Глава 32: На краю бездны

      Галадриэль настояла на том, чтобы Иннэль доставили в Лориэн. После манипуляций Саурона с её кровью было необходимо наблюдать за ней, ведь никто не знал, как она поведёт себя. Галадриэль не могла сказать, как далеко зашёл Саурон, насколько глубоко заразил своей кровью эльфийку, как глубоко смог проникнуть в её подсознание и внушить Иннэль свои мысли. Да, они заперли Тьму в ней, но не избавили от воспоминаний, самых болезненных, в столь юном теле, ещё не способном противостоять давлению тёмной силы. Нужно было быть деликатными, терпеливыми в терапии и в этом эльфы-целители Лориэна были лучшими.       Сейчас Иннэль предстояло долго отходить от пережитого, и скорее всего она не захочет видеть никого из тех, кто был с ней рядом, даже мать, предположила Галадриэль, когда Владыки решали, что с Иннэль делать дальше. Очевидно, что её нужно было понаблюдать и кто бы лучше с этим справился, если бы не она?       — Им нужно побыть врозь. — Сказала Галадриэль, глядя на Трандуила, удерживающего на руках сестру. Болезненного вида женщина пребывала в беспамятстве. Первую помощь Галадриэль ей оказала. Раны, нанесённые в бою, принцессе перевязали. — Арафель должна залечить собственные раны, физические и душевные, и лучше всего это сделать в родных стенах лесного королевства. Вам есть, о чём поговорить.       «Но будь и ты с ней бережен, Трандуил, — добавила она мысленно, обращаясь к нему. — Свой нрав прибереги для врагов. Не осуждай её действий, не заставляй ей заново переживать боль».       Трандуил хмыкнул, натягивая поводья коня, беспокойно топчущегося на месте. «Никак не простишь мне прошлое, Нэрвен?» — посмотрел он ей в глаза. Владычица мягко улыбнулась, так же мысленно отвечая ему:       «Ты по-прежнему задиристый мальчишка, каким всегда был. Но именно таким ты мне и люб, Эльдоро».       Трандуил перевёл взгляд на Келеборна, кивнул ему в знак уважения и поравнялся с Галадриэль, коснувшись её рук, лежащих на луке седла.       — Ара, и анно и нэд. Ханнон ле. Нэрвен. (1)(!) — Он уважительно поклонился ей.       Галадриэль поклонилась ему в ответ, опуская взгляд.       Трандуил повернул коня и тронулся в путь, поведя за собой свою армию домой. С поля боя вернулись не все. Раненых солдат несли на носилках, везли в повозках на лошадях. Поредевшее, но непокорённое лесное войско, ударило по врагу первыми, до конца сражаясь за маленькую принцессу рядом со своим королём.       Многотысячное войско из объединённых королевств, стройными рядами уходило на запад. Какое-то время вместе с эльфами двигалась армия гномов. Элронд Полуэльф вёл ривенделловских лучников и войско из Линдона. Корабел собрал мечников из Серых Гаваней, подоспев к финалу боя, со свежими силами. Эльфы снова взяли победу и смогли надолго затолкать врага в вонючие норы, как сказал воевода Харок. Гномы сражались на одном поле с эльфами яростно, словно катком прошлись по оркам, не оставляя шанса никому из них. Опустошили Моргорунт, чтобы ни одна тварь больше не вернулась в поганые земли. Разрушили башню и ворота.       — Ещё тысячу лет люди могут не опасаться набегов на поселения, — сказал Элронд.       — Дольше, — кивнул Трандуил, соглашаясь. — Хотя…       Элронд взглянул на лесного короля. Тот только поджал губы, не желая озвучивать некоторые свои мысли. Не было нужды что-либо произносить вслух. Достаточно было взглянуть на Арафель. Уже одно её присутствие здесь было чудом. Долгие годы все считали её погибшей.       «Я не верил девочке, что её мать жива. Иннэль повторяла это изо дня в день…», — вздохнул про себя Элронд, прикрывая глаза.       — Никто не верил, — произнёс вслух Трандуил.       — Арафель всегда была сильной духом, — отозвался Кирдан, глядя на спящую принцессу, пребывающую на руках лесного короля.       — Она настоящий борец, — ответил Трандуил, опуская голову и глядя на сестру. Ему до сих пор не верилось в реальность происходящего. Он боялся проснуться и обнаружить, что всё ему лишь привиделось.       Объединённые армии эльфов и гномов двигались вдоль по равнине, не спеша. Солнце, словно огненный диск, медленно скатывалось к горизонту, окрашивая небеса в оттенки оранжевого и золотого. Этот свет играл на сверкающих доспехах несметной армии, создавая иллюзию, что они плывут по волнам света.       Трандуил обернулся, и его взгляд остановился на равнине, которая казалась затопленной рекой животрепещущего огня. Каждый шаг эльфийских воинов оставлял за собой след из искр, словно они шли по раскалённой лаве.       Элронд и Кирдан, заметив это, тоже обернулись, притормаживая ход коней. Они наблюдали, как лучи солнца играют на доспехах солдат, создавая причудливые узоры и отблески. Зрелище было величественным и вдохновляющим.       — Это не просто армия, — тихо сказал Трандуил, глядя на воинов. — Это сила, способная изменить ход истории. Элронд кивнул, соглашаясь:       — Да, и эта сила, словно лавовая река, разобьёт противника, не оставив ему шанса на победу.       Кирдан, опытный воин, добавил:       — Мы должны быть готовы к любым неожиданностям. Но сейчас, глядя на это, я чувствую, что вместе мы способны принести Средиземью процветание и вечную молодость. Они продолжали свой путь, ощущая, как каждый шаг приближает их к новому будущему. Солнце медленно опускалось за горизонт, оставляя после себя лишь слабый отблеск на горизонте. Но даже в этом свете армия эльфов и гномов выглядела непобедимой, словно сама природа поддерживала их в этом.       На развилке дорог армии пяти королевств разошлись. Зеленолесье лежало южнее, остальные держали путь западнее, через Мглистые горы.       — Ей может понадобиться противоядие, — Элронд передал Трандуилу в пузырьке белесую жидкость и задержал его руку. — Ава на и алькар Эру Илуватар а линде. (2) Трандуил поклонился ему, Кирдану, в который раз выражая сожаление, что Иннэль так и не дошла до Серой Гавани. Попрощался с гномами, что было для Лесного Короля высшей степенью вежливости, но портить отношения с подгорными было не с руки.       Военачальник был польщён и всё гномье войско отсалютовало Трандуилу, крикнув клич «Казад-дум» три раза, разбудив мышей в полевых норах и птиц, стайками стремительно взлетающих из полевых трав в сереющее небо.       Что кривить душой, Трандуил был рад, что некоторое время Иннэль поживёт в Лотлориэне. Ему и самому стоило пересмотреть отношение к дочери своей сестры, и он мог бы просто не справиться с её душевными метаниями, поступая как с несговорчивым подростком ранее. Иннэль была раненой душой, не его прежнее солнышко, не тот ребёнок, которым она покинула Зеленолесье, отправляясь в поход. Галадриэль совершенно точно подметила, что он бы не справился с ролью няньки. Тем более сейчас ему предстояло залечить раны сестры. Годы заточения вытянули из неё жизнь, высушили, обезобразили. Её золотые волосы стали белее снега. Кожа была как пергамент сухая, болезненная. Видно, что Арафель плохо питалась, мало пила, из последнего поддерживала в себе дух, не смотря на истязания и невзгоды. Надеялась, верила и даже смогла защитить дочь, едва не погибнув сама.       Элронд весь путь сокрушался, что противоядие, которое способно было вывести из Иннэль на тот момент яд, ещё было не готово, а сейчас уже было бесполезно для неё. Ведь кровь Саурона хуже яда, и только сама Иннэль со временем должна научиться справляться с влечением воссоединиться с миром своего кровного отца, чья воля пока сильнее её собственной.       — Я думаю, она ещё удивит нас, — сказал напоследок Полуэльф, перед развилкой дорог. Трандуил тогда взглянул на Элронда. Тот лишь таинственно улыбнулся. Возможно, этому способствовало кольцо, которое он теперь носил после смерти Гил-Гелада, позволяющее заглядывать в будущее.

