Сессия

Как Ева и предупреждала, постепенно гостей становилось больше. Сначала пришли одноклассники Евы, что жили неподалеку. Их должно было быть двое, но Ева сказала, что с ними могут подойти еще одноклассники,. Так двое превратились в пятерых. Потом подошли двое парней из параллельной группы универа. Они встречали Новый год на площади в получасе пешком от квартиры, и по пути заметили на площади Диму с его другом Марком, тоже из универа. Предложили позвать и их. Только на площади они тоже были не одни и захватили с собой еще своих друзей. Так скромные посиделки на четверых превратились в пятнадцать человек в однушке. ‒ А, теперь я поняла, о чем говорила Ева, ‒ бросила Джинкс, проходя мимо Экко с новой стопкой посуды. Дима с компанией где-то нашли работающий круглосуточный магазин. Рецепт салата от Джинкс пришелся кстати, к их приходу почти вся еда уже кончилась, как и почти все, чем можно было разбавить алкоголь. Джинкс была рада наливать всем коктейли. Причем предлагала не просто добавить ко всему колу, а что-то интересное, и почти всегда это было в точку. Она целый час не отходила от стола и только отмеряла, наливала и перемешивала разные напитки, иногда закидывая в рот очередной бутерброд. Когда к ее столу подошел Марк, она усмехнулась. ‒ Угадаю твое пожелание с одной попытки. «Черный русский». Марк нервно оглянулся, но Джинкс после короткой паузы усмехнулась. ‒ Виделись. На посвяте, ‒ она уже начала смешивать, не дожидаясь ответа. ‒ А, точно! ‒ воскликнул Дима. ‒ Ты же и там тоже что-то мешала. Я не успел подойти. ‒ Ага, а я успел, ‒ отозвался Марк, но надолго задержал взгляд на девушке. Экко что-то едва уловимо смутило в этом диалоге, но перед Джинкс все еще была очередь на коктейли. Он всё равно хотел её расспросить, но Скар с Димой увлеклись обсуждением декораций, и Экко присоединился к ним. Они ушли на кухню, где было потише. Поговорить наедине с Джинкс получилось только через какое-то время. ‒ Какая замечательная бабушка у Евы, ‒ сказала она, зайдя на кухню с охапкой пустых коробок и бутылок. ‒ Что? ‒ Ева сказала, что квартира ее бабушки, когда выпихивала кого-то с вейпом на балкон, и что тут курить, парить и все в таком роде можно только на балконе. ‒ А… Да, бабушка классная. В сентябре нам бутылку домашнего малинового вина подогнала как поздравление с днем знаний. ‒ Вкусно, должно быть. ‒ Очень. Кстати о вкусном… ‒ Экко отставил кружку. ‒ Вы же с Марком знакомы? ‒ Ну да, ‒ Джинкс выкинула мусор в огромный черный пакет. ‒ Откуда, по-твоему, я про посвят узнала. Экко пронзила догадка. Вопрос, ответ на который не хотелось узнать. Или, точнее, лучше вообще не знать, но Экко не мог не спросить. ‒ Он связан с «Севен синс»? ‒ Ну да, куратор кладменов. Джинкс сказала это так буднично, будто это была самая обычная работа. Однако при этом она смотрела на Экко, чуть склонив голову, и недобро улыбалась. Он прекрасно понимал, какой реакции она ждала. Глупо было бы отрицать самому себе, что эта часть ее жизни не пугала. Перед ним подруга детства и нынешняя одногруппница. Умная девушка, которая понимает физику не хуже профессора университета. Девушка, чей поцелуй, а иногда даже взгляд заводит так, как ничей другой. И одновременно с этим перед ним девушка из криминального бара. Приемная дочь владельца, возможно, самого нелегального клуба в городе. И все эти ипостаси в одном лице. Нельзя