Новый (учебный) год

Последняя, кого Экко ожидал увидеть на посвяте первокурсников — это свою подругу детства. Едва она появилась на пороге арендованного дома, Экко вскочил со своего места. — Что ты здесь забыла? — Привет, Коротышка. Пришла познакомиться с одногруппниками. Перевожусь к вам! — она помахала пальчиками, будто кого-то действительно знала. Экко оглянулся, но никто ей не ответил. Тем временем девушка скинула тяжелые ботинки у входа и прошла в разных носках к столу в центре комнаты. — Привет, я Джинкс! — А по-нормальному? — отозвался Дима, один из старшекурсников-организаторов. Джинкс закатила глаза и грохнула рюкзаком по столу. Она вытащила две бутылки пряного Джона Сильвера, две двухлитровки колы, несколько соков и нарезку колбасы. — Знаешь ее? — Экко не заметил, как Скар подошел к нему. — Да… Мы жили вместе в бараках. Тогда она была… не Джинкс. — Готов поспорить, что и тебя не Экко там называли. — Это да… — Экко потер лоб. — Она с вами? — к ним подошел Дима. — Такая же странненькая. — Нет, — усмехнулся Скар, — хотя она вписалась бы. Они втроем — Экко, Скар, Ева — уже привыкли к репутации «странненьких». Еще бы: привычными именами они друг друга не называли, все трое красили волосы в яркие цвета и при этом учились со стипендией на максимально не гуманитарной специальности. Девушка с косичками наполовину вымывшегося голубого цвета, которая представилась по-английски сглазом, определенно подходила под стереотипы об их компании. За посвят Джинкс стала местной легендой. Она познакомилась со всеми гостями, успела обыграть почти всех в дурака и пару раз в покер, мешала какие-то безумные коктейли, устроила игру в «никогда не» и при этом утром проснулась одна из первых и пропала до пробуждения многих… Кто-то запомнил ее как «ту ненормальную», кто-то как «анимешную девку», кто-то как ту, кто наконец-то обыграла кого-то там в карты, но запомнили ее все. В аудитории же Джинкс появилась почти через две недели, ровно первого октября. В тот день занятия начинались с третьей пары. Под самый конец большой перемены она прошла в аудиторию, окинула ее взглядом и села на свободное место на втором ряду. Так буднично, будто это было ее обычное место. Экко ждал ее появления на парах. Это казалось каким-то бредом, массовой галлюцинацией из-за дешевого алкоголя, и только то, что Скар и Ева видели эту Джинкс, убеждало, что Экко еще не совсем сошел с ума. Пара была у их куратора, Владимира Ивановича, физика лет пятидесяти. Он представил всей группе Полину Феклистову. Экко про себя отметил, что она так и не сменила имя, а девушка нахмурилась, но ненадолго. Она встала на своем месте и снова сказала, что ее можно называть Джинкс. Кто-то рассмеялся, Владимир Иванович пропустил это мимо ушей и начал лекцию. Первый раз на занятиях Джинкс выделилась, когда стала спорить с одним старым профессором, Константином Ефимовичем, по поводу технологий. Вся группа записывала его бубнеж о механике скорее из необходимости сдать экзамен, чем из интереса к предмету. От профессора несло нафталином не только фигурально, но и буквально. Никто и не ждал, что на его паре будет интересно. Однако когда Джинкс прямо возразила его лекции, полусонные студенты оживились в ожидании продолжения. Константин Ефимович пытался давить авторитетом и опытом. Джинкс ответила Киберленинкой и Гугл Академией, процитировав свежие статьи по теме. Профессор не стерпел такого оскорбления и обиделся на всю группу. Так ее ник стал оправдываться. Ева была старостой. В конце того же дня ее вызвали в деканат на встречу с профессором. Скар и Экко ждали подругу в столовой. Вернулась Ева раздраженной: — Мне сказали за ней присматривать и осаживать! Чтобы не