, если в нём осталась только одна из этих базовых сущностей?

Он съёживается от страха?

Или же ощущает утешение, зная, что противоположное обязательно вернётся, чтобы восстановить баланс?

Что из этого верно? Всё зависит от случая.

Только сам человек знает ответ. Только его разум способен его осознать.

Большинство, вероятно, предпочли бы быть наполненными надеждой.

Всегда смотреть в будущее с ожиданием. Жить вблизи света. Никогда не задумываться о трудностях и тенях, что прячутся рядом.

Но такие люди теряют важную часть себя — благодарность.

Они не могут по-настоящему ценить свои обстоятельства. Не понимают, как им на самом деле повезло.

Они принимают всё как должное — словно это есть у всех, а не только у них.

И когда они сталкиваются с обратным — они рушатся.

...

Иногда отчаяние захватывает всю вашу суть.

Оно ослепляет все чувства.

Вы больше не способны мыслить логически или разумно.

Ваши мысли спутаны. Сознание дрожит.

Включается инстинкт "бей или беги".

Вы отчаянно мечетесь, пытаясь сбежать.

Но что бы вы ни делали, вас снова и снова швыряет на холодную, мокрую землю.

Ветви тьмы сковали вас.

Вы боретесь и боретесь и боретесь.

Но всё напрасно.

Всё, что вам остаётся — смотреть в бесконечную пропасть перед собой.

Монстр открывает пасть.

"Нанами Минами, как долго ты ещё собираешься продолжать это?"

