Часть 8

Сад, словно зачарованный, утопал в бархатной ночи, усыпанный мириадами мерцающих звезд, что казались россыпью бриллиантов, рассыпанных щедрой рукой по черному бархату небес. В густом воздухе витал пьянящий аромат роз, создавая атмосферу таинственности и предчувствия, словно сад хранил в своих глубинах нерассказанные истории и забытые секреты. Ферит, застыв на террасе, не мог оторвать взгляда от Сейран. Она сидела на каменной скамье, съежившись от прохлады ночи, и ее обычно искрящиеся жизнью глаза сейчас были омрачены тенью печали. Эта непроглядная тоска в ее взгляде обжигала его нестерпимой болью, словно осколок ледяного кинжала пронзил самое сердце. — Замерзла? — прозвучал его тихий вопрос, сотканный из нежности и заботы, когда он бережно накинул ей на плечи свой пиджак. Ткань, пропитанная его терпким ароматом, на мгновение, казалось, согрела ее озябшие плечи, но тень печали в ее глазах осталась нетронутой. Она лишь молча кивнула, ее движения были какими-то отстраненными, словно она наблюдала за происходящим вокруг со стороны, словно призрак, затерявшийся в чужом мире. Он присел рядом, и их плечи едва коснулись друг друга, словно два берега, разделенные бурной рекой отчуждения, но все еще отчаянно стремящиеся к воссоединению, к тому мигу, когда яростное течение стихнет и они смогут вновь слиться в единое целое. — Ты словно где-то далеко, — прошептал он, его голос дрожал от невысказанной тревоги. Он чувствовал, как между ними разверзается бездонная пропасть, и страх сковывал его сердце, опасаясь, что он не сможет ее преодолеть. — Разве? — тихо отозвалась она, и ее голос прозвучал слабо и неуверенно, словно эхо далекого, почти стертого из памяти воспоминания. — Да, ты здесь, но… — Ферит не смог закончить фразу, внезапный ком подступил к горлу, и предательская слеза скатилась по его щеке. Он больше не мог сдерживать свои эмоции, боль от надвигающейся потери Сейран, от ее забывчивости, была невыносимой, словно смертельная рана, кровоточащая в его душе. Сейран молча наблюдала за ним, ее взгляд был полон какой-то странной, нечитаемой эмоции, словно она пыталась разгадать сложную головоломку, не имея ни малейшего представления о том, с чего начать. Затем робко, словно боясь спугнуть хрупкую бабочку, она коснулась его лица. — Не плачь, все будет хорошо, — проговорила она с невинным выражением, словно ребенок, утешающий взрослого, потерявшего веру в чудеса. В ее словах не было ни грамма уверенности, но в них таилась надежда, маленькая искорка света в кромешной тьме отчаяния. — Если ты так говоришь, значит, так и будет, — ответил он, цепляясь за ее слова, словно утопающий хватается за спасительную соломинку. Он отчаянно хотел верить, что ее слова – это пророчество, что она вернется к нему, что они снова будут вместе, несмотря ни на что. Вернувшись в дом, Ферит, повинуясь внезапному порыву, решил показать Сейран их комнату, наивно надеясь, что знакомая обстановка пробудит в ее памяти ускользающие воспоминания. Он вел ее за руку, осторожно, словно она была хрупкой фарфоровой куклой, которую можно в одно мгновение разбить на мелкие осколки. Комната была наполнена вещами, которые они когда-то делили на двоих, фотографиями, сувенирами, привезенными из совместных путешествий – каждый предмет хранил в себе драгоценные частички их общей истории. На стене висела их фотография со второй свадьбы, запечатлевшая момент их безграничного счастья. На снимке они смеялись, их глаза сияли всепоглощающей любовью, и казалось, что весь мир принадлежит только им двоим. Ферит остановился перед фотографией и с надеждой посмотрел на Сейран, ожидая ее реакции. Она смотрела на снимок с каким-то странным выражением, словно пыталась разгадать сложную головоломку, не имея ни малейшего представления о том, с чего начать. — Это мы? — спросила она тихо, и ее голос был полон сомнения и нескрываемой растерянности. Ферит молча кивнул, и его сердце сжалось от невыносимой боли. — Да, это мы… — подтвердил Ферит, и отчаяние зазвучало в его голосе. — Это наша вторая свадьба… Но как… этого не может быть… Ты же… Сейран, пожалуйста, посмотри на меня! Я Ферит… Я настоящий… Видишь? Это не плод твоего воображения… Ты увидишь… Посмотри… Я здесь! Ферит сжал пальцы Сейран чуть сильнее, чувствуя, как ее рука дрожит. Ее дыхание стало прерывистым, словно она вынырнула из глубин океана, где хранились ее забытые воспоминания. Он подвел ее к кровати, усадил, не отпуская, опасаясь, что она снова ускользнет от него в туман неизвестности. — Сейран, дыши, — мягко сказал он, гладя ее по спине. — Я здесь. Я никуда не уйду. Она подняла на него глаза, и в них мелькнуло что-то знакомое, что-то, что заставило его сердце биться чаще. Она коснулась его руки, словно проверяя, реально ли это, и вдруг ее пальцы медленно поднялись к его лицу, скользнули по щеке, остановились на губах. — Ферит… — прошептала она, и в ее голосе прозвучала нота, которую он не слышал уже так долго, нота нежности и узнавания. Он замер, чувствуя, как ее прикосновение разжигает в нем огонь, который он старался подавить все это время. Ее пальцы дрожали, но двигались уверенно, как будто она вспоминала каждый изгиб его лица, каждое прикосновение. — Ты… ты был всегда рядом, — проговорила она, ее голос стал глубже, насыщеннее, словно возвращался из небытия. — Почему я не видела этого раньше? Тарык… он колол тебе какие-то уколы, вызывающие шизофрению Поэтому ты воспринимала меня только в своем сознании — Я всегда был рядом, Сейран, всегда, — прошептал он, прильнув к ее губам. Поцелуй был робким, неуверенным, словно они оба боялись спугнуть это хрупкое мгновение. Но затем он углубился, стал страстным и отчаянным, полным боли, тоски и надежды на возвращение утраченного. Вдруг Сейран отстранилась, ее глаза наполнились слезами. — Тарык… он… он делал что-то со мной, — проговорила она, задыхаясь от рыданий. — Я помню уколы… туман… и… тебя, Ферит. Но ты был так далеко… Я не могла дотянуться. Ферит обнял ее крепко, прижимая к себе. — Все кончено, Сейран. Тарык больше не причинит тебе вреда. Я здесь. Я буду рядом, чтобы защитить тебя от всего. Мы все преодолеем вместе. Главное, что ты вернулась. Она прижалась к нему, ища утешения в его объятиях. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь ее тихими всхлипываниями и мерным стуком его сердца. Они оба знали, что впереди их ждет долгий и трудный путь к исцелению, но теперь, когда они вновь были вместе, они верили, что смогут пройти через все испытания.