создавала проблем! Будто если профессора она не послушала, то послушает меня! Ее перевели сюда из Н-ГУ, потому что она там случайно устроила взрыв в лаборатории. За такое отчисляют, но ее папаша… — Опекун, — тихо заметил Экко. — Что? — Не важно, потом. Закончи. — Ее папаша подключил связи, ее отчислили оттуда и взяли к нам с обещанием больше ничего не учинить. Считай, у нее сразу два предупреждения, чуть что — отчислят. За спор с Ефимычем предупреждение не выдадут, хотя он там у декана монолог на десять минут устроил, как она его оскорбила. Но за каждый ее косяк меня будут отчитывать. — И стоит оно того за двести рублей в месяц? — заметил Скар, потянув кофе из пластикового стаканчика. — Лучше старостой буду я и буду в курсе всех изменений, чем наши одногруппники-хуютники, — Ева вздохнула и пошла выбирать себе обед. Когда Экко пришел на очередную пару Владимира Ивановича, Джинкс уже сидела на парте около входа. — За две недели ты даже не попытался поговорить со мной. — За восемь лет ты даже не написала мне, — Экко, не глядя, прошел мимо и бросил сумку на свое привычное место: первый ряд, около стены. — И тебе привет. — Вам лучше не пересекаться с Силко, — уклончиво ответила Джинкс. — Он не знает, что я здесь учусь? — Возможно. Сейчас он меньше за мной следит. Я даже съехала. Экко хлопнул тетрадкой по столу и повернулся к Джинкс. — И ты знала, что я здесь? — Да. Экко принялся рассматривать девушку перед ним. Лицо, такое знакомое, тонкая шея, грудь — быстро перешел ниже, к коленям, и вернулся вверх. Все еще косички. Как и семь, и десять лет назад, только теперь волосы стали длиннее и больше нет разноцветных заколок. Выглядит даже не так по-детски. Особенно в этом бледно-голубом цвете. Экко издал смешок: — Я знал, что ты тоже училась на конструкторском в Н-ГУ. Смотрел списки зачисленных. Не думал, что ты все-таки пойдешь на это направление. — То, что я переехала, не значит, что я разлюбила мастерить… всякое. Она опустила глаза, и что-то внутри дрогнуло. Тяжелая обувь, объемный свитер — она будто пыталась быть больше, но в этот момент Экко видел ту самую девочку, которая ему когда-то нравилась. С кем они сидели за столом из двери и собирали из железок, найденных на свалке, башни и роботов. Однако она тряхнула своей челкой и посмотрела прямо на него. — Скар от Скарядина, Ева от Евгении, но почему ты Экко? Экко усмехнулся. — Это мой ник. Придумал года четыре назад. Сначала был тэг для граффити, потом оставил. Почему ты Джинкс? — Потому что я приношу несчастья, — она пожала плечами. — Не чувствую себя Полиной. Поля обязана быть прилежной девочкой, выполнять все поручения, не спорить со старшими, не попадать в неприятности… Это не я. — Тем не менее, учишься в университете на конструкторско-технологическом обеспеченим машиностроительных производств. Даже выговорит не каждый, а ты еще и наукой интересуешься. Ефимыча заткнула, в технологиях шаришь. Джинкс усмехнулась и закатила глаза. — Это было не так сложно. Он лекции, наверное, со времен совка не менял. Квантовые технологии в настоящее время не используются в производстве, — Джинкс передразнила голос профессора. — Квантовые вычисления уже не технологии, так и запишем. Он бы еще сказал, что компьютеры для вычисления не используются. — Квантовую физику мы действительно не проходили. — Но знать о ее существовании и использовании в промышленности профессору университета вообще-то надо, не находишь? — Нахожу. Только мы не Н-ГУ, а политех. Знаешь эту поговорку: кто не этих и не тех, поступает в политех. Джинкс наклонила голову вбок и, не моргая, смотрела прямо на Экко. — Что? — Это не про тебя. Ты и Н-ГУ потянул бы. — Но я здесь. Как и ты. — Так сложились