---

В комнате для персонала на диване сидел только один человек. На вид ему было лет 40. Я видел его бесчисленное количество раз в Белой комнате. Профессор Аянокоджи. Мой кровный родственник. Я сделал еще один шаг и вошел в комнату, закрыв за собой дверь. ... Пока я стоял совершенно неподвижно и молча, мужчина произнес свои первые слова. "Кажется, ты не удивлен, увидев меня. Значит, на этих документах действительно было мое прибытие." Я уже понял, что он намеренно позволил Мацуо увидеть эти бумаги. "В любом случае, присаживайся. Я проделал весь этот путь, чтобы встретиться с тобой." Прошло два года — нет, два с половиной года с тех пор, как я слышал голос этого человека. Его манера речи и тон совершенно не изменились. "Я не планирую вести долгий разговор. Я хотел отпраздновать результаты недавних выборов президента студенческого совета с друзьями." "Отпраздновать" — двусмысленно. "Друзья? Не смеши меня. Ты не способен завести друзей." Мужчина усмехнулся. "И 'выборы президента студенческого совета'? Какая жалость. Ты тратишь свой потенциал. У тебя есть более важное предназначение." Типично. Он предполагал, что я все еще совсем один, несмотря на то, что он давно меня не видел. Отбросить все, что он считал бесполезным, — основа его идеологии. "Поговорим мы или нет, это ничего не изменит." "Тогда я полагаю, что ты сделаешь так, как я тебе скажу. Нет нужды что-либо обсуждать; У меня все еще есть дела", — сказал он, усиливая свой взгляд. "Понятия не имею, чего ты от меня хочешь." Мужчина сразу перешел к делу. "Я подготовил все необходимые документы на твое исключение. Я поговорил об этом с директором. Мне нужно только, чтобы ты сказал 'да'." "У меня нет причин бросать учебу", — сказал я ему. "Для тебя это может быть правдой. Но у меня есть свои причины." Он впервые посмотрел прямо на меня. Острый блеск в его глазах не погас. Он только стал еще острее. Его взгляд был лезвием, грозящим пронзить тебя до самого сердца. Я был уверен, что этот взгляд ранил многих людей в его жизни. "Разве родитель имеет право разрушать жизнь своего ребенка ради собственного эгоизма?" — спросил я. "Родитель? Не смеши меня. Ты никогда не считал меня своим родителем", — возразил он. "Ты совершенно прав." Я сомневался, что этот человек когда-либо считал меня своим ребенком. По правде говоря, мы признавали друг друга только как отца и сына самым техническим образом. "Дело в твоем эгоистичном поведении. Я приказал тебе остаться на месте и ждать", — заявил мужчина, больше не заставляя меня сесть. "Ты бросил мне вызов и поступил в эту школу. Вполне естественно, что я говорю тебе немедленно уйти." "Твои приказы абсолютны лишь в пределах Белой Комнаты. Но за ее пределами мне нет нужды делать то, что ты говоришь. Верно?" Это была простая логика. Конечно, он не был убежден. "Ты стал довольно разговорчивым за то короткое время, что мы виделись в последний раз. Это из-за влияния этой школы?" Мужчина подпер подбородок рукой, глядя на меня так, словно я был ниже чем грязь под ногтями. "Ответь на мой предыдущий вопрос." — парировал я. "Ты про бессмысленную болтню о том, что ты больше не обязан подчиняться мне? Ты родился из моей крови и плоти. Исходя из этого, ты являешься моей собственностью. Человек может делать со своей собственностью все, что пожелает. Это я буду решать, оставить тебя в живых или убить", — холодно ответил он. То, что он мог говорить такие вещи в такой законопослушной стране, как Япония, и по настоящему иметь их в виду, говорило о том, какой грозной силой он на самом деле обладал. "Изводи меня сколько хочешь. Я не уйду из школы", — сказал я ему. Мы могли бы продолжать обсуждать это, но это не имело значения. Мы никогда не пришли бы к согласию. Он это знал и ненавидел бессмысленно тратить время. Так что же он будет делать? Конечно, он уже подготовил свою следующую атаку. "Тебе наплевать на твоих так называемых 'друзей'? Людей, с которыми ты провел так много времени?" "Моих друзей?" Я бы не ответил ему прямо, но лица Нанами, Хинами, Кикучи, Изуми, Мидзусавы, Накамуры и Такеи всплыли в моем сознании. "Я знаю все об их жизни, абсолютно все об абсолютно всех." Он произнес это на одном