выбрать только желаемые, отказавшись от остальных. ‒ Тогда неудивительно, что он напрягается рядом с тобой, ‒ Экко опустил взгляд и сделал еще глоток кофе. ‒ Ну да. Я все равно не собираюсь его сдавать. Мне это незачем. ‒ Он, похоже, не в курсе об этом. ‒ Конечно. Иначе было бы неинтересно. ‒ Это странные интересы. Тут Джинкс звучно зевнула. ‒ Устала? ‒ Да, ‒ неожиданно честно ответила девушка, взяла кружку Экко и сделала глоток. ‒ Ну и гадость. ‒ Конечно. Зато бодрит, когда веришь в это. ‒ Там один диван уже заняли. Пойду попробую отвоевать второй. ‒ Пошли. Экко поставил кружку в раковину и зашел в комнату. Часть гостей собиралась домой, но большинство оставалось. Четыре человека укладывались на разложенный диван, пока Ева доставала им подушки и одеяла. Еще один парень, худощавый и не слишком высокий, лежал на кровати в углу комнаты. Экко быстро прикинул шансы и подошел к кровати. ‒ Подвинься, пожалуйста. Как ни странно, парень просто отодвинулся к стене без вопросов, однако следующие десять минут ушли на то, чтобы улечься как можно удобнее. Все-таки полутораспальная кровать не была рассчитана на трех человек. После нескольких перестановок незнакомый парень оказался с краю, Экко посередине, а Джинкс ‒ около стены. Одной рукой Экко обнял Джинкс, а на вторую она легла головой. Советское покрывало стало для них троих общим одеялом. ‒ Как благородно подставлять чужому мужику свою задницу вместо моей, ‒ пробормотала Джинкс. ‒ Меня не интересуют мужские задницы, ‒ сонно пробормотал сосед. ‒ Меня тем более, ‒ последнее, что сказал Экко перед сном. Проснулся он с хлопком входной двери. Ни того парня, ни Джинкс не оказалось рядом, отчего Экко подскочил и осмотрелся. Часы показывали без десяти семь. На кухне кто-то вполголоса разговаривал, так что Экко пошел туда, но там были только Скар и Дима. Зато открылась ванная и оттуда вышла Джинкс: ‒ Блин! ‒ И тебе доброе утро. ‒ Мне пора! ‒ Семь утра, первое января, куда ты? ‒ Мне…нужно. ‒ Да сейчас даже водители автобусов спят, наверное. ‒ Доеду на такси. Джинкс направилась к выходу, но Экко схватил ее за руку. Хотя в коридоре выяснять отношения не слишком-то удобно. ‒ Не сбегай! ‒ Мне надо. ‒ Надо и надо! Ты же говорила, что не живешь с Силко. В чем дело?! Джинкс обняла его. ‒ Я тебе обязательно расскажу. Но не сегодня, ‒ едва слышно сказала она. Попыталась отойти, но Экко обнял ее за талию. ‒ Все в порядке? ‒ У меня всегда что-то не в порядке. Джинкс с минуту задержалась в объятьях, но все-таки ушла. Экко пригласил ее в кофейню в центре третьего января, где они попали на игру в «Мафию». Джинкс прекрасно заговаривала зубы, а в роли мафиози не стеснялась убивать и Экко, если это казалось выгодным. Однако на остановке Джинкс поцеловала его и сказала: ‒ С тобой интересно играть, хотя роль мафии тебе совсем не подходит. Ты меня не трогаешь. Слишком очевидно. ‒ На одной стороне с тобой проще. ‒ Согласна. Потом уже Джинкс пригласила на каток восьмого числа, но после часа катания помчалась домой, потому что первым экзаменом была механика у Константина Ефимовича. «После Ефимыча нагуляемся», ‒ бросила она, когда надевала сумку. Сам Экко готовился к экзамену, но не так сильно переживал за него. Впрочем, волнения Джинкс было легко понять. Механика стояла одиннадцатого числа. Новогодние праздники прошли для Экко в легком тумане, где четкими были только встречи