обстоятельства. Я этого не хотела. — Так сложились обстоятельства, — пожал плечами Экко. Аудитория постепенно заполнялась другими студентами. Они разошлись по разным местам. Джинкс куда-то назад, а Экко вернулся к своей парте и подошедшим Скару и Еве. После этого они стали общаться. Маленькими шажками друг к другу, словно оба боялись оказаться слишком близко. Вот они вместе пошли обедать после пар и узнали любимый кофе друг друга. Вот они стали иногда общаться в телеге: то Джинкс что-то спросит, то он напишет. Вот они вместе пошли на остановку. Выяснили, что Джинкс нужен шестнадцатый автобус, а Экко — пятый. Джинкс спросила, живёт ли он ещё в бараках, Экко ответил, что нет, но рядом с ними. Дальше оба не уточнили. Вот они даже сели вместе, когда и Скар, и Ева заболели, но Джинкс без лишних вопросов ушла в свое одиночное сидение на задней парте, когда Скар вернулся. Экко иногда ловил себя на мысли, что ему хотелось бы продолжить разговор, спросить что-то более личное, но он всегда останавливался. Даже в рамках учебы от Джинкс было непонятно чего ждать. Откажется отвечать? Будет спорить за оценку? Молча первой сдаст контрольную? Вызовется к доске и подробно объяснит свое решение? Еще раз она привлекла особое внимание группы и преподавателей в начале декабря. «Полина Феклистова, I место среди 1-2 курсов» гласил результат факультетской олимпиады по физике. Второе место осталось за Экко. Первое место по математике — за Скаром. Их троих Владимир Иванович попросил задержаться после своей пары и предложил выступить на весенней вузовской конференции. — Открою доступ в лаборатории. Сможете нормальным оборудованием воспользоваться. На это время надо. Подумайте над идеями до конца года. Если вдруг что — в новом семестре начнем работу. — Можно с нами еще кто-то будет? — тут же спросил Скар. — Женечка? Да, конечно. Экко заметил, как Джинкс покоробило от такого обращения. Впрочем, только одна особенно нервно реагировала на паспортные имена их компании. Удивительно, что ее это так волновало. Ева ждала около ворот вуза. Она теребила незажженную сигарету в руках, и, когда подошли Экко и Скар, чиркнула зажигалкой. — Что сказал? — Что я теперь с вами! — радостно известила отставшая Джинкс и повисла на плечах парней. Экко усмехнулся, Ева и Скар явно не обрадовались ее появлению. — То есть? — Ева посмотрела на подошедшую. — Нам предложили сделать проект на мартовскую конференцию. До Нового года надо подумать над изобретением, — ответил за всех Экко. — Ты участвуешь, — добавил Скар, указав своей сигаретой на Еву. Она еще раз окинула взглядом Джинкс и вздохнула. — Ок, будем вчетвером. После этого стало отчасти легче. Близкими друзьями от такого назначения они не стали. Тем не менее, Экко заметил, что Ева и Скар оценивающе присматривались к его подруге детства и пытались найти в ней что-то положительное. Даже финальный проект на Безопасности жизнедеятельности сделали вчетвером. Хотя Джинкс при обсуждении оставляла не всегда приятные комментарии, свою часть работы она сделала быстро и даже презентацию подготовила до вопроса о том, кто ей займется. Вместе с зачетами приближался и Новый год. Переломным стало декабрьское Рождество. Конечно, истинными католиками никто не был. Двадцать пятое декабря просто красивая дата, чтобы показать щедрость университета, списать все излишки бюджета и пустить пыль в глаза другим вузам. Политех оплатил шоу для студентов в ночном клубе. Вход по студенческому и паспорту, только для совершеннолетних. Экко долго отмахивался от похода в клуб, но Ева нашла, чем заманить: там был бильярд. Поэтому, едва оказавшись в клубе, Экко отправился на поиски стола. Они оказались не одни любители