дыхании, не останавливаясь, а затем замер на "абсолютно всех", пауза, призванная запечатлеть эту последнюю фразу в сердце слушателя. Тон его голоса и драматическая пауза указывали на то, что вот-вот начнется разговор огромной важности. Его мрачный взгляд был призван вселить в меня страх. Заставить задуматься, насколько все плохо. "Нанами Минами. Живет вместе со своей матерью, которая развелась несколько лет назад. Пока она совмещала карьеру с домашними делами, отец так и не смог найти постоянную работу и часто отсутствовал дома. Трагично, не правда ли?" Он на секунду замолчал, создавая впечатление, будто он играет роль драматического рассказчика в театральной пьесе. "Но она все еще любила своего мужа. Однажды она достигла своего предела и изменила ему один раз. Не в силах больше это выносить, она переехала в другое место со своей единственной дочерью. Они ссорились каждый день в то временя, но сейчас, похоже, у них все наладилось." До этого момента он мог излагать только предположения. У меня не было возможности подтвердить какое-либо из этих сведений. Еще больше прищурив глаза, он наконец дошел до сути вопроса. "Мать Нанами Минами работает в компании 'Пролог', бренде немного дорогой косметики, ориентированной на женщин в возрасте 20 лет." Он взял свой чай и отпил. "2 месяца назад одна из ее ближайших коллег покончила с собой, повесившись." Он остановился сразу после этого, дав мне время усвоить смысл его слов. "Ты, наверное, догадываешься, что я имею в виду, не так ли?" ... Я снова оказался прав. Этот человек не остановится ни перед чем, чтобы достичь своих целей. Он буквально переступает через трупы, чтобы удовлетворить свои амбиции. Я вздохнул. "Да, я понимаю. Если я не вернусь в Белую комнату, следующей будет мать Нанами." "Я рад, что твоя способность к осмыслению не ухудшилась. Ты прав. Если бы это когда-нибудь случилось, Нанами Минами наверняка затаила бы на тебя глубокую обиду. И я бы на этом не остановился. Я позабочусь о том, чтобы она не простила тебя, даже после смерти." Губы мужчины слегка изогнулись в презрительной ухмылке. "Девушка, которая провела с тобой столько времени, которой ты помог добиться бессмысленного титула 'президента студенческого совета', потеряет все, если я это сделаю. А ты все никак не реагируешь. Если бы она могла увидеть тебя сейчас, что бы она подумала?" Что это за шутка? Мать Нанами и ее коллега не имели ко мне никакого отношения. Кроме того, мужчина передо мной был причиной смерти ее коллеги, и он даже не пытался заставить меня чувствовать себя виноватым. Он просто констатировал тот факт, что он не колеблясь сделает все возможное, чтобы достичь своих целей — заставить меня вернуться в Белую комнату. "Во-первых, нет никаких доказательств того, что то, что ты говоришь, правда. Ты мог бы просто выдумать всю эту историю", — возразил я. "И развод, и его смерть уже были зарегистрированы. Если необходимо, я могу предоставить тебе подтверждающие документы." Он фактически подстрекал меня попросить их. "Если этот коллега действительно умер, то это еще одна причина для меня оставаться в этой школе. Кем-то пожертвовали, чтобы я мог учится здесь — я не должен упускать эту возможность. Было бы досадно, не так ли?" Нелепый ответ на нелепую историю. "Ты довольно сильно изменился, Киётака." Раньше я всегда следовал его приказам. Ну, я следовал приказам Белой комнаты. Это был весь мой мир. Неудача этого человека была в тот год, когда он оставил меня с Мацуо. "Что случилось в том году? Что заставило тебя так решительно покинуть идеальный мир, который я создал, и пойти в эту никчемную школу?" - спросил он. "Это правда, что ты дал мне наилучшее возможное образование", - сказал я ему. "Хоть ты использовал методы, которые должны быть скрыты от общественности, я не могу отрицать то, что мне предложила Белая комната. Я не собираюсь никому раскрывать свое прошлое и не сделаю ничего, что могло бы подвергнуть тебя опасности. Однако я - результат твоего абсолютного стремления к идеалу. Это была твоя первая и самая большая ошибка." Я был учеником второго года старшей школы. Мне было шестнадцать лет, и мои знания уже намного превосходили то, что обычный человек