Глава 33: Во власти вечной ночи

      Сознание вернулось к Арафель внезапно, будто ласковый ветерок коснулся души, укрывшись среди мягких складок шелковой ткани. Глаза были закрыты, но тело ощутило тепло уютной постели, знакомое покалывание нежного аромата давно знакомых благовоний. Ощутив рядом присутствие любимого человека, она мгновенно вскочила, устремляя невидящий взор в сторону слабого мерцания света, идущего справа.       Её пальцы мягко скользнули вдоль поверхности простыней, узнавая знакомый узор нитей, легчайшее прикосновение к атласному шёпоту прошлого. Сердце радостно замерло в груди, почувствовав дыхание брата.       — Неужели это не обман чувств? — прошептала девушка дрожащим голосом, крепко хватая его теплую ладонь. — Это действительно ты?       — Твой любимый брат здесь, дорогая сестра, — прозвучало над головой спокойное и уверенное эльфийское баритонное звучание.       Трандуил неподвижно сидел рядом, терпеливо ожидая возвращения сознания любимой сестры после долгих лет скитания во мраке чужих земель. Сейчас её ясные очи тщетно старались разглядеть окружающую обстановку, впитывая аромат старых книг, лесных цветов и смолы старого дуба, издавна стоящего в саду королевского дворца. Однако мгновение осознания неотвратимой потери зрения пришло позже: с возвращением домой она уже знала, что ночь навсегда станет её неизменным спутником. Свет домашнего очага согревал душу и позволял чувствовать родные места гораздо глубже прежнего.       Аккуратно поддерживая Арафель за тонкую талию, Трандуил осторожно повел её вперёд, стараясь уберечь от случайных столкновений.       — Осторожнее, дай себе возможность привыкнуть, — тихо проговорил он, слегка замедляя шаги, понимая, что лишь память поможет ей ориентироваться в пространстве, лишённом привычных ориентиров.       Неожиданная мысль посетила его ум: несмотря на вековечную мудрость народа эльфов, терявших зрение крайне редко, этот дом нуждался в особых мерах предосторожности ради безопасности сестры.       Но в душе Арафель родилась другая потребность, близкая сердцу любой изгнанницы, наконец вернувшейся домой.       — Пожалуйста, позволь мне почувствовать своими руками ствол нашего старика-дуба! — нежно попросила она, обращаясь к брату своим чистым мелодичным голосом, прекрасно осознавая его внимательные взгляды и чтение каждой эмоции на её лице.       Трандуил осторожно приблизился к ней, пытаясь поднять хрупкое создание на руки. — Я пойду сама, босиком по свежей зелёной траве и мягким камешкам сада, которых я была лишена столь долго, — твёрдо возразила она, отбрасывая желание помощи и уверенно направляясь к выходу из зала.       На каждом шагу её рука оставалась плотно сцеплена с пальцами брата, пока они вместе спускались по древней мраморной лестнице к садовым аллеям, знакомым с рождения. Её стопы наслаждались теплом камней, мягкими изгибами земли, оставляя позади тяжёлое прошлое.       Арафель расцепила пальцы с братом и легко сбежала по лестнице вниз, точно повторяя её изгибы, к великому ужасу Трандуила, рванувшего следом за сестрой. На последней ступени Арафель оступилась, но верный слуга Элленил успел поддержать девушку за локоть, удерживая от падения.       — Элленил… я помню твоё лицо, — произнесла она задумчиво, позволяя руке невольно подняться вверх, аккуратно изучая черты лица лучника. Обернулась в сторону брата и потянула ему руку.       — Сестра, — Трандуил сплёл пальцы с рукой сестры, давая ей почувствовать надёжную опору.       — Я отчётливо помню каждый изгиб лестницы, переходов, тропы внутри дворца, сад, дорогие мои, словно никогда не покидала это место, — сказала она с мягкой улыбкой, повернувшись обратно к массивному стволу могучего дерева, источающего древесную силу, которую ощущала каждая клеточка её тела.       Медленно приближалась Арафель к дубу, погружённая мыслями в воспоминания детства, а внутри Трандуила нарастала тревога от понимания, что имя маленькой дочери всё ещё оставалось скрытым где-то глубоко в сознании любимой сестры. И хотя разум продолжал заполняться яркими картинами родных мест, тепла близких людей, звуки леса, ароматы и вкусы природы становились ближе сердца, душа её оставалась уязвима, незажившей раной памяти, пока дочь и мать снова не воссоединятся.       