халявы. Два имеющихся стола заняли, и они спустились в бар. Там Экко пересекся с Джинкс. Она, по всей видимости, успела уже потанцевать и, наверное, выпить, а подошла за добавкой. Джинкс попыталась вытащить Экко на танцпол, но ему совсем не нравилась эта идея. — Пошли лучше в бильярд. Она распахнула глаза и принялась осматриваться. — Бильярд? Здесь? Где? — Наверху, — Скар исподлобья посмотрел на Экко. Тем не менее, сам же подсказал. Энтузиазм Джинкс ушел в другое русло и она перестала тянуть Экко за руку. — Шевели булками! Игроки наверху уже сменились. За одним из столов был Дима, и Скар отошел с ним поговорить. Стол вскоре освободился, а Скар вернулся к остальным. — Мы можем сделать декорации на студвесну. Перетрем с худруком, что им нужно, спроектируем по красоте, распечатаем в лабе. Под инженерную графику можно натянуть. Дима говорит, что у них какая-то грандиозная идея, декорации нужны будут. — Звучит нормально для второго курса, — отозвалась Ева. — Просто. Даже скучно, — фыркнула Джинкс и забралась на край стола. — Зато успеем сделать, — ответил Экко. — Не сиди на столе. — А то что ты мне сделаешь? — Не я. Администрация, — Экко махнул на правила на стене. Джинкс в ответ закатила глаза и спрыгнула. — Зануда. Джинкс неплохо играла. Экко внимательно следил за ее движениями и в какой-то момент понял, что все, что Джинкс делает, она делает с оглядкой на его реакцию. Прицеливается так, чтобы постоять обязательно в какой-то красивой позе. Бьет аккуратно, но не слишком хорошо, чтобы не закончить быстрее. Экко подумал, что он слишком много думает, но тут его отвлек Скар. Впрочем, смысл его слов тоже испарился, когда Джинкс спиной к ним двоим стала прицеливаться. — Хватит вертеть своей задницей! — не выдержал Экко. Джинкс бросила на него взгляд и снова практически легла на стол. Она поелозила своей пятой точкой и ударила кием шар, а Экко схватил ее за локоть и притянул к себе. Джинкс усмехнулась, и это последнее, что увидел Экко: секунда, и они уже целовались. — Блядь, снимите комнату, — Ева прошла мимо с банкой пива и забрала кий. Экко оторвался от Джинкс, чтобы что-то ответить, но Джинкс притянула его обратно. Их поцелуй был развязным и соответствующим по вкусу — спирт, немного елового привкуса и солода. Только обняв Джинкс за талию, Экко понял: она сегодня была без своего свитера. Только джинсы и топ, открывающий живот. Вот он обнимает ее, а там ее кожа, голая, холодная, так близко. Как она не замерзла тут? Хотя, после танцев точно было жарко. Плюс алкоголь. Похоже, она взяла джин-тоник в баре. Экко сделал несколько шагов назад и упал на диван. Джинкс тут же оказалась у него на коленях, и небольшая задержка совсем не ощущалась. Голова стала приятно пустой. — Твой ход. Экко нехотя оторвался от Джинкс и несколько раз недоуменно моргнул. Над ними стоял Скар и протягивал банку с пивом. Еще с десяток секунд ушло на то, чтобы вспомнить: на посвяте Экко просил остановить его, если что. Он сам не знал, как выглядит это «если что», но сейчас точно был такой момент. Еще бы немного, и Экко без капли смущения трахнул бы Джинкс прямо в туалете клуба, о чем бы пожалел буквально на следующий день. Экко сделал глоток пива. Оно уже согрелось, но все равно перебило вкус Джинкс и заземлило. Вернуло в реальность. Джинкс в это время, кажется, тоже приходила в себя. Не мешала и не лезла, но ничего не говорила. Экко взял ее за ягодицы и опустил на диван. — Мой ход. Джинкс кивнула, однако, как только Экко поднялся, тоже подскочила на ноги, коснулась губами его шеи и сделала вдох. — Джинкс, твою мать! Она только хихикнула. — Пойду потанцую. Можете без меня продолжить. — Погоди! — он схватил ее за руку, чтобы не