мог бы выучить за всю жизнь. Именно это позволило мне осознать бесконечные границы человеческого любопытства. "Ты научил нас всему. Не только свободным искусствам и наукам, но и боевым искусствам и приемам самообороны, и многочисленным житейским премудростям, которых не перечислить. Познавать новое завораживало меня. Я хотел узнать об обычном, повседневном мире, который ты считал бесполезным и от которого отвернулся." Это было иронично. Он отдал все силы, чтобы достичь своей жизненной цели. И как только он это сделал, все его мечты разбились именно из-за этого — из-за меня. "Это заставило тебя сбежать?" — спросил он. "Как ты думаешь, смог бы я узнать то, что узнал, если бы я остался с тобой? Что такое свобода? Что значит быть свободным? Я не мог узнать ничего из этого в Белой комнате", — ответил я. Одну эту часть он не мог отрицать даже сам. Белая комната, возможно, была самым эффективным учреждением для воспитания и обучения кого-либо во всем мире, но там нельзя было научиться всему. Это было учреждение, которое отсекало все, что считало ненужным. До крайности. "Мацуо сказал мне, что я могу расширить свой кругозор, если поступлю в обычную среднюю школу." Если бы я немедленно не прислушался к нему и не рассмотрел другие варианты, время бы истекло, и меня, вероятно, снова отправили бы в Белую комнату. Я совершенно не собирался бросать учебу. Мужчина вздохнул. "Я не совсем понимаю, но, похоже, у меня нет выбора, кроме как согласиться. Я полагаю, что временное приостановление деятельности учреждения было ошибкой. Подумать только, план, который разрабатывался 20 лет, может быть разрушен всего за один..." — ответил он. Временное закрытие Белой комнаты стало тяжелым ударом для этого человека. Но если он наконец связался со мной после более чем полутора лет, то, вероятно, за кулисами происходило что-то еще. "Я в некоторой степени понимаю, почему ты здесь", — его взгляд стал более суровым, — "Но ответь мне на один вопрос: Ты сказал, что стремление к идеалу 'было моей первой и наибольшей ошибкой'. Какие еще ошибки я совершил?" "Нанять Мацуо, как одна из." ... "Этот человек невероятно проницателен. Я скоро его уберу." В этот момент он просто делает пустые угрозы. "Я не могу себе представить, что ты сможешь что-то сделать, учитывая, что ты сейчас отбиваешься от атак Национального этикетного комитета, а также Агентства общественной безопасности." Впервые за время нашего разговора его глаза расширились, совсем чуть-чуть. "Где ты это услышал?" "Я сделал домашнее задание. Кроме того, я не вижу ни одного телохранителя, который обычно следует за тобой повсюду. Ты не должен быть без них, так как так много людей затаили на тебя обиду. Но твоих телохранителей нет ни в этой комнате, ни в коридоре", — сказал я. Мужчина проглотил остатки теплого чая. "Не нужно брать с собой телохранителя, чтобы посетить обычную среднюю школу." "Это было бы неряшливо, учитывая, что ты из тех, кого охранники сопровождают даже в туалет. Нет, ты не смог бы привести их сюда, даже если бы захотел. Мало того, что твое влияние уменьшилось, так еще и сама школа не позволила этого." Если бы он не подчинился, ему бы не разрешили войти. "У тебя нет доказательств." Игнорируя его бесполезное бормотание, я продолжил разбирать его непоследовательности. "Кроме того, если бы у тебя действительно была власть просто заставить меня уйти, ты бы сделал это немедленно. Если ты действительно так влиятелен, как себя выдаешь, то ты бы убил мать Нанами — нет, ты бы пошел прямо к источнику и убил Нанами Минами. Но ты ничего из этого не сделал. Вместо этого ты проделал весь этот путь сюда, чтобы попытаться убедить меня бросить учебу. По мне, здесь что-то не сходится." Он не встречался напрямую ни с одним из сотрудников, работающих в "прологе". Он просто обрушил удар на одного коллегу матери Нанами, так сказать. "И еще кое-что. Ты легко можешь считать эту школу — или любое место, которое не является частью Белой комнаты — вражеской территорией. Если бы ты предпринял здесь агрессивные действия, и общественность узнала бы об этом, твои мечты о возвращении исчезли бы навсегда, не так ли?" "Мацуо внушил тебе эту идею? Нанять его