Часть 2

— Господин Ферит… как вы себя чувствуете? Этот вопрос она задавала неизменно, стоило мне переступить порог кабинета. — Отлично, госпожа Гюзель, как всегда, — отвечал я. — Хорошо… — рассеянно произносила она. Ее задача — заставить меня признаться в том, что мне плохо, но я упорно не желал этого делать. Сеанс проходил по привычному сценарию: Гюзель задавала бессмысленные вопросы, на которые я удостаивал ее редкими, односложными ответами. — Господин Ферит, наше время подходит к концу. Позвольте задать вам последний вопрос: почему вы все еще думаете, что госпожа Сейран жива? — Я не думаю, я знаю, что она жива. Можно идти? — Ферит терял терпение. Если женщина продолжит в том же духе задавать такие вопросы, то он просто лопнет, как воздушный шарик об колючку. — Конечно, до завтра, господин Ферит. Я не ответил, просто поднялся и направился к двери. — Ох, ну кто там опять? — услышал я возмущенный голос госпожи Гюзель, когда открывал дверь. На следующий день, как обычно, утром я пришел на очередной, бесполезный сеанс. — Здравствуйте, господин Ферит. Госпожа Гюзель сейчас занята, подождите немного. — Да, конечно, — сказал я и стал ждать. Прошло около получаса, и ассистентка доктора наконец сообщила, что можно войти. Войдя внутрь, я замер от изумления. В кресле Гюзель сидела моя Сейран. Я не мог поверить своим глазам. — Господин Ферит? — вывел меня из оцепенения голос госпожи Гюзель. Переборов внезапный прилив чувств, я подбежал к Сейран. — Сейран, дорогая, — проговорил я, — я знал, что ты жива, я чувствовал это. Я дотронулся до ее руки, отчего она вздрогнула. — Сейран, малышка, ты слышишь меня? Это я, Ферит. Я говорил с ней, но казалось, что она меня не слышит. Ее взгляд был устремлен в одну точку, она меня не замечала. В ее глазах не было жизни. Длинные волосы, некогда блестящие и шелковистые, теперь потускнели и безжизненно свисали вдоль лица. Она сидела, раскачиваясь в кресле вперед-назад. Эта картина ужаснула меня. Она была… словно кукла? — Что с ней? — обратился я к Гюзель от непонимания. Может быть она даст мне ответы на вопросы. — Вчера, после того, как вы ушли, мне позвонил ее муж и сказал, что она разговаривает с невидимыми людьми. — Муж? — переспросил я. — Да, — ответила Гюзель. — А как его зовут? — Та… — не успела женщина договорить, как была прервана на начале слов. — Тарык Ихсанлы, — яростно прошипел я. — Очевидно, что обращались с ней не очень хорошо, — сказала доктор, указывая на Сейран, которая все еще покачивалась в кресле, поджав под себя колени. Мне было невыносимо больно смотреть на нее. Я пытался достучаться до нее, до её разума, но все было бесполезно. Она не слышала меня, просто смотрела в одну точку не отводя взгляда. — Ферит, где ты? Ты же обещал прийти. Ты говорил, что если я позову, ты придешь… — ее голос был настолько тихим, что я едва расслышал. Мне пришлось приложить усилия дабы разобрать её слова, вникнуть в них. — Сейран, я здесь, ты слышишь? Посмотри на меня! — И ты тоже бросил меня… — продолжала она и начала плакать. Видеть её слёзы мне было не по душе, такие эмоции разрывали мне душу, и я не мог никак сейчас достать её в реальность из мыслей. — Господин Ферит, она не слышит вас. Для нее Ферит — это тот Ферит, который существует в ее воображении. Она не понимает, что вы здесь, в реальности. Полагаю, есть вероятность, что ей что-то кололи, очень долгое время, — сказала госпожа Гюзель. — Ей можно чем-нибудь помочь? Какие-нибудь лекарства? — спросил я с надеждой и одновременно с глубоким болем смотря на госпожу Гюзель. — Уколов и лекарств, этой бедной девушке, уже дали достаточно. Думаю остается лишь ждать, когда она сама самостоятельно оправится. — госпожа Гюзель с сочувствием смотрела на меня, лишь тихо выдохнула, потирая переносицу. Я молча кивнул, жестам попросивши её покинуть комнату. Госпожа Гюзель какой-то момент стояла и смотрела на меня, потом покачала головой и у самой двери обернулась: — Я сомневаюсь, что госпоже Серайн ещё можно чем-то помочь. Когда человек начинает разговаривать с несуществуещими людьми, это уже не является здоровым. Могу предположить возможность шизофрении. — она сочувственно похлопала меня по плечу: — Извините, за то что отобрала… надежду. — произнесла она и покинула комнату. Я глухо застонал, по моих щеках чуть-ли не катились слезы. Сейран по-новому с кем-то заговорила. — Все меня бросили, понимаете? Ах, какая же жизнь несправидоивая но как говорил один умный человек: «Есть только три пути: Жадность, доброта и боль, глубокая Боль» — по щеках Сейран покатились слезы. Я тяжело вздохнул и вышел с комнаты, без ничего. Она перед мной, но и вместе с тем она не рядом, по крайней мере мысленно.