упорхнула. Правда, чего ждать, он сам не знал, просто чувствовал, что нужно сделать что-то еще. Экко посмотрел по очереди на своих друзей, и у него появилась идея. — Ев, можно Джинкс с нами Новый год встретит? Начались переглядки. Ева посмотрела на Экко, потом на Скара. Скар поднял брови и качнул головой, глядя на Еву, и перевел взгляд на Джинкс. Джинкс поочередно смотрела на всех троих. Экко же не отводил взгляд с Евы. — Ай, ладно. Будешь помогать готовить. С лица Джинкс исчезло ее обычное насмешливое выражение. Кажется, она была обескуражена, будто случилось что-то с вероятностью не больше один на тысячу. — Правда можно? — спросила Джинкс. — Да. Сначала нас трое…четверо будет, после полуночи еще несколько человек обещали прийти. Человек восемь всего будет. Я серьезно про готовить, они жрут как саранча. Джинкс прикусила губу. — Ладно. Подумаю, что могу сделать. Девушка медленно развернулась и плавно направилась к лестнице. — Теперь я знаю, что влюбленный ты такой придурок, — усмехнулся Скар. — Иди нахуй, — беззлобно ответил Экко и взял кий. На следующий день Джинкс пропала. Ее не было в сети и Экко решил не докапываться. Вдруг пожалела о том, как они вчера откровенно сосались на глазах у знакомых? Что он сделал не так? Утром двадцать седьмого декабря Джинкс все еще не было в сети, и Экко постарался сосредоточиться на завтрашнем зачете. Получалось не особо удачно, но хотя бы то, что это была расчетная работа, где надо считать, а не заучивать теорию, хоть немного отвлекало. Девушка объявилась около пяти вечера. Она скинула в чат группы вордовский файл с подписью: «Это билеты у Ефимыча. Все. Можете пользоваться». Весь остаток вечера Скар открыто стебал Экко в их чате на троих на тему того, что учеба лучше поцелуя с ним. Экзамен обиженного Константина Ефимовича стоял первым после Нового года. На зачет Экко пришел раздраженный. Он в очередной раз порадовался, что просто надо сдать расчетку, потому что не был уверен, что не выдаст что-то вроде «да откуда мне это знать?!» на любой вопрос, даже который знал. Потому что самого главного он не знал: почему Джинкс просто исчезла после их поцелуя? Она пришла почти одновременно с преподавателем. Их группу пустили в аудиторию, чтобы все по одному подходили и показывали работы. Экко вызвался первым, чтобы не дать Джинкс шанс улизнуть. Пару формул в расчетах пришлось все-таки пояснить, но его быстро отпустили. Экко сел на подоконник с видом на нужную дверь и стал ждать. Джинкс вышла еще через три человека и, кажется, хотела пройти мимо, но Экко схватил ее за руку. — Куда ты пропала? — Ну, вот, опять даже не здороваешься, — она отбросила косичку назад. — Училась. Не хочется в Новый год думать о пересдаче. — Так ты придешь? — Конечно. Кстати, адрес скинешь? В этот момент Экко решил навсегда бросить попытки понять логику Джинкс и как-то предсказать ее действия. Тридцать первого декабря в восемь вечера он приехал к Еве. Они уже не первый раз собирались в квартире ее бабушки, крошечной однушке в хрущевке. Впрочем, не так много им и нужно было даже сейчас на праздник: лишь бы было место в тепле и соседи не ругались на шум. Квартира идеально подходила под эти критерии. Когда Экко зашел, Ева тут же вручила ему нож и распорядилась резать овощи на оливье. Скар рядом чистил картошку. Примерно через полчаса подошла Джинкс. Место на кухне кончилось, но Экко обратил внимание на то, что она принесла с собой. — М, алкашка, — прокомментировала Ева. — Спасибо. Столько разного… — Буду делать коктейли по заказу. Еще никто не отказывался. Я работала в баре. — В клубе? — вырвалось у Экко. Джинкс посмотрела на него, наклонив голову вбок. — Да. — Что за клуб? — скорее из вежливости