Глава 16. Разорванная связь

Мальчик всегда следовал протоколу. Он никогда не выходил за рамки. Ведь любое отклонение грозило немыслимым наказанием — как телу, так и разуму.

В мире Пустоты он был не единственным, кого вынудили пройти через эту процедуру.

Нет. Было множество других несчастных душ, упавших в бездну. Навсегда пленённых — без малейшей надежды на возвращение.

Протокол гласил: любое лишнее взаимодействие или контакт между испытуемыми строго запрещены.

Никто не знал имён других. Лиц. Голосов. Интересов. Симпатий. Антипатий.

Каждому была дана лишь идентификационная метка.

D046. Так звали мальчика.

Каждое невинное существо было сведено к статистике, обладающей ценностью в глазах Наблюдателя — наивные убеждения и хрупкие сущности, вроде чувств и эмоций, считались ненужными.

Они были вырезаны. Наблюдатель тщательно искоренял всё, что не соответствовало его идеологии — всё, что не способствовало достижению его целей.

Но он допустил фатальную ошибку. Ту, что в итоге уничтожит его заветную мечту.

Он не уничтожил любопытство мальчика.

Он не позволил ему увидеть ничего, кроме созданного им мира.

D046 не был глупцом. Он был венцом творения Наблюдателя. Кристаллизацией его усилий.

Мальчик понял: за стенами, которые он знал, существует другой мир. Вне тюрьмы, в которой он родился.

Во время обучения, изучая все возможные дисциплины, у него возникла мысль.

Нет — не мысль. Желание.

То, чего он страстно жаждал.

Он пронёс это желание сквозь все свои годы.

Оно становилось всё больше и больше.

Мальчик чувствовал себя одиноким. Изолированным годами.

Он всё глубже и глубже проваливался в ущелье одиночества.

Выбраться было невозможно — все стены были гладкими. Любая попытка лишь возвращала его обратно — туда, где он изначально принадлежал.

Редко ему удавалось мельком взглянуть на других испытуемых. И каждый раз он чувствовал себя ещё более одиноким. Всё глубже это проникало в него.

Проходили секунды. Затем минуты. Часы. Дни. Недели. Годы. Наконец, — больше десятилетия.

Каждый раз, когда испытуемые не занимали своё место, оно оставалось пустым весь день.

На следующее утро оно исчезало навсегда.

Таковы были законы границ Пустоты.

...

Однажды D046, мальчик, остался один.

Он всё ещё хранил своё желание. Он страстно хотел, чтобы оно исполнилось.

Но он не мог этого достичь.

И тогда он принял решение.

Отточив свои инструменты до совершенства, в своём бездушном теле он дал себе клятву:

"Я, Аянокоджи Киетака, осуществлю свои истинные амбиции."

