4. Чернее клавиш пианино.

Ведь она всегда рядом с нами

Травля в жизни и в интернете

Травля в школе и за домами

Молча гибнем, мы - ваши дети!

алёна швец.

2019. В школе нельзя показывать две вещи: свои слабости и таланты. На первые все будут давить до предела, а вторыми — пользоваться в собственную выгоду. Варя же допустила обе ошибки. Детство Варвары Миловидовой было лишено обилия тёплых воспоминаний и старых друзей. Её мать мечтала стать выдающейся пианисткой, но провалила все прослушивания из-за отсутствия музыкального слуха. Поэтому несбывшиеся мечты и ожидания были возложены на деликатные плечи дочери. Пока остальные девочки играли в дочки-матери на площадке, Варя с пяти лет ходила на курсы чтения нот. В младшей школе к ним прибавились уроки игры на пианино, которые проходили каждый день после занятий. В классе она быстро стала чужой — ни друзей, ни понимания со стороны матери. Как известно, дети жестоки, и об этом Варя узнала в третьем классе, когда нашла свои тетради, изрисованные спиртовым маркером и с вырванными страницами, прямо на своей парте. Девочки ехидно хихикали и шептались у неё за спиной. На душе скребли кошки. — Зачем вы это сделали? — низким голосом спросила она тогда, глядя в их подлые глаза. — Это не мы! — Мы тут ни при чём! — За своими вещами просто смотреть нужно! — наперебой пищали владелицы подлых глаз и со смехом удалились из класса, оставив Варю одну с испорченными тетрадями и сильным запахом маркера. В четвёртом классе ей начали устраивать бойкоты — и не только девочки. Когда она заходила в класс, в ответ никто не желал ей доброго утра, и вскоре она перестала здороваться вовсе. В столовой все из её класса садились так, чтобы ей оставалось только сидеть за дальним столом с одним единственным стулом. Через пару дней кто-то кинул таблетку в её чай. Позже она случайно подслушала, что это был антибиотик. Предчувствие подсказало Миловидовой, что пить чай не стоит — что-то было не так, а смешки за столами 4-В только укрепили её уверенность. Она просто встала и ушла, не проронив ни слова. Больше в столовую Варвара не ходила. На протяжении всех этих лет учителя и завуч активно использовали Варвару как палочку-выручалочку: закрывали на ура все олимпиады, написанные ею, и на каждом школьном мероприятии ей выпадала участь пианистки. Отказы не принимались, поэтому девятилетняя Варя решила всех проучить — она специально била мимо нот, не попадая в ритм, испортив торжество на День учителя. Учителя сначала были в замешательстве, затем в ярости. Они вызвали мать Миловидовой в школу и, явно сгущая краски, рассказали о случившемся. После скандала в школе девочка вернулась домой с тяжелым сердцем. Она знала, что мама скоро придёт, и, скорее всего, будет сильно кричать. Чтобы отвлечься от надвигающейся бури, она села рисовать солнце — большое и яркое. Ей очень захотелось показать этот рисунок матери, поэтому она обрадовалась, услышав щелчок входной двери. Мать вошла молча, пристально посмотрела на дочь — в её взгляде читалось разочарование и отвращение. Затем она замахнулась и влепила девятилетней девочке звонкую пощёчину. На нежной детской щеке остался красный след от ладони. Из глаз тут же потекли горячие слёзы. — Только и умеешь меня позорить, — прошипела мать и вышла из комнаты, хлопнув дверью. Варя тихо всхлипывала, слёзы капали на рисунок яркого солнца, которое теперь казалось непроглядной тьмой. В пятом классе трое "владелиц подлых глаз" позвали её поговорить за школой после уроков. Ей не хотелось идти. Сердце настойчиво протестовало, но тело двинулось вперёд, как если бы само знало, что избежать этого невозможно, и она пошла, очень скоро пожалев об этом. Плодами разговора стали разбитая в кровь губа, разодранные от падений на асфальт колготки, кровавые коленки, исцарапанные ладони и яркие синяки по всему телу. Больше всего тёмно-фиолетовых пятен было на спине — после сильного толчка она упала, а спина стала самой открытой частью для побоев. Это длилось полчаса. Казалось бы, что значит тридцать минут? Но для Вари это длилось гораздо дольше.Было больно, стыдно и страшно целую вечность. Всё время, пока её били, она тихо рыдала. Когда она пришла избитая домой, мать только поставила перед ней аптечку, не задав ни единого вопроса. Неделю Варвара провела дома, не выходя из комнаты и почти ничего не ела. Все сделали вид, что ничего не было — ни порванных колготок, ни кровавых ран, ни ужасных синяков. Ничего не было. Так Варвара прожила ещё три года в своей родной школе, периодически терпя пакости и уродства со стороны одноклассников, захлёбываясь их ядом и давясь обидой на себя, на мать, на мёртвого отца, на мир и отсутствие кого-то, кто бы мог её спасти. А потом мать нашла себе нового кавалера, вышла за него замуж, и вскоре он стал отчимом Варвары. Они переехали за двадцать километров от прежнего дома — в дом отчима. Благодаря этому Варвара наконец сменила школу. А может, это просто был переход с одного круга ада на следующий?