с Джинкс и поход в бар со Скаром. Все остальное теряло четкость за своей рутинной неважностью. Даже этот экзамен выделялся только тем, что безвременье выходных закончилось и нужно было возвращаться в рабочее русло. На экзамене первыми шли пять человек, а остальные заходили в кабинет по одному, по мере того, как выходили сдавшие. Джинкс сначала вызвалась в первой пятерке, но ее притормозил Скар: ‒ Лучше тебе не попадаться Ефимычу на глаза, пока можешь. ‒ Думаешь, так он забудет все обиды и быстрее захочет закончить экзамен? ‒ Он так не будет валить остальных сразу. Джинкс закатила глаза, но спорить не стала. Своей четверкой они договорились идти последними: Ева, Скар, Джинкс и Экко. Первый отвечающий вышел через пятнадцать минут. Следующий даже поблагодарил Джинкс за ответы. Еще несколько человек просто выходили и присоединялись к ожидающим или сразу уходили. Однако, когда оставалось всего два человека до Евы, из аудитории вышел одногруппник, хлопнул дверью и направился прямо к Джинкс, сидящей на подоконнике. ‒ Ты! ‒ начал он на ходу, и Экко встал перед девушкой. ‒ Ты написала эту хуйню в билетах! ‒ Я не писала хуйни в билетах, ‒ спокойно ответила Джинкс. Однако Скар тоже встал рядом. ‒ Движение материальной точки! Он не давал нам другие системы координат, мы рассматривали только евклидову и декартову, а не остальные! Он спросил про их формулы! И… ‒ И причем тут она? Это начало семестра, она перевелась к нам позже, ‒ перебила Ева, сидящая рядом с Джинкс на подоконнике. ‒ Илюх, не по делу гонишь, ‒ вмешался Экко. ‒ Джинкс скинула все билеты, хотя не обязана была. ‒ Он нас валит из-за нее! Никому выше четверки не поставил! Перепалка закончилась только с выходом следующего одногруппника, который передал от профессора требование быть тише. Илья ушел. ‒ Дебилы, блядь, ‒ выругалась под нос Ева. ‒ Нахуя идти на конструирование, если ты не можешь в физику. Не бери в голову, ‒ обратилась она к Джинкс. ‒ Среди наших одногруппников полно идиотов. ‒ Я тоже ваш одногруппник, ‒ отозвался последний оставшийся, Андрей. ‒ Ты и приходишь не раз в неделю, как Илья. Впрочем, кто я такая, чтобы мешать тебе считать себя идиотом. ‒ Это было грубо, Ев, ‒ одернул Скар. ‒ Извините. Никто не должен был ему билеты кидать, а он еще какие-то претензии тут предъявляет. Драма кинг недоделанный. Экко заметил, что Джинкс сжалась: опустила голову и плечи, сгорбилась. Он приподнял ее голову за подбородок и посмотрел в глаза. ‒ Эй, ты не виновата. Это Илья не выучил билеты и не додумался сделать шпоры. Не вылетит на этой сессии ‒ ну, на следующей вылетит. Еву пинали в деканате в сентябре, чтобы он до пересдач дошел. Придурок, одним словом. Экко прошелся пальцами по спине Джинкс, а она уперлась лбом ему в плечо. Стало так неважно, что они сейчас в университете, а скоро заходить в кабинет к самому душному преподавателю этого семестра. ‒ Удачи, голубки, ‒ бросила Ева, когда заходила в аудиторию. Когда Экко зашел в аудиторию, Константин Ефимович пристально наблюдал за Джинкс, которая на черновике писала свой ответ. Билет Экко вытянул простой для себя и тоже сел готовиться. Скар пошел отвечать, и даже показалось, что Константин Ефимович спешил с ним закончить. По крайней мере, весь ответ Скара занял по времени меньше, чем Экко писал свой первый вопрос. Скар вышел из кабинета, и Джинкс поднялась. Экко тут же поднял глаза и