---

"Ты запыхалась, да? Давай присядем на одну из скамеек", — предложил я Нанами. Она все еще отказывалась смотреть мне в глаза. "Да... давай." После того, как мы оба сели, Нанами сделала глубокий вдох. "Аянокоджи-кун. Я хочу услышать все. С самого начала — с понедельника. И не лги мне", — сказала она, глядя на меня. "Конечно." С чего мне начать...? Для начала, начнем с очевидного. "Помнишь мою стратегию 'убеждения через искренность'?" "Да." "Это была полная и абсолютная ложь. Но ты, наверное, уже догадалась об этом, верно?" ... Нанами молчала несколько секунд. "... Да. Я поняла это, когда Хинами начала говорить о том, как она хотела установить кондиционеры в каждом классе. Но просто..." - пробормотала она. "Зачем? Зачем ты это сделал? И почему ты мне ничего не сказал?" Я холодно ответил ей: "Ты была бы против стратегии. Я же говорил тебе однажды, не так ли? Ты не сможешь победить Хинами 'нормальными' методами." Ее глаза расширились. "Подожди секунду... так вот что ты на самом деле имел в виду тогда!?" "В самом деле." Она рассмеялась про себя. "Это... так нелепо." Я вытащил листок бумаги из левого кармана. "Ты помнишь наши предвыборные обещания?" - спросил я ее. "А...?" Она была в замешательстве, но мне нужно было это сделать, чтобы перейти к следующей части моего объяснения. "Ну... да. У меня даже есть оригинальная листовка, которую ты помог мне переделать." Нанами тоже достала из кармана листок бумаги. "Пожалуйста, прочти содержание", — попросил я. "Не знаю, зачем тебе это... но ладно." 1. Предлагать в школьном магазине товары, рекомендованные учениками. 2. Улучшить общее качество еды. 3. Расширять масштаб спортивного фестиваля. "Это три наших предвыборных обещания. Так что..." "Неправильно", — сказал я, перебивая ее. Мы просто потеряем время, если позволю ей говорить. "А!? Что ты вообще..." Поправляя скомканную бумагу, которую я все это время держал в кармане, я продолжил свое объяснение. "Вот наши 'настоящие' предвыборные обещания", — сказал я, зачитывая их вслух. 1. Поощрять учеников приветствовать друг друга, создавая более дружелюбную и позитивную школьную атмосферу. 2. Установить ящик для предложений, чтобы ученики могли использовать идеи для улучшения школы. 3. Улучшить дизайн нашей школьной формы. 4. Увеличить объем цифровизации. Было тихо. Я чувствовал легкий моросящий дождь, но это не имело значения. "Если ты спросишь любого из своих друзей, они покажут тебе именно эту листовку." Она была шокирована. "Но-но... как!? Когда ты это сделал?" "Помнишь вторник, когда я дал Ямашите тот пакет листовок? Я тайно 'переработал' твои листовки дома и сделал много копий." "Зачем ты это сделал?!" Действительно хороший вопрос. "Все это время моя концепция 'убеждения через искренность' была прикрытием. Моя настоящая стратегия была больше похожа на 'победу через обман'." "Обман...?" — пробормотала она. "Да. На самом деле, если подумать, все довольно просто. Всю эту неделю у меня была одна простая цель: Заставить Хинами Аой солгать перед всей школой, тем самым уничтожив ее шансы стать президентом студенческого совета." "Ты... хотел, чтобы она солгала? Ты говоришь о кондиционере?" — спросила она меня. "Да. Если бы все знали, что кондиционер невозможен, и Хинами сделает это своим единственным предвыборным обещанием, даже для кого-то вроде нее было бы невозможно выиграть голосование за счет чистой популярности, не так ли?" Нанами онемела. Скорее всего, она не ожидала, что я сосредоточусь исключительно на обмане своего оппонента вместо того, чтобы просто собрать больше голосов. "Ладно... но это все равно не объясняет, почему ты обманул меня!" — сказала она, повышая голос. "Есть две причины, по которым я дал тебе другой флаер. Во-первых, мне нужно было, чтобы ты была настоящей. Ты должна была полностью верить в мой 'план', чтобы первокурсники поверили тебе. В этом смысле часть 'искренность' не