***

      Иннэль очнулась спустя несколько дней после того, как Галадриэль и Келеборн доставили её в Лориэн. Принцессу окружили заботой, но Галадриэль так же предупредила всех в своём королевстве, что им предстоит стать для Иннэль нерушимой стеной, если она решит сбежать — воспрепятствовать этому. Если решит взывать ко Тьме — мягко вернуть к Свету. Никто не знал, какой её реакция будет на всё, что её будет теперь окружать. Так далеко не видела даже Галадриэль.       Иннэль открыла глаза, глядя на белое свечение вокруг себя. Кристаллы Айнур давали исцеление её телу. Но этот свет больно ударил по глазам. Она зажмурилась и перевернулась на живот, утыкаясь лицом в подушку. Так она пролежала, пока целители не окружили её. Она вздрагивала от их прикосновений, отстранялась и когда стало нестерпимо от чужого присутствия, крикнула, чтобы ее оставили в покое. Целители вышли из комнаты. Иннэль схватила подушку, смещаясь с кровати на пол и забилась в угол, глядя на выход. Но едва она решилась покинуть комнату, кристаллы разгорелись ярко, ослепляя её и поле, в котором она пребывала, стало прочнее самых толстых стен, преодолеть которые без особой магии было просто невозможно. Иннэль почувствовала себя той самой змейкой на лабораторном столе, которая точно так же билась в те невидимые стенки, пребывая в неволе. Сквозь щит она смотрела в окно из своей комнаты, бросая тоскливый взгляд на подвешенные мосты, перекинутые от одного мэллорна к другому. Она часто слышала от дяди о владычице Галадриэль, как о могущественной и мудрой, но Иннэль склонялась к мысли, что эта эльфийка была труслива, раз держит её здесь, как зверя в клетке. Принцессе было всё здесь мерзко.       «Они тебя всегда опасались и всегда будут опасаться…» — вспоминались слова отца.       — Владычица, — целитель поклонился королеве. Но Галадриэль уже всё знала. Об этом она и предупреждала всех. Будет не просто.       Иннэль не принимала помощь, свет причинял её глазам боль. Она не пила и не ела с момента пробуждения.       Пошла четвёртая неделя её голодовки. Выздоровление откладывалось до незримого будущего. Целители всё больше волновались за физическое здоровье принцессы. Её тело было истощено, глубокие тени залегли под глазами. Ей требовалась пища, к которой Иннэль не притрагивалась и все попытки накормить её воспринимала за вторжение в своё личное пространство.       Галадриэль делала много попыток заговорить с Иннэль, но всё было тщетно. Принцесса никого не желала видеть, слышать и её проклятия этому месту срывались с её губ всё чаще.       Защитные кристаллы сдерживали её силу в узде, но Галадриэль понимала, что сковывая волю принцессы, она этим делает только хуже. Но без кристаллов тёмная воля вырвалась бы наружу, разрушительная, она могла навредить ещё больше и тогда осталась бы одна радикальная мера — стереть память о днях минувших, что лишило бы Иннэль воспоминаний, благодаря которым она смогла бы стать сильнее. Это всё равно, что стереть личность.       Иннэль сидела одна в прохладной комнате, потеряв счёт дням, периодически впадая в оцепенение: воспоминания последних минут Перерождения возвращали её на алтарный стол, тот огонь, в который она погрузилась. Они с отцом парили среди обжигающих языков пламени, поднимающихся из глубин земли: Аннатар до последнего поддерживал в маленькой принцессе иллюзию своего образа и его слова всё больше проникали в неё. Она повторяла древнее, как сама Арда, заклятие за ним и чувствовала его заботу и любовь. Она хотела быть рядом, идти за отцом на край света, стать частью чего-то большого и светлого. А потом всё сковал лёд: в неё впились тысячи игл, останавливая процесс перевоплощения и образ отца рассыпался.       