действительно было ошибкой..." "Я не мог вывести все это из того, что сказал Мацуо." Я слышал от него только отрывочные сведения. Большинство моих утверждений были просто догадками. "Оставив в стороне временное закрытие учреждения, есть еще одна проблема, о которой ты никогда не думал. Как бы хорошо ты ни обучал кого-то, рано или поздно наступает фаза бунтарства." Жалкие пятнадцать лет обучения не могли противоречить древним, тысячелетним традициям в нашей ДНК. Подростковый бунт был укоренен в каждом из нас. "Зачем такому, как ты, сворачивать со своего пути? Тебя с самого начала учили, что бессмысленно изучать ненужные вещи." "Из-за моего ненасытного любопытства, моего пытливого духа. А также потому, что я хочу сам выбирать свой путь. Ответ прост." — ответил я. "Полная чушь. Единственный путь в этом мире — тот, который я тебе приготовил. Однажды ты превзойдешь меня и станешь тем, кто поведет Японию в будущее. Почему ты этого не понимаешь?" "Это просто сказка, которую ты себе рассказываешь." "Похоже, я не могу достучаться до тебя." "Похоже, в этом мы согласны." Наши заявления ходили по кругу, не пересекаясь. Мы никогда не сходились во взглядах. "Белая комната возобновила работу. На этот раз мои планы идеальны. Ничто не помешает. Я готов наверстать упущенное время", — сказал он. "В таком случае у тебя должно быть довольно много кандидатов на смену. Зачем зацикливаться на мне?" "Конечно, дела идут хорошо. Однако нет никого, кто бы проявлял такой же уровень таланта, как ты." "Могу ли я предположить, что родитель не может лгать своему ребенку?" "Это последнее, что я скажу тебе, Киётака. Подумай хорошенько, прежде чем ответить мне. Что бы ты предпочёл? Сбежать из этой школы по собственной воле или позволить родителю силой заставить тебя уйти?" Этот человек был полон решимости вернуть меня в то место. Я не знал, какие меры он собирается предпринять, но я не хотел слушать. "Ты не планируешь возвращаться?" — заключил он после долгого, гнетущего молчания. "Я не знаю, есть ли какая-то помощь такому человеку, как ты, но я не собираюсь сдаваться. Я понял, что многому я могу научиться в обычной школе, чего не смог в Белой комнате", — сказал я ему. "Как глупо. Эта школа — не более чем амбар, полный простого сброда. Я уверен, что в твоём классе много таких никчёмных отбросов, у которых нет надежды на спасение." Хм... Этот выбор слов напоминает мне кого-то. "Никчемные отбросы? Вовсе нет. В старшей школе Секимото учится много выдающихся личностей. Это место, где я могу узнать, созданы ли люди равными или нет. Мне это кажется довольно интересным." "Ты думаешь, что даже некомпетентные идиоты могут стоять лицом к лицу с гениями?" "Я надеюсь на это." "Тогда ты хочешь разрушить мои идеалы" Возможно, я так и сказал, но он ошибался. "Нет, мне неинтересно делать что-то подобное. Есть люди, которые гораздо лучше подходят для опровержения твоей шаткой идеологии." Его брови вопросительно приподнялись. "Та самая шаткая идеология, которая развила твои ныне непреодолимые способности? Чего ты на самом деле хочешь достичь в этой школе, Киётака?" — спросил он меня. Это хороший вопрос. Что я хотел сделать? Какой смысл имели мои действия? Я не собираюсь ему отвечать. "Я не собираюсь ничего тебе открывать." Повернувшись, я сделал шаг к закрытой двери. "Я положу этому конец. Мы оба знаем, что, сколько бы мы ни говорили, мы никогда не придем к согласию." Я открыл дверь и вышел из учительской, оставив мужчину позади. ... Несмотря ни на что, я не брошу учебу. Это единственное, чего я не мог допустить. Если он действительно был одержим идеей вернуть меня, то мне просто придется выложиться по полной. Ни при каких обстоятельствах я не покину эту школу, пока не реализую свои истинные амбиции. --- Это был довольно долгий разговор. Я просто надеюсь, что мне не придется снова проходить через что-то подобное в будущем... Вздох Ну, это неважно. Мне все еще нужно нанести последние штрихи. Отправив два сообщения с телефона, я дождался, пока некая черноволосая девушка придет на ту же игровую площадку, где я заставил Изуми сказать Накамуре, что она репетирует Atafami со мной у нее дома. [ПРИМЕЧАНИЕ АВТОРА: волосы