такая уж большая ложь, не так ли?" "Значит, ты хотел, чтобы я полностью поверила в те ложные обещания, о которых я им рассказывала..." Она выглядела подавленной. Но она снова ошиблась. "Нет, это была не ложь. Это были наши настоящие предвыборные обещания." Ее рот открылся от удивления. "Что!? Но..." "Помнишь речь Хинами? Она говорила о нашей 'скучноватой' школьной форме и 'доисторических' технологиях в старшей школе Секимото." Я на секунду замолчал, чтобы дать ей возможность частично вспомнить предвыборную речь Хинами. "Я знал, что Хинами воспользуется нашими предвыборными обещаниями, поэтому я сделал две листовки. Одну для второго и третьего года обучения, а одну для тебя." В моем заявлении было противоречие. Интересно, она... "Подожди!" — закричала она. "Ты сказал 'второй и третий год обучения', да? А как насчет первого года обучения? Они что, получили..." "Они вообще не получили никаких листовок", — коротко ответил я. Тишина "Я... ужасно запуталась", — сказала Нанами в изумлении. "Послушай, мне кажется, что я ничего не пойму, если буду просто копаться в твоей нелепой 'стратегии'." Она изобразила фальшивые кавычки, сказав 'стратегия'. "Просто объясни мне все с самого начала. Я могу задавать вопросы, но я не буду... прерывать тебя, как я делала это до сих пор." Вздох "Конечно. По сути, на этой неделе я сделал все, что мог, чтобы заставить первокурсников поверить, что кондиционер невозможен в нашей школе." "И я, будучи 'настоящей' была частью этого?" "Правильно", — сказал я, поднимая свою сжатую правую руку. "Ты являлась первым методом, который я использовал — в среду, четверг и пятницу. Каждый день ты ходила к первокурсникам и говорила им две вещи, верно?" Мой большой палец поднялся вверх. "Да... Я говорила им, что кондиционер невозможен, а затем рассказывала им о моих, по-видимому, 'настоящих' предвыборных обещаниях." "Верно", — ответил я. "Мой второй метод — каждый день я распространял слухи в классах первокурсников, что кондиционер невозможен." Мой указательный палец поднялся вверх. "Но... как ты это сделал? Я не хочу быть грубой, но ты знаешь кого-нибудь из..." Глаза Нанами расширились. "ЮМИ-ТЯН!" "Я был бы признателен, если бы ты сохраняла спокойствие." Иначе мы не смогли бы продолжить. "Да... извини." Она поморщилась, положив руки на бедра. "Но ты права. Я заставил Ямашиту распространить слухи о том, что кондиционеры невозможны. Распространять слухи невероятно легко, знаешь? Поговори с друзьями один раз, пусть кто-нибудь тебя подслушает... и слухи распространятся со скоростью лесного пожара." Она прищурилась на меня. "Но... Юми-тян знала об этом?.." "Конечно. Вспомни листок с 'дополнительными инструкциями', которые я ей дал." "Но я думала... дело не в этом..." Я перебил ее. "Это было чрезвычайно важно. Ямашита очень помогла мне обмануть Хинами." Она вздохнула, ее замешательство достигло точки кипения. "Ладно, значит, ты использовал... Юми-тян..." Нанами было трудно произнести эти слова. "Что еще ты сделал?" Я поднял средний палец, переходя к третьему пункту. "Это скорее косвенный метод, но я заставил первокурсников, так сказать, 'сосредоточиться' на неправдоподобности кондиционеров." "Сосредоточиться?" Она подняла брови. "Да. Я только что сказал, что первокурсники не получили никаких листовок, верно? Это чтобы они могли 'сосредоточиться' на кондиционерах. Если бы я дал им листовку, которую переделал дома, их внимание было бы разделено — и, кроме того, я бы их сбил с толку." "Почему они были бы сбиты с толку?" — спросила меня Нанами. "Ты говорила с ними о трех своих предвыборных обещаниях, в которые ты верила, верно? Представь на секунду, если бы они увидели листовку Ямашиты — они бы увидели совершенно другие обещания, исходящие от одного кандидата. Это наверняка вызвало бы путаницу." Она рассмеялась как сумасшедшая, как будто то, что я сказал, не могло быть правдой. "Ты... ты