Глава XI: Карры — Конец надежды

Пустыня, за несколько часов до начала сражения. Песок под ногами был горячим, как раскалённый металл. Красс стоял на вершине холма, наблюдая за движением своей армии. Легионы выстроились, готовые к последней битве. Впереди — бескрайний горизонт, но в нем, словно кошмар, появляются силуэты. — Кассий, смотри, — сказал Красс, указывая на пыльный след вдали. — Эти скакуны не просто пыль подняли. Они идут в бой. Кассий с тревогой поднял взгляд. — Это кавалерия, — сказал он, — но это не обычные всадники. Их больше, чем мы предполагали. Красс чуть стиснул зубы. У него было всего несколько дней, чтобы привести армию в порядок, но в его глазах было всё — решимость, сила духа и неослабная вера в победу. — Мы отгоним их. Они не могут нас победить. Мы — Рим! — сказал Красс, возвращая свою уверенность. Но его слова не могли скрыть тревоги. Он понимал: парфяне использовали тактику, которую ещё не встречал Рим. Поле битвы. Несколько часов спустя. Солдатам Красса показалось, что они попали в чужой мир. Вместо обычной пехоты и легионами, на горизонте вырисовывались катапракты — тяжёлая конница, покрытая кольчугами и защищённая бронёй, как железные скалы, с копьями, которые могли пронзать любую защиту. Звуки копыт, как неистовый шторм, наполнили пространство. Римляне никогда не сталкивались с таким врагом. — Что это за твари? — прошептал один из легионеров, увидев первое наступление тяжёлых кавалеристов. Катапракты мчались как молнии, пронзающие строй Рима. Легионы пытались держать строй, но были полностью рассеяны. Каждый удар, каждая атака этих тяжёлых всадников шла прямо в самое сердце римской обороны. Копья пронзали щиты, стальные обручи на доспехах звенели от ударов. Римляне пытались биться, но это была безнадёжная борьба. Их строй разрушался. Легионеры умирали, не успев поднять оружие. А за ними скакали парфянские лучники. Это была идеальная синергия — тяжёлая конница, прорвалась оборону, и попытки лучников расстрелять всех, кто ещё пытался сопротивляться. Центр сражения. Красс в гневе. — Отходим! Мы не можем их победить так! — крикнул Кассий, видя, как армия теряет свою силу. Но Красс стоял в центре поля, его глаза горели. — Мы не отступим. Мы Рим! Он попытался пробиться через катапрактов, но был окружён. В его глазах мелькала ярость, он вел бой, как никогда прежде, отбрасывая каждого врага, кто пытался подойти. Но в этот момент его охватили. Множество копий и клинков прорвались через его защиту. Он почувствовал удар, а затем — темноту. В плену у парфян. Красс очнулся в темноте. Он лежал на холодном камне, в его голове шумело от боли. Он попытался встать, но ноги были слабыми. Его окружала тишина. Когда его глаза привыкли к темноте, он увидел, как парфянский стражник стоял в дверях, наблюдая за ним. Через мгновение появились сыны Сурены, Ормазд и Аршак. Они посмотрели на него с презрением, но и с уважением. — Ты всё же выжил, — сказал Ормазд, глядя на Красса. Красс с трудом поднял голову. — Ты думаешь, что это конец для меня? Я — Рим. Я всегда вернусь. Аршак усмехнулся: — Ты будешь жить, но не для того, чтобы вернуться. Мы пришли за тобой, чтобы привести тебя к Сурене. Он ждёт тебя. Красс почувствовал, как его сердце стучит быстрее. — Сурена, — прошептал он. — Я не позволю ему сломить Рим. Дворец Сурены. Парфянский царь сидел на своём троне. В его глазах был огонь — уважение и гнев одновременно. Красс стоял перед ним, скованный цепями. — Ты — символ Рима, — сказал Сурена, его голос был низким и тяжёлым. — Ты пришёл за славой, но получил только позор. Я хотел бы отправить тебя в цепях, но... я буду с тобой милосерден. Красс поднял взгляд, несмотря на свою боль. — Ты, Парфия, не сломишь Рим, — его голос был твёрд, несмотря на усталость. Сурена наклонил голову. — Ты был великим в жизни, Марк Красс. Но всё великое приходит к своему концу. И ты не исключение.