спросил Скар, нарезая новую порцию колбасы и даже не глядя на Джинкс. — Севен Синс. — Не знала, что туда легко попасть. — Им владеет мой отец. Напряженную паузу разрушила Джинкс: — Есть большая тарелка? Сделаю свой салат в комнате. Ева отдала объемную металлическую миску, и Джинкс ушла. — Это же тот клуб, где собирается всякий криминальный сброд? — шепотом спросила Ева. — Да, — также тихо ответил Экко. — Но Джинкс там больше не работает. — Пиздец компания. — Что, можем прощаться с тобой, если не понравишься ее папаше? — усмехнулся Скар. — Он опекун. Я ему давно не нравлюсь. Как видишь, жив. — Это обнадеживает. Джинкс вернулась удивительно быстро. В миске лежали фасоль и кукуруза, судя по всему, из консервных банок. — Сюда только сухарики остались, но их лучше перед подачей добавить. Мазик еще можно по желанию. — Неплохо. Тогда нарежь сыр. — Нет, — покачала головой Джинкс. — Давай я лучше овощи. Как их резать? — Кубиками. Так она брала продукты и уходила их резать в комнату. После второго захода Экко пошел за ней: — Сбегаешь? — Там тесно, — Джинкс с особым усердием резала яйца, не глядя на Экко, и шумно и как-то неровно дышала. — Джинкс… Посмотри на меня. Она резко развернулась. — Вот… Все в порядке. Никто тебя не выгоняет. Еве даже понравился твой салат, она туда немного зелени нарезала еще. Ты можешь остаться здесь. Девушка подалась вперед прямо с ножом, и на долю секунды Экко решил, что она прямо сейчас его прикончит, но Джинкс только обхватила руками его торс. Она уже не первый раз будто ломалась на теме клуба Силко. Один из моментов, где хотелось узнать, что случилось, но Экко не позволял себе расспросы. Он поцеловал ее в макушку. Джинкс напряглась от этого и обняла его крепче, но постепенно она расслаблялась, а дыхание выравнивалось. В комнату зашел Скар. Экко ощутил волну какой-то странной неловкости, но Скар на этот раз даже ничего не сказал про них. Все-таки момент он понимал прекрасно. Он отнес недорезанные яйца на кухню и вернулся. — Не хотелось бы вам мешать, но мне ноут к телеку подключить надо. Джинкс отпустила Экко. В начале одиннадцатого они сели за стол. На большом телевизоре через ноутбук включили какой-то стендап. Джинкс снова показала свое умение смешивать напитки, и снова была прекрасна в этом, как на посвяте. Ассортимент вышел не очень большим, но небанальным, что, как отметил Экко, подкупило Еву и Скара. От этого признания своих заслуг Джинкс даже призналась, что единственное, что она умеет варить — это глинтвейн, и Скар предложил собраться после сдачи экзаменов и выпить глинтвейна. Ближе к полуночи они сошлись на просмотре новогоднего обращения от Куплинова. Бокалами чокнулись уже под салюты на улице. Как только Экко поставил стакан на стол, Джинкс притянула его к себе и поцеловала. — Традиция такая, целовать под бой курантов, — пояснила она через несколько секунд. — Бой курантов прошел, — заметил Экко. — Ну и что. Впрочем, против он не был. Салюты за окном не прекращались. Их запускали во дворе пятиэтажек, на площадке слева от дома, где-то вдалеке и в соседних дворах. Ева выключила свет, но комната была освещена яркими всполахами. — Пойду покурю, — сказал Скар и направился в коридор. — О, я с тобой, мою куртку тоже захвати. — Ева открыла балкон и ненадолго замерла в проеме. — Охуеть, как красиво! Прям над нами ебашат! Все, я тут остаюсь! Экко остался наедине с Джинкс. Она посмотрела, как балкон закрылся, и развернулась лицом к Экко. Наверное, хотела что-то сказать, но просто замерла с приоткрытым ртом. Теперь Экко подался вперед, аккуратно убрал голубую челку за ухо и поцеловал ее, уже не так коротко, как пару минут назад. Джинкс обняла его за плечи и села ему на