действительно все просчитал, не так ли?" "Возможно." Я поднял безымянный палец. "Это довольно незначительно, но я тоже участвовал в обмане. Ты помнишь клуб карате, да?" Она вздрогнула, скорее всего, вспомнив свою нервозность тогда. "Да... тогда ты..." Я уже предугадал ход ее мыслей. "Тогда я победил Джудзоу-сэмпая, конечно. Но я не это пытаюсь донести", — я посмотрел в небо, — "после окончания школы в среду я снова связался с Джудзоу-сэмпаем и попросил его рассказать членам его клуба о неправдоподобности кондиционеров в нашей школе. Он казался запутанным, но поскольку я ему понравился, он согласился." Правый глаз Нанами дернулся от ужаса. "Не... не говори мне, что ты пошел в клуб карате, потому что... там был Джудзоу-сэмпай? Откуда ты вообще знаешь..." "Неважно, было ли это намеренно или нет". Я пожал плечами. Наконец, я поднял мизинец, дойдя до своего последнего и самого важного пункта. Теперь все мои пальцы были подняты. Это была последняя и самая важная стратегия из всех использованных. "Но у всего этого обмана была другая цель." Нанами коснулась лба правой рукой, смеясь, как человек, потерявший рассудок. "Ха-ха-ха... Конечно! Это еще не все! Давай, расскажи еще, мозг!" Я, конечно, проигнорировал ее безумное бормотание. "Взгляни на это, пожалуйста", - сказал я, вытаскивая листок бумаги из правого кармана. ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ ИНСТРУКЦИИ - не раздавай листовки первокурсникам - каждый день распространяйте слухи о том, что кондиционер невозможен (поговори об этом с друзьями в школе; если у тебя есть групповой чат класса, отправь сообщение о неправдоподобности кондиционера; попробуй случайно вставить в разговор темы, связанные с кондиционером) - в четверг, прямо перед началом первого занятия, найди Хинами и скажи ей, "что она не победит, потому что мы получили голоса от стольких клубов" (после этого отправьте мне подтверждение в виде текстового сообщения) - в четверг, незадолго до обеденного перерыва, распространи слух, что "если кто-то из второго или третьего курса скажет вам, что кондиционер возможен, они лгут" - в четверг встретимся в кафетерий во время обеденного перерыва ... "И... И Юми-тян ничего у тебя не спросила?" - спросила она меня, ужаснувшись. "Конечно, спросила. Но я же ей сказал, что это все ради "пользы Мимими". Я как-то сказал, что первокурсники доверчивы, да? Ямашита является самой доверчивой из всех." Это была соломинка, которая сломала спину верблюда. Очевидно, Нанами не могла больше сдерживаться и схватила меня за воротник. Чтобы она тоже могла стать агрессивной, да? Оскорблять ее друзей было табу в ее глазах. Конечно, я просто стоял и ничего не делал. Она не смогла бы причинить мне никакого реального вреда, что бы она ни делала. "Ты.. Ты!" — прокричала Нанами следующие слова. "РАЗВЕ ЛОЖЬ ДАЕТСЯ ТЕБЕ ТАК ЛЕГКО!?! ТЕБЕ ПЛЕВАТЬ НА СВОИХ ДРУЗЕЙ?!" Ответил я так же спокойно, как и всегда. "Я делаю только то, что нужно для победы. Кроме того, никто не пострадал." "Но..." — она стиснула зубы, подавляя гнев, — "кто-то все-таки пострадал..." В конце концов, я освободился из ее хватки. Она была опустошена тем, что я мог так снисходительно говорить о своих предполагаемых "друзьях". Что у меня, похоже, не было ни капли сострадания ни к кому. Но, Нанами, К сожалению, у тебя сложилось обо мне неверное впечатление. Я никогда не считал тебя своим другом. Я никогда не заботился о тебе как об однокласснице. В этом мире победа — это все. Методы не имеют значения. Мне все равно, чем мне придется пожертвовать — друзьями, семьей или знакомыми. Пока я буду побеждать, пока я смогу удовлетворить свое любопытство, я буду спокоен. Ты, Мидзусава, — нет, все люди — не более чем инструменты. Это я все организовал. Почему ты винишь меня? В конце концов, ты получила свою победу благодаря моему обману, не так ли? Это все, что имеет значение. "Могу ли я продолжать?" Она больше не смотрела мне в лицо. Вместо этого Нанами молчала и смотрела на холодную грязь под собой, которая стала мокрой из-за усилившегося дождя. Скоро пойдет дождь, да? "Этот последний пункт был истинной целью всех манипуляций, которые я организовал. Я создал сомнение в сердцах первокурсников и многократно усилил его, все для того, чтобы последний слух имел гигантское влияние. И ты увидела, что произошло во время речи Хинами, верно?" "...