замер, даже не дописав слово. ‒ Напомните, как вас зовут? ‒ спросил преподаватель. Экко не видел, но был уверен, что сейчас Джинкс смотрит на него самым тяжелым взглядом. ‒ Полина. Феклистова. У вас две зачетки остались. Константин Ефимович смерил Джинкс недобрым взглядом. ‒ Начинайте. Она начала говорить. Спокойно и по делу, Экко это понял с первых предложений. Константин Ефимович не перебивал и не задавал вопросов. Впрочем, и Джинкс это не смущало. Она, иногда заглядывая в свой листок, рассказала весь билет, сделав паузу между вопросами. Под конец Константин Ефимович откинулся на свой стул и скрестил руки на груди. Джинкс не сбилась и не смутилась, а просто продолжила отвечать. ‒ Три, ‒ заключил Константин Ефимович. ‒ Вы списали с учебника. ‒ Нет! Я знаю сама! Можете спросить другой билет. ‒ Нет необходимости. Вы просто дословно повторили учебник, не понимая его смысл. Хорошая память, но не более того. Как с вашими статейками из йинтернета. Экко еле сдержал смешок от нелепости преподавателя. Он и на парах часто так оговаривался и, очевидно, вершиной его серфинга по Сети было открыть электронную почту. Зато профессор технического университета. Джинкс же, похоже, было совсем не смешно, потому что Константин Ефимович продолжал: ‒ Законы механики не меняются со временем. ‒ И я их знаю. Только что ответила, ‒ перебила Джинкс. ‒ У вас нет терпения даже дослушать до конца, что вам говорят! ‒ вскипел профессор. ‒ Законы механики не меняются со временем, было время выучить, но нужно еще понимать. У вас нет понимания, что вы говорите! ‒ Я прекрасно понимаю, что потенциальная энергия используется в пневматических системах. ‒ Это тоже написано в учебнике. Три, ‒ Константин Ефимович потянулся за зачеткой, и тут Экко поднялся на своем месте. ‒ Это несправедливо. Полина ответила на все вопросы билета, дополнительных вопросов вы ей не задавали, хотя она предложила. Леше вы тоже не задавали вопросов, но поставили четыре. Полина говорила даже больше, несправедливо не давать даже шанса девушке показать, что она понимает механику. Теперь Константин Ефимович посмотрел на Экко. Долго. Даже Джинкс замолчала и ждала, что будет дальше. ‒ Хорошо. Если она понимает, как использовать потенциальную энергию в пневматических системах, пусть подготовит тогда пример работы такой системы, пока вы отвечаете. Идите сюда. Экко не успел дописать второй вопрос, но это казалось ерундой. Все равно знает, что говорить. Почему-то он был уверен, что если бы не посторонний свидетель и другой студент, шанса на дополнительный вопрос у Джинкс не было. Джинкс забрала свой листок с ручкой и зачетку и села за ближайшую парту. Экко начал говорить, и Константин Ефимович явно искал, к чему придраться в его словах. Впрочем, Экко достаточно держал удар, а итоговая четверка как оценка его устраивала. После своего ответа вещи он складывал нарочито медленно, и это понимали все в кабинете. Джинкс не стала медлить и начала отвечать. На этот раз Экко прыснул. Она рассказывала про устройство пневматического оружия, даже назвала какие-то точные цифры джоулей, о которых Экко не задумывался. Но сразу после этого ему стало не смешно: почему Джинкс так много знает об оружии? Когда они вместе выходили из кабинета, Джинкс громко хлопнула дверью. Проходящая мимо преподавательница цокнула на них, а Ева со Скаром подошли ближе. ‒ Как оно? ‒ спросил Скар. ‒ Четыре, ‒ спокойно ответил Экко. ‒ Четыре, ‒ ответила Джинкс и тут же завелась. ‒ Четыре, блядь! Я механику лучше него знаю! ‒ Да, ‒ сказала Ева. От неожиданности Джинкс даже запнулась и замолчала. ‒ Советовать забить тут бесполезно, но если ты не согласна с оценкой, в деканате можно подать апелляцию. Пересдавать все равно нужно будет Ефимычу, но с комиссией и в конце сессии. Джинкс задумалась. Ее злость сменилась на озадаченность и… грусть? ‒ Сдвинуть нельзя? ‒ Нет. Отчетность в деканате заполняют после всех экзаменов на кафедре. Тогда же рассматривают апелляции. Скар протянул пачку сигарет, но Джинкс покачала головой. Она снова села на подоконник, уперлась затылком в стекло и закрыла глаза. ‒ Идите, ‒ бросил Экко и сел рядом. ‒ Увидимся на консультации. Скар и Ева ушли. Из кабинета вышел и Константин Ефимович, бросив на них недовольный взгляд на прощание. Еще несколько минут они так и сидели. ‒ Поехали ко мне? ‒ шепнула Джинкс. Экко сначала не понял, что это говорит не его больное воображение, но Джинкс взяла его за руку и повела к гардеробу. Экко вызвал такси, Джинкс только подсказала адрес. Машина приехала как раз, когда они вышли на улицу уже одетые. Джинкс все еще о чем-то напряженно думала в машине. Она крепко сжала руку Экко, но отвернулась к окну, подперев щеку рукой. Первый раз в жизни ремни безопасности так бесили. Хотелось щелкнуть красной кнопкой, забрать эту девушку себе на колени и целовать всю дорогу. Но в этом переплетении пальцев без перчаток было что-то такое уязвимое, что Экко подумал, что не против просто отвести Джинкс домой. Остановились около дома этажей на девять-двенадцать. Угловые балконы здания были сделаны под углом, отчего форма казалось какой-то вычурной. Визуально дом был поделен на две части выступом между третьим и четвертым. Краска была пастельная, но не выцветшая, и никаких следов времени в виде плесени или подтеков воды. Явно не советская постройка, за которой еще и ухаживают. Экко поднял брови, глядя на Джинкс, она же отстегнулась и поблагодарила водителя. ‒ Ты здесь, ‒ он выделил слово, ‒ живёшь? ‒ Да. Они зашли внутрь, и Джинкс снова взяла его за руку. ‒ Здравствуй, Полина, ‒ произнесла пожилая женщина за стеклом около входа. Консьержка? ‒ Да, здрасьте, ко мне, запишите, ‒ бросила она, не глядя, и направилась к лифту. Экко расстегнул куртку, Джинкс тоже и положила руку ему на лицо. ‒ Сейчас… все будет странно. Просто подожди. Мы зайдем в квартиру, и все, ‒ Джинкс чмокнула его в губы, но легче от этого не стало. ‒ Если это какой-то ебанутый прикол, я больше никогда с тобой не заговорю. ‒ Это ебанутый прикол. Но я не шучу, ‒ Джинкс снова взяла его за руку. Теперь эта неопределенность начала раздражать. Седьмая кнопка. Пара десятков секунд в нервном молчании. Лифт открылся посреди длинного коридора. С обоих концов было несколько дверей. Справа щелкнул замок, и они оба повернулись в сторону звука. Джинкс нервно вздохнула и сильнее сжала руку Экко. Ему захотелось ее выдернуть. Дурацкая шутка затягивалась, но когда дверь открылась и оттуда вышла женщина, он только пробормотал: ‒ Се… Вика? В своей детской компании они звали ее Серой Викой из-за фамилии Серых. Конечно же, за глаза ‒ слишком грозной она выглядела даже в хорошем настроении. Она жила в хрущевке рядом с бараками и иногда тоже бухала вместе со взрослыми, хотя и была помладше их родителей. Слухи