Иннэль страдала, ощущая себя покинутой. Теперь это чувство умножалось троекратно. Она не могла вырваться за пределы комнаты: кристаллы ослепляли её. Много раз Иннэль пыталась вызвать образ отца, чтобы почувствовать его руки, обнимающие её, его голос и всё больше закрывалась ото всех. Без сна и пищи, она пребывала на краю бездны и отчаянно стремилась в неё сорваться.       — Иннэль, — Галадриэль вошла в покои принцессы, мягко ступая. Она присела на край кровати. — Коснись моей руки. Позволь я заберу часть твоей боли.       Галадриэль потянулась к ней рукой, но Иннэль ещё сильнее забилась в угол, затравлено глядя на эльфийку.       — Всё хорошо, Иннэль. Я друг... твой друг...       Иннэль не позволила к себе прикасаться. Галадриэль убрала руку и вздохнула, глядя на принцессу.       «Ты в Лотлориэн. Здесь тебя не обидят.» — мысленно коснулась она её. Иннэль болезненно вздрогнула, словно обожглась и отгородилась. Стена недоверия была высокой, такой же чёрной, как стены сторожевой башни Моргорунта и полная ненависти ко всему живому.       — Уйдите… — выдавила из себя Иннэль хриплым голосом. — Оставьте…       Её взгляд выражал холод и ненависть. Галадриэль поднялась и тихой поступью покинула пределы комнаты, усиливая магию камней по периметру. Вслед она услышала выдох злости, исходивший от принцессы:       — Ненавижу…       Сидя в кресле у камина, Галадриэль наблюдала за языками пламени, вспоминая своё знакомство с Халбрантом. Враг был хитёр и опасен. Он легко вошёл в её доверие, а затем воспользовался знаниями и разрушил Эрегион. Скольких жизней можно было спасти, познай она его природу с самого начала. Ошибки привели к цепочке необратимых событий. Всё это время Арафель была заточена в чёрной башне. Чего он выжидал? Почему именно сейчас? На эти вопросы Галадриэль пыталась найти ответы.       «Ты ни в чём не виновата», — в зал вошёл Келеборн, мысленно прошептав ей слова поддержки. Она сама не заметила, как подняла пламя в камине. Языки пламени танцевали в опасной близости от её накидки. Взгляд Галадриэль смягчился, и огонь отступил назад, утихая, едва подрагивая в углях, вылизывая старые сухие ветви мэллорна, тихо потрескивая.       Галадриэль подняла взгляд, когда Келеборн присел в кресло напротив. Он протянул руки и обнял её холодные пальцы.       — Ты сама сказала — это временные трудности.       Галадриэль отвела взгляд, коротко кивая. Келеборн склонился, дуя дыханием на её озябшие руки, согревая теплом. — Иннэль справится. Её знакомство с отцом было недолгим.       — И всё же… — она прикрыла глаза. — Он успел глубоко войти в её доверие. Так глубоко, что она ничего вокруг не видит, кроме ненависти и презрения.       — Дадим ей время, — мягко сказал он. Галадриэль кивнула.       Тишину вечера разбила тревожная суета снаружи. Стражи Лориэна преследовали Иннэль. Она разбила камни, вырвалась из заточения и стремительно бежала к реке, разделяющей королевство на два берега.       — Владычица Галадриэль, владыка Келеборн! — в зал влетел страж, запыхавшись от быстрого бега, — Скорее, она…       Эльфы сорвались со своих мест, достигая того места, где окружили Иннэль лучники. Никто не применял оружия. Стражей было много, а она одна. Маленькая принцесса, полная ярости, неожиданно явила всем чёрный с серебром длинный кнут, который мелькнул в её руке. Им она разметала стражу и ту, что пыталась её достать, одним точным ударом сбивая крепких воинов с ног. Им она управлялась так лихо, что не оставила никому шанса. А затем побежала к берегу реки и нырнула в её воды. Стражи намеревались броситься следом.       — Нет! Постойте! — остановила их Галадриэль. Она подошла к самой кромке воды, омывая мыски туфелек набегающими волнами Андуина и мысленно коснулась глубины тёмных вод, видя в них принцессу. Иннэль была счастлива. Она плавала стремительно под водой, словно русалка. Вода успокаивала её, гасила злость внутри тела. Иннэль вынырнула и удерживаясь на поверхности, окинула взглядом эльфов, стоящих на берегу в напряжении. Перевела взгляд на Галадриэль, стоящую в мягком белом свечении у самой кромки воды.       «Галадриэль», — позвал её голос Халбранта, взметая в королеве волну ярких переживаний. Душа потянулась к нему. Эльфийка медленно вошла по колено в воду. Его голос шептал в её голове, обнимал и манил к себе.       Иннэль нырнула на глубину и неожиданно следом в воду бросилась Владычица. Келеборн не успел воспрепятствовать этому, хватая пальцами пустоту, где только что стояла Галадриэль.       — За ней! Она заманивает её на глубину! — воскликнул Келеборн, отдавая приказ. Стражи Лориэна, не раздумывая, нырнули следом за своей королевой. Келеборн нырнул тоже, выискивая в мутной воде жену. Он видел её ускользающий свет в тёмных водах. Что-то тянуло её вниз, окутывало чужой волей.       Неожиданно все эльфы-пловцы, наткнулись на невидимую стену, отделяющую их от королевы, не в силах её пробить: тщетно пытаясь разрушить препятствие оружием и молотя по нему кулаками.       Келеборн шептал слова заклинания, пытаясь разрушить магию Саурона, оставаясь безвольным наблюдателем за разворачивающейся трагедией. Никто не предвидел этого. Посреди вод на глубине, застыли друг против друга Иннэль и Галадриэль. Принцесса удерживала королеву за руку. Владычица делала слабые попытки всплыть на поверхность, но вдруг замерла. Галадриэль видела перед собой того, кто некоторое время назад владел её сердцем, манипулировал сознанием.       «Халбрант» — коснулась она его образа. Он совсем не изменился.       «Галадриэль… — его взгляд добрый и открытый внезапно стал жёстким. — Ты отняла у меня дочь. Взамен я отниму твою жизнь!».       Иннэль потянула Владычицу на дно.       Вода Андуина была холодной и тёмной, словно сама ночь. Она казалась живой, голодной, поглощающей всё, что попадало в её объятия. Вокруг царило напряжение, словно сама природа затаила дыхание, ожидая исхода.       Чёрная магия, исходившая от Иннэль, ощущалась в воздухе, словно густой туман, окутывающий всё вокруг. Гладь воды стала зеркальной, но ещё минуту назад бурлила, словно вскипала из глубин.       Они опускались всё ниже и ниже.       «Халбрант» — Галадриэль пребывала под его чарами, не делая попыток высвободиться. Дно реки раздвинулось, являя бездонную впадину, в которую он утягивал её рукой Иннэль, точно так же пребывающей в иллюзии, видя отца. Он шептал ей, что никогда её не оставит.       «Алатариэль… Я любил тебя… Моя королева… Моё проклятие…»       «Иннэль… Моё любимое дитя… Мы всегда будем вместе… Всегда неразлучны... Ты продолжение меня... Моя прекрасная Тёмная Королева...»       «Alatariel!» — взывал к королеве Келеборн, отчаянно пытаясь разрушить сдерживающее поле тёмной магии. Эльфы выплывали на поверхность и возвращались с новыми силами, пытаясь пробить невидимый купол всеми возможными средствами.       «Папа, нет!» — Иннэль очнулась первой, рассеивая иллюзию. Лёгкие горели огнём, голова кружилась и сознание отключалось. Она увидела перед собой Галадриэль, которую крепко держала за руку и тянула вниз. Владычица смотрела на неё, оцепенев и не реагируя на мысленный призыв очнуться. Иннэль попыталась всплыть и поняла, что не может. Её что-то затягивало в чёрную бездну.       