ми" Что она хотела сказать? Ее голос был настолько тих, что я ничего не слышал. "Почему... Хинами ничего об этом не слышала?" - сказала она сквозь стиснутые зубы. Но это был хороший вопрос. Я постоянно действовал открыто, распространяя слухи. Хинами могла увидеть меня в любой момент. Почему она этого не сделала? "Есть две причины. Во-первых, она даже не знала, что я работаю с тобой. Вот почему я сказал тебе держать мою личность как твоего 'мозга' в секрете. Я не могу рассказать тебе все о наших отношениях, но Хинами знает, что я довольно проницателен. Если бы она знала, что я был вовлечен с самого начала, она бы определенно заподозрила что-то неладное." Ее глаза расширились. Кажется, теперь она поняла. "Во-вторых, я оставил для нее ложный след из хлебных крошек." Нанами нахмурилась. "Что?... Что это вообще значит?" Я намеренно оставил свою формулировку двусмысленной, чтобы она спросила это. "Ты помнишь, как мы обошли столько клубов, пытаясь набрать голоса, верно? Это все было уловкой. Каждый отдельный клуб был ловушкой, которую я продумал для Хинами." [ПРИМЕЧАНИЕ АВТОРА: Взгляните на название Главы 11.] "А!?!" На ее лице отразился шок. Я снова вздохнул. Это продолжалось уже слишком долго. "Послушай, я же говорил тебе держать мою личность в тайне. Но вчера, в четверг, я намеренно проговорился во время непринужденного разговора с Хинами, что я работаю с тобой." Я не собирался раскрывать истинную сущность Хинами, поэтому мне пришлось немного приврать. В любом случае это привело бы к тому же результату. "Я знал, что это насторожит ее, поскольку она считала меня тем, кто использует 'нетрадиционные' тактики. Когда она поняла, что я работаю вместе с ее противником, она начала расследование. И теперь взгляни на этот пункт на листе 'ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ ИНСТРУКЦИИ' внизу." Я указал на третье предложение с конца. "Конечно, она начала бы с клубов. Я послал ее по ложному следу, заставив ее думать, что моя главная стратегия — собирать голоса из клубов, обещая им то, что они хотят." Я глубоко вдохнул и выдохнул один раз. "Все, что мы делали, было просто прикрытием, чтобы сбить Хинами с толку. Чтобы отвлечь ее от того, что на самом деле происходило." Тишина Мы простояли так некоторое время. Я не прерывал. Нанами, скорее всего, нужно было время, чтобы осмыслить все, что я только что... "Но..." О? От нее что-то осталось? "Зачем... Зачем Хинами вообще сказала о кондиционерах? Откуда, черт возьми, она взяла эту идею?" — спросила она меня в недоумении. "'В четверг встретимся в кафетерии во время обеденного перерыва', вот в чем причина". Очевидно, это ничего не объясняло. Мне пришлось продолжать разыгрывать это представление. "Я обедал вместе с Ямашитой. Но не потому, что я был голоден, а потому, что мне нужно было встретиться с руководителем кампании Хинами, Мидзусавой, вместе с ней." "Что... зачем? Зачем она тебе нужна..." Я прервал ее на полуслове, заставив выслушать мое заключение. "Если бы я сказал Хинами напрямую, что планирую 'установить кондиционеры', она бы мне, скорее всего, не поверила. Вот почему мне нужен был надежный источник, чтобы сказать ей это — Мидзусава." На этот раз Нанами расширила мои замечания. "О, дай угадаю — потому что... потому что..." Слова застряли у нее в горле. Она явно не хотела произносить их вслух. "Потому что Юми-тян... слишком доверчивая... Ты каким-то образом заставил ее сказать Мидзусаве-куну, что