доносили, что после большого погрома она заправляла чем-то в клубе Силковского, но уехала она еще до него. Вика нахмурилась: ‒ Гоша? Что ты здесь забыл? ‒ В гости приехал. ‒ Он ко мне, ‒ вмешалась Джинкс. ‒ Все в порядке. Вика тяжело посмотрела на Джинкс. Та вздернула подбородок. ‒ Могла бы сказать Павловне, чтобы меня не дергала. ‒ Я сказала, что мы ко мне. ‒ Тьфу, ‒ Вика зашла к себе и хлопнула дверью. Снова щелкнул замок. Джинкс повела Экко к соседней двери. Никакого романтического настроя больше не было, остались только вопросы. ‒ Что это сейчас было? ‒ спросил Экко, пока Джинкс открывала квартиру. ‒ Она меня охраняет. В клубе… случилась неприятность. Они зашли внутрь. Джинкс щёлкнула выключателем, хлопнула дверью кинула ключи на полку около входа. Оттуда упала алюминиевая банка из-под энергетика, и девушка пнула ее так, что та долетела до двери в конце коридора. ‒ Ну и зачем она мне здесь?! Если на меня и нападут, то не внутри дома. Нахуя этот театр безопасности?! «Если что-то не так, Вика поможет», «Полина, будь благодарна Вике», «Вика со всем разберется». Да это нахуй не надо ни ей, ни мне! Поздно! Все плохое, что могло случиться, уже случилось! Экко молчал. Он не понимал, о чем речь, да и Джинкс, похоже, надо было просто выговориться. Может быть, даже в пустоту квартиры. Она разулась и скинула прямо на пол куртку, пыхтя при этом, и даже запуталась в рукаве. Экко молча усмехнулся, тоже стал раздеваться, но более аккуратно. Джинкс прошла в комнату. Экко перестал что-либо понимать, кроме того, что Джинкс сейчас занимали тяжелые мысли. ‒ Ты же знаешь, я всегда хотел, чтобы меня звали Егором, ‒ начал он, когда зашел в комнату. ‒ Мама постоянно говорила, что это другое имя, я Гоша. В книжке с именами было написано, что Георгий может быть Егором, но в жизни это не очень сработало. Так и появился ник Экко. Джинкс посмотрела на него. ‒ Да, похоже на Егора. А в какой-нибудь англоязычной стране ты бы стал Джорджем. ‒ А ты Полли. ‒ Не угадал. В английском Полли ‒ это сокращение от Мэри. И так зовут попугаев. Даже тут имя дурацкое. ‒ Значит, выберешь другое. Пауза. Но речь Джинкс немного замедлилась. ‒ Похоже, ты неплохо знаешь английский, ‒ продолжил Экко. ‒ Я хочу уехать в Нидерланды, ‒ сказала она после небольших раздумий. ‒ Нидерланды? ‒ Да не смотри так! Нидерланды ‒ это не только кофешопы с марихуанными кексиками или о чем ты там подумал. ‒ И что там? Джинкс забралась на диван посреди комнаты и обняла колени: ‒ Там Делфтский технический университет. Лучший вуз страны. В топах инженерных вузов в мире, ‒ Экко присел рядом, а Джинкс даже не обратила внимание. ‒ Если не он, то еще несколько технических. Обучение на английском, много стипендий, исследования. Жить тоже можно на английском. Не хочу сразу перегружать мозг несколькими иностранными языками и учебой. ‒ Не думал, что ты всерьез озабочена будущем. Она посмотрела на него так, будто он сказал полнейшую чушь: ‒ Думай почаще, ты умеешь. ‒ Буду считать за комплимент… Ты была в Нидерландах? ‒ Нет. Я вообще не была за границей. Даже загранника нет. ‒ Я тоже не был. И тоже без загранника. Если честно, я думал, что ты была. В бараках говорили, что у Силко куча денег с его клубом и криминалом. ‒ И да, и нет. Там… мутные схемы разные. Плюс Силко не любит летать, на поезде мало куда уедешь без пересадки, на машине долго. Если еще и в пути