Воздуха в лёгких оставалось всё меньше. Отчаянью пришло быстрое решение. Иннэль как будто знала, чем разрушить магию и ощутила, как по её воле в руке снова вырастает хлыст, которым она размахнулась и минуя плотность воды, будто вокруг неё был воздух, вдарила по невидимому сдерживающему кокону, разлетевшемуся прозрачными осколками во все стороны. Иннэль потянула на поверхность Галадриэль, из последних сил, выныривая сама и подтягивая её на руках, удерживая на поверхности воды.       — Галадриэль? Галадриэль?! — звала она её.       Их в мгновение ока разлучили. Келеборн подхватил королеву, стража — Иннэль и потянули в разные стороны. Лесную эльфийку вытащили на берег и не давая подняться, надели ограничивающие браслеты. Целители насильно ввели её в бессознательное состояние, с тревогой переглядываясь. Всё тело Иннэль покрывали сосуды мелкой сетью. Венки на лбу вздулись, говоря о том титаническом перенапряжении, которое ей пришлось испытать. Принцессу подняли на руки и понесли прочь.       Келеборн с целителями возвращали из глубин сознания Галадриэль.       — Нет… не трогайте её…, — прошептали её губы. Она с трудом открыла глаза и села, озираясь. — Верните…       Целители остановились. Обернулись на призыв Владычицы и поднесли к ней Иннэль. Опустили рядом, положив головой на колени королеве. Галадриэль сорвала с неё браслеты и провела ладонью над лицом, невесомо касаясь её, пробуждая.       — Иннэль, светом Северной звезды наречённая, — прошептала она. — Вернись ко мне. Иннэль открыла глаза, пытаясь надышаться. Её пронзительные голубые глаза смотрели на Владычицу со страхом и совсем не замечали эльфов, стоящих плотным кольцом вокруг. Келеборн сидел на земле, прислонив к себе жену, наблюдая за преображением принцессы. Её лицо очистилось от сети сосудов, медленно приобретая естественный оттенок. Губы порозовели.       С волос Галадриэль стекала вода на её лицо.       — Авала и Валар, аэн и алькар и нэд. Хин гуйлен, иад лин, Иннэль. Хен у-эруи.(3) — повторяла слова молитвы Галадриэль, успокаивая принцессу, тепло ей улыбаясь, гладила по голове. Постепенно взгляд Иннэль смягчился. Страх отступил.       — Ты храбрая девочка. Ты смогла противостоять ему… — прошептала Владычица Лориэна и подняла взгляд на Келеборна, сидящего по её правую руку, обнимающую её. — Это первый шаг к исцелению. Она смогла отсечь его волю… Смогла разрушить иллюзию, в которую он погрузил нас обеих. Я не смогла вырваться, но она… девочка моя…       — Он во мне… — прошептала Иннэль, не отводя взгляда от Галадриэль.       — Нет. Всё не так. Это лишь эхо, не он сам. Нет. Ты оказалась сильнее его воли, сильнее Тьмы, в которую он погрузил тебя. Ты смогла. Это начало. Я покажу путь.       Она удобнее устроила Иннэль у себя на руках и обняла, окутывая своей магией света.       — Аэн и алькар нин… хин Эру Илуватар. Хиниэ аэн. Аэн и алькар меллёрн аэн и лин, аэн и алькар нен Нимфэдель аэн и лин. (4)       Они долго сидели обнявшись. Галадриэль укачивала на руках Иннэль, как родное дитя, и никто до конца так и не понял, что произошло там, на глубине. _____________ 1. Manen i anno i ned. Hannon le. Nerwen. — (пер. квенья) — Если будет нужна помощь. Только позови. Нэрвен. 2. Áva ná i alcar Eru Ilúvatar a lindë. — (пер. квенья) — Да пребудет с тобой свет Эру Илуватар. 3. Avala i Valar, aen i alcar i ned. Hîn guilen, iad lîn, Innél. Hen ú-erui. — (пер. Валар) — Надежда на Валар, да пребудет свет исцеления. Ты среди друзей, ты дома, Иннэль. Всё хорошо. 4. Aen i alcar nîn… hîn Eru Ilúvatar. Hínië aen. Aen i alcar mellyrn aen i lîn, aen i alcar nen Nimphedel aen i lîn. — (пер. квенья) — Мой свет… дитя Эру Илуватар. Вздохни свободно. Да пребудет с тобой свет мэллорнов, да пребудет с тобой свет воды Нимродель.