ЭХО на память

      Время шло, и мы все подрастали, как и мои родители, которым ко времени моего пятнадцатилетия и десятилетия моего брата исполнилось уже тридцать лет. Вся наша семья стала частью планеты Геенна, и я задумываюсь о том, что будет с ними и моим любимым братиком Атикусом, когда надо будет улетать на Ахелой и брать в руки бразды правления целым созвездием. Хорошо бы, чтобы Атикус тоже подрос к тому времени, тогда можно было бы взять его в советники, но пока родители не торопятся обучать его всем премудростям управления империей. Ещё недавно умер мой дедушка, Атикус, в честь которого родители назвали моего брата. Тогда ему было девяносто лет. Когда он захворал, вся наша семья прилетела о нём заботиться. Он был очень мудрым и добрым дедом. Перед смертью он сказал, что очень рад тому, что дождался своих внуков и правнуков, так что может уйти на покой. Больше всего потерю переживала тётя Тайрин. Она уже изменилась до неузнаваемости, стала настоящей леди. Когда последний раз связывалась с нами, говорила, что Ахелой — это её новый и настоящий дом, правда, иногда приезжала к нам. На Ахелое мы по законам империи прожили целый месяц. Я знала, что у меня есть ещё дед по имени Тифон, который сейчас сидит в тюрьме. Интересно, сколько ему сейчас? Но я не горела желанием с ним общаться, а вот отец и тётя настояли: — Ты, как будущая императрица, должна знать даже тех, кто сидит у тебя в тюрьме, — сказал отец. — Хорошо, только на милость мою не рассчитывайте, после всего, через что ты и тётя прошли, — возмутилась я. — Леда, он сам себя проклял, сам выбрал свою судьбу. Моя судьба — это ты, твой брат, моя сестра и ваша мама Марта. Я давно его простил, — сказал Трой дочери.       Отец всегда меня поражал, особенно его добрая, всепрощающая душа и сердце. Он не влипал в конфликты, а предпочитал все трудности решать умом. Наверное, не зря, как он говорил, его сестра называла Королём-Богом, только король и бог могут простить даже отпетых негодяев. На свидание с дедом в тюрьме я пошла вместе с тётей. Думаю, вот он удивится, увидев свою дочь и внучку, которую никогда не видел. Я думала, что Тифон де Леон высокий, как все в моей семье, но он оказался даже ниже моей мамы. То ли тюрьма его сгорбила, то ли он родился таким. — Я не пришла бы, если бы отец не настоял, — твёрдо сказала я.       Маленький старичок поднял на меня свои глаза. Я старалась не смотреть на него. Может быть, я характером пошла в тётю Тайрин? Она долго не прощала отца, а когда простила, став благочестивой леди, то до этого момента не приходила. — Леда? — спросил Тифон. — Меня назвали в честь бабушки, — едва заметно улыбнулась я.       Он удивился, не понимая, кто перед ним. — Это будущая императрица Леда Алексис Калипсо, дочь Троя Калипсо, моего брата, и его жены Марты, — сдержанно сказала Тайрин. — Тай, звёздочка моя, — еле улыбнулся Тифон. — Звёздочка? — спросила я удивлённо. — Забудь об этом, племяша. За этим якобы ласковым прозвищем скрывались унижения и тюрьма. Отец тем ещё лжецом был, — сказала Тайрин, улыбнувшись.       Казалось, Тифон понял, куда привели его его же ошибки и желания. Я только сказала, что скоро взойду на трон этой империи, так что Тифону стоит рассчитывать на мою милость, и что мой отец Трой — не только великий искатель, но и лучший житель планеты Геенна, лучший муж для моей мамы и лучший отец для меня и брата. — И лучший брат, несмотря на то, что ты, дорогой папа, «ставил на нас опыты», кто оскотинится больше, я или брат. Я — которую ты воспитывал в страхе, почти чуть с не скатилась в бездну, а брат, на которого ты обрушивал все свои проклятия, вырос благороднейшим человеком, — заявила Тайрин.

***

      После месяца на Ахелое мы благополучно вернулись на Геенну. А через несколько недель всё вновь вернулось на круги своя. Брат уже полностью научился ездить на бесе, поэтому родители купили ему своего собственного скакуна. Дракоша наш прожил недолго, а Тоге уже состарился, и родители на нём практически не катались. — А давайте мы запишем ЭХО на память, а то время так быстро идёт, будет потом что вспомнить на Ахелое, — предложила я. — Это как, интересно? — спросила мама. — Ну, вы будете рассказывать на камеру, как вы познакомились, — улыбнулась я. — Ну, мы и так уже всё рассказали, — развёл руками папа. — Это да, но я хочу взять этот момент, когда улечу, — сказала я. — Ну, если так хочешь? — начал отец.       Тут папа начал рассказывать всё, как было. Человек он честный и искренний, и ничего не таил и не преувеличивал. — Ну, я тогда поссорился с твоей тётей, если честно, тогда она была прям баба-огонь, — усмехнулся Трой, — и несмотря на то, что я всё ещё от неё зависел, я решил, что если умирать, то одному и в тишине, а не в том, что я паразит, а она королева-богиня. Ну, я решил сделать пару добрых дел, чтобы хоть что-то хорошее после себя оставить. — Тогда мы и встретились, — сказала Марта. — Он помог мне достать кусок эридия из пещеры и руку протянул. Я слегка опешила, но… — Да, ты в меня сразу влюбилась, — хихикнул Трой. — А что ж не влюбиться в такого красавчика. Милая, твой отец бриллиант среди отходов с Пандоры. Летела за эридием, а наткнулась на бриллиант. Если бы мне сказали, что там бриллианты, я бы… — хихикнула Марта. — Да, эта землянка навсегда засела у меня в сердце. Она единственная, кто заботился обо мне по-настоящему, не упрекала ни в чём, и весь этот рейд по Хранилищам устроила ради меня, так что, как говорят у неё на планете, «С паршивой овцы хоть шерсти клок», — расхохотался Трой. — С паршивой овцы хоть шерсти клок — это я про Пандору, — подмигнула Марта. — И ты стала его… — Да, я стала его Защитником. Я тогда приложила его руку к своей груди, надеясь, что эта сирена заберёт хоть немного моей жизни, чтобы он жил. Галактика приняла это за высшую форму любви — самопожертвование — и сделала меня защитником. Но я хочу сказать спасибо одному молодому японцу, что дал мне оружие для защиты моего тогда ещё будущего мужа, — улыбнулась Марта. — Вау, — только и протянула я. — Да, а потом мы поженились, и у нас появилась ты, а потом твой брат Атикус. — А как ты узнала, что тебе достался целый император? — спросила я. — Ну, в одном Хранилище один очень мудрый ящер сказал, что там кое-что есть для меня. Вот там я и увидела меня и Троя рядом. Он — император, я — его верный воин. — Да, но мы передумали, точнее, я передумал. Я решил оставить этот трон для тебя и брата, а сам пожить жизнью, о которой я всегда мечтал, — улыбнулся Трой.