Мимими канонически черные.] Полагаю, у меня осталось немного времени, чтобы отсортировать свои мысли... Эта неделя, несомненно, была интересной, не так ли? Начиная с понедельника, я делал все возможное, чтобы реализовать свою стратегию обмана. Это был обман, наложенный на обман... до бесконечности. Нанами поверила мне всем сердцем. Она думала, что у меня просто была невинная стратегия голосования, которая победит Хинами. Позже она подозревала меня в скрытых мотивах, но она никогда не ожидала, что все обернется так, как получилось. Хотя Хинами опасалась меня и моих способностей из-за моей идентичности как игрока номер один Atafami, nanashi, она не ожидала, что ей будет нанесен такой сильный удар. По правде говоря, она была слишком наивна. Но я бы не стал ее винить. Я уверен, что никто не ожидал, что произойдет что-то подобное. Можем ли мы вообще продолжать быть "друзьями"? Будет ли она продолжать учить меня социальным правилам этой "игры жизни"? Я не знаю, и у меня нет возможности узнать, не спросив ее. Все зависит от самой Хинами. ... "Фуф... фуф..." Нанами запыхалась. "Я... я здесь! Я бежала так быстро, как могла!" Встав со скамейки, на которой я сидел, я подошел к ней. "Спасибо, что пришла. Я ценю это." Отказываясь смотреть мне в глаза, она глянула в сторону. "Нет... проблем. Ты сейчас все раскроешь, да?" "Конечно", - ответил я, как всегда монотонно. Чего Нанами не поняла в этот момент, так это того, что я не только все ей раскрою, но и выполню свою истинную цель. Я уже говорил это раньше - меня никогда не волновали эти бессмысленные выборы. С самого начала, с понедельника, моей целью было нечто иное. Что-то настолько отличающееся и далекое от обыденности, что я знал, что Нанами и Хинами никогда не подумают об этом. Но если мне было все равно на эти выборы, то зачем я в них участвовал? Зачем я приложил усилия и помог Нанами победить? Все это время моей истинной целью было сломать Нанами Минами. Что гораздо страшнее? Проиграть тому, кто, как ты знаешь, лучше тебя? Тому, кому ты всегда проигрываешь? Ожидаемый результат? Или... Дотянуться до ослепительного света надежды, прежде чем его отнимут прямо у тебя на глазах? Отчаяние, которое испытывает человек, многократно усиливается, когда у него отнимают то, чего он так жаждал. Когда у него исчезает то, чем он владел. Нанами Минами хочет победить Хинами Аой. Это было основой всех моих действий. Она отчаянно хотела победить ее, потому что чувствовала себя неполноценной. Она чувствовала, что она недостаточно хороша, что бы она ни делала. Каждый раз, когда они соревновались, она проигрывала. Нет, она не проигрывала, она была полностью раздавлена. Она ревновала Хинами к ее необъяснимому успеху. Конечно, я не могу точно предсказать ее чувства или то, о чем она думала после всех этих поражений. Я могу только предполагать. Но я знаю, что ее горячее желание победить Хинами со временем росло. Оно выросло в дерево высотой с Иггдрасиль — ветви раскинулись, символизируя ее нежелание победить. Именно поэтому я решил сделать так, чтобы она победила. Я заставил ее думать, что у нее есть шанс. Что она тоже может добиться победы, если "просто постарается как следует", если "приложит все свои усилия". Бред. Нанами просто следовала моим приказам все это время. Ямашита сделала все, что я хотел. Все получилось идеально. Она еще не осознала, что все, что произошло на этой неделе, было организовано мной. Никто не понял, что на самом деле происходило все это время. И я силой открою ей глаза на правду. Я заставлю ее увидеть, насколько она незначительна и слаба по сравнению с Хинами. Зачем? Зачем мне вкладывать столько усилий в кого-то другого? Потому что я вижу потенциал в существовании, известном как Нанами Минами. Я хочу увидеть, как этот потенциал сияет. Я сказал это Мацуо окольным путем — "отполировать необработанный алмаз." Нанами еще не осознала, что она никогда не была серьезно настроена победить Хинами. Что она никогда не прилагала никаких реальных, законных усилий, чтобы победить ее. Вот почему я сломаю ее. В конце концов, если что-то было полностью разрушено, это сэкономит мне время и силы, когда мне нужно будет это восстановить. ---