Трандуил наблюдал за сестрой с трепетом, как и каждый, кто сейчас находился рядом с принцессой. Она была величественна, прекрасна, хотя лицу ещё не вернулась свежесть, над этим уже работали целители. В повадках её все видели Иннэль. Удивительно, как обе они повторяли движения друг друга. Трандуилу было любо созерцать горячо любимую сестру.       Несмотря на знание того, что она дома и среди друзей, громкий звук, донёсшийся от ворот дворца, заставил её вздрогнуть и припасть спиной к стволу дуба. Она побледнела.       — Всё хорошо, сестра. Ну тише, — король обнял её, успокаивая. Её сердце заходилось в быстром танце. Он подул ей на макушку. Белые волосы, как паутинка, пушились.       Годы заточения сделали из неё пугливую эльфийку и это был первый звук, который её напугал. Уже после Трандуил отдал приказ не издавать громких звуков во всем дворце. Но сейчас он успокаивал её, как ребёнка.       Арафель понимала, что здесь ей нечего бояться, но годы в неволе заострили слух на все виды звуков. Саурон всегда подкрадывался незаметно, в минуты, когда она была отвлечена чем-то иным. Он умел подлавливать её внимание, рассеивать бдительность, снова и снова заставлял испытывать вину за то, что она бросила дочь. Это длилось бесконечно. Изо дня в день, из года в год. Ещё немного и она бы сорвалась, но он сам нашёл её дочь и когда это случилось, на какой-то период оставил её в покое. С ним и без него, она всегда находилась в опасности, потому что её навещали его слуги, которые всячески унижали Арафель, подсовывая гнилые фрукты и воду. Она питалась дождевой водой, лишь изредка, когда могла протянуть руку льющейся воде с небес. Магию она почти не применяла, чтобы не провоцировать Саурона на конфликт. Она не была способна противостоять его жестокости, но так, хотя бы он не изливал на неё свою ярость, как в первые годы заточения. Сколько раз она пробовала сбежать, сколько бесплотных попыток было, что и не счесть. И каждый раз он жёг её калёным железом, избивал, держал голодной и когда она была уже не способна поднять головы, неожиданно являл ей свою добродетель, заставляя поверить, что он её друг. И Арафель верила, а потом горько сожалела. Годы шли, и она уже не делала попыток сбежать.       Трандуил слушал её горькие рассказы, обняв сестру за плечи. Её поток слов был бесконечен. Солнце вставало и садилось, а она всё вспоминала и слезам её не было конца. Трандуил сдерживал клокочущую в нём злость, но в минуты паузы, когда Арафель погружали в лечебный сон, чтобы залечить её раны на теле, он вырывался за границы леса и яростно сражался с ночными демонами, преследуя и убивая варгов — шакалы без седоков, шатающиеся вблизи северных границ Зеленолесья, нападали на лесных животных. Отряд лучников вместе с королём зачищали лес.       После Трандуил возвращался домой и заставал пробуждение сестры. Она каждый раз находила его рядом, сжимала дрожащими пальцами его руку и просила не оставлять её, путая явь со сном, путаясь в событиях, которые уже были рассказаны и прожиты. Её израненная душа просила утешения.       Трандуил подозвал к себе мастера Лоэрта-архитектора. Он ведал строительством этого дворца в его расцвете, закладывая первый камень. Умудрённый опытом эльф, чьи волосы давно серебрила седина и лицо носило бороду, указывая на его почтенный возраст, явился к королю с чертежами.       — Мастер, — обратился к нему Трандуил, спускаясь с тронного возвышения к архитектору, — Арафель должна ощущать безопасность родного дома. Она независима и не принимает ничью помощь, но может легко оступиться.       — Да, владыка. Вот чертежи нашего дворца. Я мог бы снабдить лестницы периллами, но боюсь, что этим мы обидим принцессу.       — Вот как? — удивлённо воззрился на него Трандуил.       — Мой король. Госпожа рассчитывает на то, что вокруг всё останется неизменным. Если мы снабдим лестницы перилами, то нанесём ей невольное оскорбление, подчеркнув её недуг.       — Ты прав, — Трандуил призадумался, тронув пальцами себя за подбородок. Он прошел взад-вперёд, окидывая взглядом пространство вокруг тронного зала, и всё ещё пребывая в сомнениях, взял в руки чертеж, разворачивая бумажный свёрток. — Но что, если эти помощники будут свиты из растений?       — Владыка, — поклонился ему мастер. — Мудрость ваша покоряет моё сердце. — Он указал пальцем на опасные участки лестниц и переходов. — Можно пустить несколько направляющих здесь и здесь. Принцесса коснётся растений именно там, где будет нуждаться в опоре и направлении движения.       Трандуил кивнул. Действительно, в изменении дворца требовался такт. Сестра сразу бы заметила изменения, но растения, которыми была увита её комната, могли стать незаменимыми помощниками на её пути.       — Брат! — донёсся испуганный голос сверху. Трандуил не помня себя взбежал по многочисленным лестницам, уже намереваясь достать меч и расквитаться с невидимым врагом. Он не нашёл сестру в её комнате и понял, что она в комнате дочери. Ворвался в покои принцессы и обнаружил Арафель у стены, увитой плющом, в которую были вплетены ветви розового куста. Собственно, почти вся комната принцессы выглядела подобным образом.       Трандуил отнял руку от рукояти меча и подошёл к сестре. Она стояла неподвижно, едва касаясь пальцами бутона розовых роз.       — Она была влюблена? Но в кого? — неожиданно спросила она, глядя невидимым взором на брата.       Он сглотнул слюну и нахмурился.       — Это был безумный год… — ответил он.       — Безумный? — с тревогой смотрела она на него и ловила его взгляд, который он отводил от неё. — С чего всё началось? Кто её избранник?       — Ох, сестра… — сдался он под её натиском, вздыхая. Осторожно коснулся волос и завёл прядку за ухо, касаясь пальцами щеки. Она поймала его руку и коснулась щекой тёплой ладони, всё так же умоляюще глядя ему в глаза.       — Расскажи мне. Расскажи всё о ней, моей девочке, прошу.       — Несносная и вздорная, как ты. — Улыбнулся он, глядя на сестру. Она улыбнулась в ответ, продолжая ловить его взгляд. — Упрямая. Вбила себе в голову, что Элленил должен стать её мужем.       — Почему он? — удивилась она.       — Да из-за одного случая.       И Трандуил рассказал ей, как подростком она повадилась сбегать с занятий и пропадать на тренировках солдат. А потом и сама решила освоить эту науку, но на свой лад, и повадилась таскать втайне из оружейной лук. Однажды стрелу пустила в его окно. Трандуила в это время в спальне не было. Стрела пробила гобелен у изголовья кровати.       — Она испугалась. Сбежала к мосту и там и притаилась. Мы искали её везде и Элленил нашёл её на вторые сутки. Бедняжка, забилась в самый дальний угол, к холодным камням, скрыв кражу. Впервые осознала свой серьёзный проступок. Я её не ругал. Поверь, на тот момент она была моим солнышком-сорванцом. В ней ещё не проснулся крутой нрав своей мамы.       Он рассказал о том, как впервые в своей жизни Иннэль увидела эльфов другого королевства и это повергло её в удивление. В тот вечер она перезнакомилась с ними всеми, вплоть до последнего солдата. Она была совершенно лишена честолюбия. Вела себя как простая эльфийка в отношении низших эльфов и так продолжалось до недавнего времени и кажется, это в ней до сих пор.       — Она всегда хотела быть похожей на тебя. Не зная тебя, она в точности повторяла за тобой многое в поведении, в словах, взглядах и в какой-то момент мы все поверили, что она — это ты. Мы даже в шутку звали её Арафель, и она откликалась, — с улыбкой произнёс Трандуил и вдруг увидел, что лицо сестры с радушия сменилось гневом. Она сбросила его руку и отошла, глядя на брата немигающим взором.       — Они все видели тебя во мне и не видели меня... как будто меня не существовало..., — прошептала она бледнея.       Трандуил нахмурился. Потянулся к сестре. Она отходила от него, качая головой.       — Брат, что ты наделал? Зачем? — шептали её губы.       — Арафель? — он сделал шаг, поймав её за руку, но она её выкрутила.       — Так вот откуда в ней эта жгучая обида. — Арафель обняла себя руками за плечи, словно в комнате повеяло холодом. — Для вас это было потехой, но вы ранили её до глубины души. Именно за эту нить ухватился Саурон. «Никто меня не любил» — прокричала Иннэль мне в сердцах. Ты не представляешь, сколько боли было в этих словах, как глубоко её ранило всё это сравнение со мной. Зачем?       — Клянусь, никто не желал ей здесь зла… — Трандуил всё же схватил за плечи сестру и с силой сжал их, заставляя смотреть на себя. — Никто и никогда не желал ей зла, Арафель. Её все любили, но в какой-то момент её похожесть на тебя пугала. Клянусь, в моих словах никогда не было желания обидеть её или унизить. Я отдам за неё жизнь, Арафель.       Он обнял сестру, и она всхлипнула в его плечо.       — Трандуил… брат мой… с этого момента вы зародили в ней тьму, которая прорастала и убеждала её в том, что её здесь никто не любит.       Она отстранилась, смахивая руками со своих щёк слёзы.       — Кого она любила? — спросила она жёстко. Трандуилу стало неуютно под прицелом её глаз, мутных, но словно сковывающих его льдом.       — Я поручил Элленилу её тренировать.       — И она полюбила его?       — Да.       — Безответно? — беседа превращалась в допрос.       — Да, конечно.       — Почему, конечно? — подловила она его на слове.       — Потому что принцессе не пристало любить лучника! — сорвался его голос на гнев. Он сжал пальцы в кулак и попытался успокоиться. Лицо принцессы теперь выражало презрение к нему. Он смягчился, протянул к ней руки, но Арафель отступила назад.       — Брат… — сказала она негромко. — Любовь к Иллирэну сделало моё сердце мягким, и я увидела этот мир намного богаче, чем он мне представлялся. Я ни за что бы не променяла его на все богатства мира, на титул в обществе. Я сложила с себя корону и именно с Иллирэном я вдохнула жизнь полной грудью. Я стала ощущать Арду не как данность, а как великий дар. Я обновилась. Да, было не просто, и я очень скучала по дому, но мы нашли решение, как жить дальше и пошли своим путём. И если бы не грядущая война, мы бы построили свою Гавань. Иннэль бы родилась в своём доме. Она бы чувствовала нашу любовь, взрослела с нами, постигала бы науку жизни. И полюбила бы эльфа, ставшему бы ей по сердцу, не ради положения, не за союз Домов.       — Ты знаешь, что именно благодаря чистой крови Синдар, мы сохраняем магию, которая передаётся от высшего эльфа к высшему, — сказал он жестко, но сдержанно.       — Что для тебя важнее, брат: чистота крови или любовь? Холодный расчёт или свет жизни, способный осветить самую чёрную ночь? — она смотрела в его глаза.       — Я думаю не только о себе, но и своём народе, о королевстве. Кем я буду, если брошусь в омут любви без оглядки, нарушив слова отца? Думаешь я не любил? Я до сих пор её люблю, но я выше этого, Арафель. Я не ставлю любовь на первое место, иначе грош мне цена, как правителю этих земель. — Голос Трандуила зазвучал жёстко.       — Ты говоришь, как отец, — горько усмехнулась она.       — Я его продолжение, — ответил он сухо.       Они замолчали. Арафель отвернулась от брата, припадая щекой к розам. В них хранилась частичка души её дочери.       — Отец поступал с тобой жёстко, — шепнула Арафель, закрывая глаза, — Я помню это. Ты и Иннэль сажал в ту же комнату?       Она обернулась, точно зная ответ. Трандуил сглотнул.       — Тебе уже всё донесли? — переспросил он и напрасно. На её губах осталась горечь его слов.       — Нет. Я это и так понимаю. Иннэль напоминала меня в детстве. А значит ты избрал суровый способ, чтобы бороться с её характером. Ты помнишь, как умолял отца выпустить меня из той комнаты? Как несговорчив был отец и что ты сказал ему?       — Да.       — Когда растёшь без матери при отце-правителе, познаёшь на себе его крутой нрав. Нас было двое, но ты его слушался. Однако, когда в тебе сыграла гордость и желание не склонять головы, отстаивая собственные интересы, ты стал частым гостем нижних уровней. Но Иннэль другая. С ней нельзя было поступать, как со мной. Ведь у меня был ты. — Она смотрела на брата. — Ты — мой защитник, моя опора и утешение. Брат, который всегда прикроет. У Иннэль никого нет. Никого. Она искала поддержку в тебе, близком для неё эльдар.       Трандуил закрыл глаза, понимая всю глубину её слов. Но сделанного не вернёшь. Арафель подошла к нему и коснулась пальцами его лица.       — О мой дорогой любимый брат, — прошептала она. Он поймал её руки и поцеловал пальцы. — Мой щит. Воспоминания о тебе, все годы заточения, придавали мне сил. Именно ты пришёл за мной. Но как?       — Он выследил Иннэль, а мы его, — отозвался Трандуил.       