колени. Они словно переместились на неделю назад: привкус алкоголя, развязный поцелуй, Джинкс елозит своей задницей по штанам Экко… Он повел рукой по спине чуть выше талии, из-за чего слегка задралась футболка Джинкс. Вторая рука прошлась по полоске кожи, и Джинкс рвано выдохнула прямо в губы Экко. Этот короткий звук начисто снес крышу. Экко запустил обе руки под тонкую ткань, но Джинкс отстранилась и встала. Впрочем, сразу же взяла Экко за руку и потянула за собой. В ванную. Свет включать не стала, но через дурацкое окно наверху его хватало с кухни. Джинкс тут же потянула вверх края футболки Экко, только довольно улыбнулась и поцеловала в шею. — Джинкс, — простонал Экко. Он посадил девушку на край стиральной машинки и снял с нее футболку. Все равно более удобного места в этой крохотной ванной не было. Одежды оставалось все меньше, отметин на теле, наоборот, становилось больше, но это уже не волновало Экко. Даже если это очередное алкогольное помутнение, то чертовски приятное и пусть движется туда, куда движется. Они в ускоренной перемотке проходили то, что могло бы быть без этой паузы в восемь лет. Долгое признание в симпатии себе, потом другому, неловкий первый поцелуй… Все эти и следующие чекпоинты пролетели за один вечер. У них обоих была своя жизнь, и теперь они снова пересеклись, видимо, надолго. Экко догадывался, что не первый у Джинкс, но и она тоже не была для него первой. Было в этом что-то освобождающее: не нужно думать о том, какие впечатления от секса как явления останутся. Можно отпустить и не думать. Все-таки их секс сейчас был быстрым и суетливым: отчасти из-за непреодолимого желания, отчасти из-за ограничения времени. Джинкс обхватила ногами его торс. Это было так карикатурно-пошло, что только распыляло сильнее. Если год действительно проходит так, как его встречаешь, Экко был даже не против провести так будущий год. Когда Экко кончил, Джинкс притянула его за шею и прижалась лбом к его лбу. В ванной было душно и пахло сексом. Хотелось подольше остаться в этом моменте без слов, но в комнате закрылся балкон. Джинкс первая же отстранилась и начала спешно одеваться и наводить порядок. Экко тут же подключился к уборке. Несколько раз они столкнулись локтями и чуть не наступали друг на друга, однако быстро оделись и прибрали следы своего маленького преступления. Экко вышел первым. В коридоре он чуть не столкнулся с Евой. — Блядь, даже не хочу знать, что вы там делали, — пробурчала она. Экко усмехнулся: — Да, ты точно не хочешь этого знать. Скар едва заметно приподнял брови. Экко слабо кивнул. Ева заглянула в ванную и с облегчением выдохнула: — Окей, все в порядке, — она выдохнула и развернулась к Джинкс. — Ты мне не сильно нравишься… — Взаимно. — Но если у вас с Экко серьезно, то, — Ева вздохнула и бросила взгляд на Скара, — я постараюсь — как-по-еблански-это-звучит-будто-мы-в-детсаду — постараюсь с тобой подружиться. Джинкс зависла на несколько секунд. Впрочем, от такой словесной конструкции завис даже Экко. Неужели Скар заставил это выучить и проговорить? Или она сама решила, что это важно сказать? Такой шаг навстречу неприятной девушке, которая ему нравится. В затянувшейся тишине Джинкс протянула руку для рукопожатия. Ева ее качнула, а Экко в этот момент понял: есть кое-что, в чем они похожи. Обе бывали прямолинейные до бестактности, но иногда это было даже в плюс. Как сейчас. Свое перемирие они проговорили, и Экко был уверен: никаких интриг друг против друга от них можно не ждать. Он взял за руку Джинкс, и она переплела свои пальцы с его. Тут Экко пронзила запоздалая мысль: — Значит, ты считаешь, что у нас все серьезно? Джинкс закатила глаза. — Не будь занудой, — и поцеловала его.