Часть 3

Я стоял в коридоре, прислонившись к холодной стене, словно ища в ней опору, пока слова эхом отдавались в голове. Шизофрения… Неужели это приговор? Неужели не осталось ни лучика надежды, ни малейшего шанса вернуть ее в мир, где царит здравый смысл? Мысль о том, что она навеки останется пленницей этого состояния, терзала душу, разрывая ее на части, словно дикий зверь добычу. Нет, я не сдамся. Я должен что-то сделать. Просто обязан. Воспоминания хлынули бурным потоком, затопляя сознание картинами прошлой жизни. Ее смех, словно звонкий колокольчик, ее глаза, искрящиеся жизнью и любовью, – все это стояло перед глазами. Я помнил наши мечты, такие светлые и наивные: о будущем, о детях, о тихой и счастливой старости, проведенной вместе. И что стало с моей Сейран? Кто посмел вырвать ее из этого мира, отнять у нее все, что было дорого? Тарык… Его имя звучало как зловещее проклятие, как приговор. Я поклялся, что он заплатит за каждую слезинку Сейран, за каждую секунду ее страданий. Я вернулся в кабинет. Сейран все так же сидела в кресле, монотонно раскачиваясь и что-то неразборчиво бормоча. Я опустился перед ней на колени, взял ее руку в свою, пытаясь уловить хоть малейший проблеск узнавания в ее потухшем взгляде. — Сейран, я здесь, я рядом с тобой. Я никогда тебя не брошу, слышишь? Я буду бороться за тебя, пока не верну тебя к жизни. Я люблю тебя, Сейран, люблю больше всего на свете, — голос дрожал, а слезы градом катились по щекам. Но она не реагировала. Ее взгляд оставался пустым и безучастным, устремленным в никуда. И в этот момент я осознал, что меня ждет самая тяжелая битва в моей жизни. Битва за ее разум, за ее душу, за мою Сейран. Тишину разорвал телефонный звонок. Сейран от этого звука сильно вздрогнула. — Тарык… Он разозлится, — нервно прошептала Сейран. Ферит попытался ее успокоить. — Нет, нет, тише. Это мама Гюльгюн, моя мама. Ты ведь помнишь ее? Но Сейран, казалось, не слышала его. Она продолжала повторять: — Нет… Тарык разозлится… — Ладно, Сейран, я сейчас быстро поговорю и вернусь, хорошо? — Алло, мама? — Сынок, ну где ты? Я уже вся извелась. — Я у госпожи Гюзель, мама. — Почему так долго? — Сейран жива, мама… — Что? Как это? Я же говорила тебе, что она жива, а ты мне не верила! — Но ей плохо… — Ферит не договорил и резко оборвал разговор. — Ладно, мама, я все расскажу, когда приеду. — И завершил звонок. — Господин Ферит, идите домой, пожалуйста. Ваша мама волнуется, — сказала госпожа Гюзель. — Нет, я не могу оставить Сейран. — С ней все будет хорошо, — заверила госпожа Гюзель и буквально вытолкнула его за дверь. — Увидимся завтра.