Принцесса склонила голову, касаясь лбом его запястий.       — Ты скажешь мне, кого она полюбила беззаветно?       — Элленила… — ответил он.       — Нет. Эта привязанность была куда больше и глубже… — она мотнула головой, взглянув на брата. — Откуда она узнала о том, что Элронд некогда любил меня?       — Может быть он сам ей об этом поведал? — пожал плечами Трандуил, точно так же заинтересовываясь, кто же стал источником обожания у Иннэль. Он полагал, что Элленил. Но Арафель была уверена, что нет.       — Зачем? — спросила Арафель. — Он был здесь с визитом и вдруг решил поведать о годах своей юности моему ребёнку?       Трандуил нахмурился.       — Я не знаю, что там произошло, сестра. Я отправил Иннэль в путешествие через эльфийские королевства.       Арафель изменилась в лице.       — Зачем? — она выглядела встревоженной.       — Сменить обстановку. Я хотел, чтобы Иннэль увидела этот мир, чтобы познала его глубину…       — И она познала… — выдохнула принцесса с горечью.       Арафель вздрогнула и отошла к кровати, присаживаясь на её край. Её взгляд был потерянным. Трандуил вздохнул.       — Да. Это была моя ошибка. Я отпустил её одну. С отрядом Элленила.       — И они попали в засаду?       — Нет. — Трандуил присел на край кровати рядом с сестрой. — Он рассказывал, что переправу сожгли, людей забрали орки. Иннэль рвалась их спасать.       — Людей? — Арафель повернула голову.       — Да. Элленил потерял четверть отряда в битве.       — Он бросил отряд на защиту людей, тогда как должен был охранять принцессу? — резко поднялась Арафель.       — Она усыпила троллей.       — Что? — Арафель нахмурилась.       — Песня камня. Она хорошо изучила мелодию в детстве. У неё оказался цепкий ум и хорошая память. Она изучила все песни нашего королевства.       — Все?! — Арафель пошатнулась.       — Что случилось? — Трандуил подхватил её.       Арафель пыталась собрать мысли воедино и заговорила словами легенды:       — «Айнур начали петь, воплощая тему Илуватара в великую музыку и их голоса были подобны арфам и лютням, свирелям и трубам, виолам и органам, и бессчетным хорам певцов.       Из бесконечно сменяющих друг друга мелодий, сплетенных в гармонии, возникла песнь, что устремилась за пределы слуха к высотам и в бездны, затопила кущи Илуватара, а музыка и эхо ее полились дальше, в Пустоту, и не была она уже пустотой.       Долго музыка шла так, как желал Эру, но тут Мелькор решил вплести в Музыку те свои мысли, к которым пришёл в Пустоте; и жаждал Мелькор увеличить славу и мощь назначенной ему роли. Вокруг Мелькора возник разлад и песни поющих рядом утихли, а некоторые стали вторить Мелькору, забыв о своих помыслах.       Резонанс Мелькора ширился и нарастал и прежние мелодии потонули в буйстве звуков. Наконец стало казаться, будто яростный шторм бушует у подножия трона внимавшего песне Эру, будто черные волны в беспредельной, не знающей утоления ярости, сталкиваются одна с другой.»       Она смотрела на Трандуила, но он потерял нить повествования.       — Она спела мёртвую песню, брат. Она призвала их сама. Так Саурон нашёл её. Знаешь, что это значит?       — Нет.       — Я попала в плен… — шепнула Арафель, боясь потревожить тишину комнаты, — вместе с людьми юга. Нас гнали через проклятые земли Мордора. Иллирэн был ранен и я понимала, что если сбегу, они убьют его. Когда нас делили на женскую и мужскую половину, мы сцепились с орками и положили их не мало. Саурон в облике Аннатара явился лично на нашу казнь, но в самый последний момент передумал и велел нас отпустить. Я долго не понимала, почему. К чему такая милость лорда Тьмы? Потом мне стали сниться сны, когда плод в моём чреве стал расти. Чёрные сны всегда с одним и тем же мотивом: меня пробудил Аннатар, дал воды и спросил, что я забыла на юге среди простых людей, дочь Орофера, прямая наследница Синдар? Казалось, он знает меня. Он выглядел как эльф, а я не понимала, где нахожусь. Я полагала, что всё это сон. Он был учтив в манерах, добр.       — Он взял тебя против твоей воли? — Трандуил чувствовал, как в нём растёт ярость.       — Нет. Я и сама не понимала, почему я не отталкиваю его.       Её голос дрогнул.       — Ты… упомянула песню, — Трандуил помнил слова Галадриэль, что нельзя заставлять сестру переживать боль заново, но нужно было докопаться до сути.       — Он пропел её в момент зачатия… Мне казалась она красивой, чарующей. Он запечатлел поцелуй на моих губах и произнёс, что отныне у него есть продолжение. И поздравил меня с зачатием.       Трандуил услышал её стон. Она закрыла руками лицо. Он схватил Арафель и встряхнул за плечи.       — Песня Мелькора? Ты полагаешь, что это была она?       — Он передал её своему приемнику, а тот — наследнице…       — Сложив мелодию из всех спетых песен? — едва ворочая языком прошептал он. — Это невозможно.       — И до этого момента я считала, что Иннэль дитя любви, а она его? — её лицо исказилось болью.       — Нет. Нет, сестра. Иннэль солнечный ребёнок. Ты не видела её в детстве. Её песни поднимали сухие травы, наполняли соком деревья, лечили раны. Она заставляла этот лес трепетать от силы её голоса и музыки. Сам эфир жизни становился ей подвластен.       — Она собирала музыку, чтобы однажды призвать его, — сказала она обречённо.       — Нет, в её увлечении не было тьмы, — парировал он.       — Он сам вложил в неё мелодию… — Арафель взметнула на брата взгляд, хватая его за руку и сжимая, — Но если она не знала, если это вышло случайно, то может всё повториться. Пропетое однажды не забыто.       Трандуил ощутил, как холодок пробирается под его одежду. Битва была не завершена. Битва за свет внутри одного юного существа. Стоило предупредить об этом Галадриэль.       — Я должна увидеть свою дочь, — принцесса потупила взор, поправив себя же: — Услышать.       — Конечно. Я вышлю Галадриэль эту просьбу, и мы решим, на чьей территории устроить встречу.       — То, что Иннэль не здесь, решение Галадриэль? — холодно заметила она. Трандуил кивнул и поправился.       — Да.       Она кивнула и отняла руки, бросив на Трандуила мимолётный взгляд.       — Я должна исправить всё, пока не стало слишком поздно.       Орлан приносил вести с Лотлориэна. С последнего послания Трандуил почувствовал, что у него уходит пол из-под ног. Он схватился за стену, глядя пернатому в немигающий взор. И отправил птицу в полёт, махнув рукой.       «Иннэль едва не убила Галадриэль — гласило послание от Келеборна и дальше следовали некоторые подробности, исходя из которых можно было предположить, что Саурон не до конца, но всё же провёл ритуал Перерождения, наградив девочку силой, способной вызывать иллюзии и создавать оружие. Пока она создала только кнут. Что будет дальше? Келеборн опасается за здоровье супруги. — И хоть беда миновала, обе привязались друг к другу, действуя одним целым. Галадриэль на себя не похожа. Она обучает принцессу магии Первородных. Я чувствую, что без иллюзии Саурона не обошлось, но все попытки повлиять на действия Галадриэль, я встречаю её холодность. Я послал за Элрондом, но боюсь, что разбить клубок тьмы сможет только Арафель. Я посылаю тебе навстречу отряд, мой друг. Выдвигайся как можно быстрее.»       Трандуил отдал приказ встретить отряд из Лотлориэна и готовить лошадей к отбытию. Взлетел по лестнице, не помня себя, в комнату своей сестры. Арафель с наслаждением лежала в ароматной пене, слушая шум леса сквозь распахнутые окна. Он присел возле края ванны, глядя на безмятежное лицо сестры. Она открыла глаза и перевела на него невидящий взор.       — Брат мой, ты встревожен чем-то? Как колотится твоё сердце.       — Келеборн призывает тебя в Лотлориэн.       — Владыка? — она всматривалась незрячими глазами в светлый лик брата, чувствуя, что за словами последует предупреждение.       — Иннэль во власти Саурона.       — Едем.       Она поднялась из ванны. Трандуил метнулся к простыням и закутал в них сестру, поднимая её на руках и донёс её до кровати.       — Ты ещё слаба. Они вызвали Элронда.       — Элронда? Для чего?       Они собирались быстро.       Отряд из Лотлориэна ждал у границы, встречая владык лесного королевства Трандуила и Арафель. По лицам эльфов можно было всё прочесть в один миг: "Опасность нависла над Лотлориэном".       — Если он говорит через Иннэль даже в пределах магического леса, то остановить это смогу только я, — сказала Арафель Трандуилу, когда они вместе скакали к месту встречи. — У меня уже есть в этом опыт последних лет заточения.