не больше двух дней закладывать, то вариантов нет практически. Зато мы по России катались. Я на Алтае была. ‒ Теперь чувствую себя задротом из какой-то дыры, который ничего не видел в жизни. ‒ Ты видел некоторое дерьмо в бараках. Пьяные мужики, ведьма-соседка, подростки и дети, которые то против бомжей, то против гопников. Лучшие воспоминания. ‒ Совсем не то, о чем хотелось бы вспоминать. ‒ Зато то, что не хочется повторять. Мотивация добиться большего. ‒ Ты из-за этого хорошо учишься и собираешь в Нидерланды? ‒ Да. Хочу увидеть другую жизнь. Желание было абсолютно понятным. Экко приобнял за плечо Джинкс и хотел притянуть поближе, но она опустила ноги и убрала руку. ‒ Я в душ, мне надо успокоиться, ‒ сказала девушка и поднялась на ноги. Он молча наблюдал, как она сначала сняла колготки, покрутив задницей перед его лицом, а потом резко развернулась. ‒ Будешь вок? А то у меня пожевать нечего. Как раз приедет, пока я моюсь. ‒ Давай. ‒ На, ‒ Джинкс разблокировала телефон, несколько раз стукнула по нему пальцем и протянула. ‒ Выбери там себе, что хочешь, а мне повтори прошлый заказ. Угощаю. Она продолжила раздеваться, просто кидая вещи на пол. Экко хотелось по-родительски ворчать на это, но он подождал, пока Джинкс скроется в ванной. Он заказал первую попавшуюся лапшу и принялся убираться: положил вещи на ручку дивана, собрал с пола пустые банки и коробки, отнес в раковину и помыл грязные кружки. Без мусора стало заметно, что и квартира не самая дешевая. Конечно, это было понятно и по самому дому, но бардак и минимум мебели без какого-либо декора портили первое впечатление. Кухня-гостиная была такой просторной, что могла бы сойти даже за две комнаты, если бы вместо барной стойки стояла стена. Спальня отдельно, санузел раздельный. Кроме того, пол был чистый, и мусор явно не так уж долго копился. Опять эта двойственность Джинкс. Поели они сидя на диване, а затем Джинкс опустила голову на колени Экко. ‒ Спасибо, что ты здесь. Это важно для меня. ‒ Пожалуйста. Если будешь убираться, могу даже почаще заходить. Джинкс закатила глаза: ‒ Вообще-то я убираюсь. Просто… неделя не самая удачная. ‒ Верю, ‒ сказал Экко и поцеловал ее в лоб. Джинкс прикрыла глаза. Они снова говорили о какой-то отстраненной ерунде. Экко стал рассказывать про сериал, что смотрел недавно, но остановился, когда понял, что Джинкс уснула. ‒ Не думал, что я такой ужасный оратор, ‒ пошутил он. Девушка не отреагировала. Экко вздохнул и тоже закрыл глаза. День казался слишком длинным. Дальше сессия шла своим чередом. Вся их четверка закрыла ее без проблем и отметила посиделками с малиновым вином в квартире бабушки Евы. С началом семестра они договорились плотно заняться декорациями. Экко еще пару раз приезжал к Джинкс домой по ее приглашению. Звал к себе домой, но она отказывалась, хотя уже знала, где он живет: каждый раз настаивала на вызове такси. Никаких объяснений от нее не было, кроме: «Потом расскажу». Последняя их встреча получилась в субботу, за два дня до начала семестра. ‒ Да объясни ты уже, в чем дело! Еще не так поздно, я и на автобусе могу доехать. ‒ Нет! ‒ почти закричала Джинкс. ‒ Уже скоро ты поймешь. ‒ На твой день рождения? ‒ Да, ‒ неожиданно четко ответила девушка и чмокнула на прощание. Только в новом семестре она снова не появилась в университете. Телефон был отключен, и в сети её не было с той самой субботы.