твоя стратегия заключалась в установке кондиционеров в каждом классе... верно? Никто не подумает, что кто-то вроде нее когда-либо будет лгать..." Я поаплодировал ей. "Абсолютно верно." "Но... зачем Мидзусава-кун вообще встретился с тобой? Это ты тоже организовал?" — спросила она меня. "Да. Я написал Хинами вскоре после начала обеденного перерыва в четверг, заставив ее отправить Мидзусаву на расследование. Хотя это было немного рискованно, я думал, что она поручит ему выудить у меня информацию. Судя по результатам, он действительно последовал за мной в кафе, так что, похоже, я был прав." ... "У меня есть... последний вопрос." "И какой же?" Она сглотнула. "Ты ни разу не обратился ко мне по имени за все это время. Почему?" Я был в полном замешательстве. Действительно... почему я это сделал? Это просто ее имя. В этом не должно быть ничего. В отличие от других, мне все равно, если меня будут называть по имени. Я не смущаюсь. Но тогда почему я не сделал этого с Нанами... ".. Неважно. Это был странный вопрос." Кажется, мне даже не нужно было отвечать. "Ты довольна результатами?" - спросил я ее. "Ты серьезно? Я... я... вообще не этого хотела!" Слезы потекли по ее лицу. Морось усилилась, превратившись в дождь. Капли дождя смешались с ее слезами, сделав их неотличимыми друг от друга. "Ты... видел, что случилось с Аой-тян?!! Нет... ты не мог, верно. Тебя утащила госпожа Кавамура по какой-то неизвестной причине..." Ни при каких обстоятельствах я никогда не расскажу ей об этом. "Аой-тян плакала! Тебе.. ее не жалко?" Ее дыхание стало тяжелее. Она схватилась за колени и сжала их сильнее. "Я... Я НЕ ХОТЕЛА ТАК ПОБЕДИТЬ! Я... ХОТЕЛА ПОБЕДИТЬ СОБСТВЕННЫМИ УСИЛИЯМИ! КАК..." "У тебя не получится", - ответил я, и мой тон стал необычайно резким и холодным. "Что..." "У тебя не получится победить Хинами. Перестань бредить." "Но мы..." Это был момент, которого я ждал. Я бы сказал ей правду в любом случае. Если понадобится, я бы силой открыл ей глаза. Глядя на нее, я продолжил: "'Мы'? Не обманывай себя. Все это время ты просто следовала моим приказам. Если бы ты хотя бы на мгновение остановилась, чтобы обдумать мои действия, ты бы узнала, что я задумал. Но ты этого не сделала. Ты закрыла глаза, выполняя все мои команды — Как послушное животное." Нанами медленно расширила глаза, слезы все еще текли по ее лицу. Она, скорее всего, не ожидала, что я заговорю таким резким тоном. Раскрыть ей свою истинную сущность было большим риском. Если бы она рассказала об этом кому-нибудь из своих друзей, у меня были бы огромные проблемы. Однако я не позволил бы этому зайти так далеко. "Кто... ты не Аянокоджи-кун..." — заикалась она. "Я не я? Ты еще более бредовая, чем я думал. Я просто не 'невинный, безобидный' одиночка, которым ты меня представляла, и именно поэтому ты так удивлена сейчас. Извини, но я, вероятно, гораздо больше отличаюсь от того, как ты думаешь обо мне. Тебе действительно пора перестать навешивать ярлыки." Я пристально смотрел на нее, с темными, бесконечно пустыми глазами. Впервые эмоции Нанами радикально изменились — она больше не злилась и не была разочарована мной, нет. Это было что-то другое. Страх. "Аяно-.. Аяноко-" в этот момент она даже не могла нормально произнести мое имя из-за своего сдавленного плача. "Ложись на землю", — скомандовал я. "А?!" Схватив ее правую руку, я бросил ее на холодную, мокрую грязь. Внезапно легкий дождь превратился в ливень. Как уместно. "Э-эй, что ты делаешь?!" Я положил одну ногу по диагонали ей на бедра, чтобы она не могла дико метаться. Схватив ее за оба запястья, я опустил лицо так, чтобы мы смотрели друг другу в глаза. "Я уже спрашивал тебя однажды, и прямо сейчас я спрошу тебя еще раз. Нанами Минами, как долго ты планируешь продолжать это?" "Чт..." Наши глаза встретились. Мы смотрели друг на друга так, словно были готовы прижаться губами. Конечно, в этом не было и намека на любовь. Только тьма. "Ты всегда стараешься изо всех сил защитить других. Как ты это описала? Ах, да. Ты 'прогибаешься' во все стороны, чтобы 'все могли повеселиться'. Ты намеренно причиняешь себе боль, чтобы другие могли наслаждаться тем, что они делают. Чтобы другим не пришлось прогибаться. Вот как ты защищаешь Таму." Как только я втянул ее лучшую подругу в эту болтовню, Нанами осознала всю серьезность текущей ситуации. "Д-..да, но почему..." "Все полагаются на тебя. На такую ​​великую Нанами Минами, чтобы та защитила их, прогнулась ради них. Все принимают доброту, которую ты им даришь, как должное. Но никто, абсолютно никто никогда не отвечал тебе той добротой, которую ты заслуживаешь и в которой отчаянно нуждаешься." [ПРИМЕЧАНИЕ АВТОРА: Помните историю о "щедрой птице"?] Я не давал ей вставить и слово. Я продолжил мy наблюдения, мое открытие ее истинной натуры. "Нанами Минами, Ты ненавидишь Хинами Аой." Нанами становилась все более и более эмоциональной. Все ее лицо было залито слезами. Ей было неловко, что ее видят такой, она хотела вытереть слезы, но я не позволил ей. "Как.. Почему-.. Почему она вообще.. имеет значение?" - спросила она меня. "Потому что она причина всех твоих несчастий", - холодно ответил я. Я ждал. Пока она боролась и пыталась освободиться, я не отпускал, пока она не ответила мне. Дождь продолжал мочить нас обоих. Наконец она сдалась. "Конечно.. нет!" Мимими перевела взгляд и покачала головой, очевидно лгая. Вздох Я крепче сжал ее запястья. "Перестань бороться. Это бесполезно." Улыбка, которую она обычно надевала, чтобы отвлечься от напряжения, давно померкла. Ее заменило выражение чистого, неподдельного страха. Все, что я делал сейчас, это молча слушал и ждал, когда она начнет говорить. ... Нанами начала самоуничижительно смеяться. "В конце концов, полагаю, у меня просто паршивый характер." "Просто..." — ее плач заставил ее остановиться на секунду — "То есть.... Ты прав... Аянокоджи-кун. Ты попал прямо в точку!" Она одарила меня самой грустной улыбкой, какую только можно было себе представить. "Просто... такой человек, как я, не сможет победить Аой." В ее глазах блестели слезы. Они становились все больше с каждой секундой. "Я не должна, но я... Я такой ужасный человек." Я продолжал молчать. Ее плотина прорвалась. Ее лицо залили слезы. "..Это ужасно. Мы в одной школе, и Аой не сделала ничего плохого. Я не могла ее победить, и я так расстроилась. Это неправильно так думать о ней...! Я такая же, как все остальные... Она такой замечательный человек, и она всегда усердно работает, чтобы помочь своим друзьям. Она никогда не зазнается, и она всегда думает обо мне. Она полностью меня понимает. Я люблю ее!" Я пристально смотрел на нее. "... Или я должна была ее любить, но...!" Огромные слезы текли по ее щекам. "Но она побеждает меня в школе и во всем остальном! Я завидую ей! Она как... заноза в моем боку или препятствие на моем пути... и я хочу, чтобы она... ушла!! Вот что я чувствую... Я ничего не могу с собой поделать..." Она плакала и шмыгала носом, когда признавалась мне в своих чувствах. "Как я могу быть хуже? Знаешь, Аянокоджи-кун, мы с Аой занимаемся легкой атлетикой. С тех пор, как я присоединилась, я не могла выносить проигрыша ей. У меня начали появляться все эти мысли... и я так ненавидела себя за них... Я думала об этом, даже когда мы вместе тренировались после школы. Почему она никогда не прекращала тренироваться? Если бы она действительно заботилась обо мне, если бы она действительно была такой идеальной, как все говорят... она бы сразу же остановилась ради меня!! Давай, прочитай ситуацию, Аой!! Я начала так думать и надеяться... Я не хочу чувствовать себя так по отношению к ней..." Теперь, когда она все это выплеснула, она медленно успокаивалась. "... Я слегка прочувствовала это. Она была потрясающей, и это меня расстраивало, но... причина, по которой она была потрясающей... заключалась в том, что она работала усерднее меня. Так было всегда." Я не сводил глаз с Нанами. "Может быть, было бы нормально ревновать или чувствовать себя неполноценной, если бы я работала так же усердно, как она, и все равно не могла бы ее превзойти... Или если бы я работала еще усерднее, чем она, но..." Слушая ее, я вспомнил свое время в Белой комнате. Сколько раз я терпел неудачу в своей жизни? Сколько раз я проваливал экзамен? Сколько раз меня сбивали с ног? В какой-то момент я перестал считать. Я не всегда был "шедевром Белой комнаты". Конечно, нет. Хотя я был выдающимся, меня часто побеждали мастера боевых искусств. Шахматисты. Ученые. В начале всегда был кто-то лучше меня. Я знаю чувство неполноценности и зависти лучше, чем кто-либо. Я чувствовал это много раз. Но в какой-то момент я перестал что-либо чувствовать. В какой-то момент я победил своих конкурентов, не оглядываясь назад. Я стал безжизненной оболочкой человека. "В конце концов, Аой просто работает усерднее.." Нанами рассмеялась над собой. "У меня даже нет права ревновать ее... И.. Мне интересно, почему она так усердно работает." Мне тоже это интересно. Я медленно отпустил ее запястья и встал. "Довольно приятно иногда поплакать, не правда ли?" — спросил я ее. "А? Что..." "Ты как-то сказала мне, что пытаешься жить только своей жизнерадостностью. Что ты улыбаешься даже в плохие времена. Но только что ты все выплеснула. Все свои эмоции, мысли и выплакала глаза. Это освежает, правда?" Она вытерла слезы, запачкав рукава. Но они уже были мокрыми от дождя, так что это было бесполезно. "Аянокоджи-кун... это была твоя истинная цель? Заставить меня заплакать?" "Кто знает? Может, Дон Аянокоджи — настоящий сердцеед." Я попытался разрядить обстановку шуткой, но не был уверен, что это хоть как-то подействует "Хе-хе..." - хихикнула она. Так это сработало? "Я не прощу тебя за то, что ты сделал. И..." - сказала Нанами, вставая. Похоже, у нее были проблемы с тем, чтобы выплеснуть следующие ее слова изо рта. "Ты такой придурок." "Ой." Нанами ударила меня со всей силы в живот. Она улыбнулась с облегчением. "Не притворяйся. Я знаю, что это не больно. Ты сказал... так много ужасных и подлых вещей мне. Ты звучал так, как будто... тебе все равно. Тебе было так легко оскорбить Юми-тян!" Она ударила меня снова. Но, как она сказала, это было совсем не больно. Её потребовалось бы гораздо больше. "Я... не собираюсь прощать тебя." Глубоко вздохнув, Нанами продолжила. "Ты же сказал мне не сгибаться, верно? Тогда я скажу это. Ты идиот, Аянокоджи-кун", — сказала она мне. "Могу ли я сказать еще одну вещь?" — спросил я ее. "Хм?" "Ты сказала, что не сможешь победить Хинами, да? Ты ошибаешься. Я думаю, у тебя есть потенциал — даже больше, чем у самой Хинами. Мне жаль это говорить, но я снова солгал. Ты определенно сможешь победить Хинами, если исправишь свой один фундаментальный недостаток, вот что я хотел сказать." Ее глаза расширились. "А!? О чем ты говоришь? Я... хочу.. Расскажи мне об этом недостатке!" Крючок, леска и грузило. Ее боевой дух ничуть не ослаб. "Я расскажу тебе. Но пообещай мне одну вещь — никому не рассказывай о том, что здесь произошло." ... Она рассмеялась. "Аянокоджи-кун, ты гораздо больший идиот, чем я думала. Ты правда думаешь, что я никому не расскажу, как ты напал на меня?" "Да." "... Ты прав. Я просто... не могу." Я знал, что ты не сможешь, Нанами. Ты слишком добродушна. "В любом случае! Просто скажи мне!" "Конечно." Я кашлянул один раз, создавая впечатление, что я собираюсь сделать какое-то громкое заявление. "Не смотри на валун, который далеко, потому что ты споткнешься о гальку перед собой." "Что это вообще значит!?" — спросила она меня, озадаченная. "Если ты сможешь понять смысл моей метафоры, ты сможешь победить Хинами." Сказав это, я оставил Нанами одну мокнуть на детской площадке.