Глава 34: Песни Айнур

      Иннэль сидела на краю каменной скамьи в саду Лотлориэна, окружённая благоухающими цветами и шелестом листьев. Её взгляд был устремлён в никуда, но в её сознании разворачивалась другая реальность. Она видела перед собой фигуру Саурона, который представлялся ей как Аннатар, её отец. Для всех прочих эльфов этого леса он оставался невидим, но только не для Иннэль. Беседа велась мысленно.       — Время — наш союзник, — он присел перед принцессой, взяв её за руки, которые покоились на струнах арфы. Иннэль ощутила тепло его ладоней. Их взгляды встретились. Иннэль молчала. Она видела перед собой его лицо: он улыбался ей одними глазами, вселяя надежду.       — Ты должна научиться управлять своими силами, — говорил он. Его голос звучал мягко и убедительно. — Только так ты сможешь стать непобедимой и продолжить свой путь со мной, исцеляя Средиземье.       — Почему ты, сильный Валар, не сокрушишь тут всё и не спасёшь меня? Почему я должна томиться в ожидании лучшего времени?       В словах Иннэль звучала горечь. Аннатар ей улыбнулся.       — Потому что ты не сможешь сейчас принять мой дух. Ты как хрупкая необожжённая глина. А что бывает с глиной без обжига? — он сжал её руки.       — Она лопается.       — Правильно. Я тобой слишком дорожу, чтобы из-за меня ты погибла. Ты мой свет. Моё дорогое дитя. И тебе нужно повзрослеть, окрепнуть, стать сильной физически и духовно. Обрести знания, которые будут способны противостоять магии эльфов. А для этого сейчас у тебя прекрасная возможность взять всё без боя. Я помогу отшлифовать знания. Мы смешаем магию Первородных с магией Айнур и создадим прекрасное будущее. Твоими устами сейчас пишется история, моя маленькая принцесса.       Иннэль кивнула, её глаза светились решимостью.       — Галадриэль уже дала мне первые строчки из песнопения, но Келеборн остановил её. Он чувствует тебя.       — Нет. Он лишь подозревает.       — Но Галадриэль чувствует тебя?       — Нет. Её привязанность ко мне выливается в отношение к тебе. Она косвенно понимает, кто ты есть на самом деле. На самом деле она на твоей стороне и даже в разговоре с Келеборном это хорошо чувствуется. Он ревнует.       — Ты любил её? — она смотрела на отца. Аннатар на миг остановил взор внутрь себя.       — Возможно…       — А мою маму?       — Да.       — И сейчас? — Иннэль считывала его взгляд, движение глаз. Они наполнились слезой.       — Она отреклась от тебя… помнишь? Бросила тебя одну. Я потратил годы, чтобы найти твой след. — По его щеке скатилась скупая слеза. Он смотрел с любовью в глаза дочери, погружая её в иллюзию заботы. — И вот ты здесь, передо мной. Моё маленькое солнышко. Я люблю лишь тебя одну.       — Папа…        По щекам Иннэль побежали слёзы. Аннатар протянул руку к её лицу и стёр влажные дорожки.       — Спой мне первую строку из песни Первородных. — Аннатар отнял свою руку от её пальцев, зажимающих струны арфы.       Иннэль опустила взгляд, глядя на арфу, ущипнув струну и вздохнула. Её голос дрогнул. Она откашлялась от хрипоты в горле и взглянула на отца. Он ждал.       — Аэн и алькар амбараста Валар, хиниэ и нэд, аранен и мор и морува…(1) — спела она несмело, перебирая струны арфы в поиске нужных нот, которые никак не находились, чтобы построить гармонию.       Аннатар окружил руками поле вокруг арфы и из его пальцев полилось свечение, которое касалось струн.       — Пой, Иннэль, пой снова и снова, пока не увидишь явный свет вокруг, — сказал он ей, пропевая с ней первую строку.       — Аэн и алькар амбараста Валар, хиниэ и нэд, аранен и мор и морува…       Гармония мелодии изменилась. Теперь она звучала полновесно, волнующе, завибрировало пространство вокруг, лес вздохнул, словно оживая и мириады огоньков светлячков окружили то место, где сидела Иннэль и играла песню, и голос её гармонично вплетался в мелодию, заставляя пространство особым образом преображаться.       — Аэн и алькар амбараста Валар, хиниэ и нэд, аранен и мор и морува… — пела Иннэль.       — Урукхурзуз амбараста Валар, хинуц и нэд, аранен и мор и морува…(2) — вплетал в песню слова на чёрном языке Саурон.       Иннэль пела первую строку снова и снова, повторяя по кругу, как заклинание, пока не стала тем светом, который призывала к себе: ярким, ослепляющим, трепетным, наполняющим жизнью всё пространство. По стволам мэллорнов заструился свет, пульсируя. Листва в кронах наполнилась мягким белым свечением.       Галадриэль стояла у окна своей комнаты и размышляла. Её мысли были заняты Иннэль. Девочка была необычной, её сила росла с каждым днём, и Галадриэль чувствовала, что за этим стоит что-то большее.       И словно в подтверждение её слов до её слуха донеслась дивная мелодия из первых строк Первородных. Лес ожил, затрепетал, светом стал наполняться розовый сад. Из рук Галадриэль выпал свиток с текстами Синдар. Она метнулась к тому месту, где сейчас находилась принцесса, всё ближе и ближе подходя к яркому свечению, прикрывая руками глаза от нестерпимого света. Стражи леса и прочие жители Лотлориэна были очарованы мелодией. Они касались стволов мэллорнов руками и удивлялись тому, что видят. Никогда в этом лесу не происходило ничего подобного.       А потом вдруг всё исчезло.       Иннэль сидела у скамьи и держала руку у лица. Из её носа капала в ладонь алая кровь и голова кружилась. Галадриэль подбежала к ней.       — О, моё дитя…, — она подхватила принцессу на руки и скорым шагом донесла до её комнаты, призывая мастеров помочь ей. И пока врачевали недуг, останавливая травами кровь, всё это время Галадриэль находясь рядом с Иннэль.       Юная эльфийка ощущала слабость в теле. У окна стоял её отец, поглядывая на Иннэль и остальных.       — Ты нашла мелодию, — Галадриэль заговорила с принцессой только когда эльфы-целители вышли из комнаты.       — Да.       — Это было прекрасно, но ты пока не готова, — Галадриэль мягко коснулась её руки. — Нужны годы тренировок, чтобы укрепить тело. Это магия для взрослых эльфов, но не все способны услышать ту мелодию, что была заложена Эру изначально. У тебя дар слышать движение эфира вокруг.       — Ты научишь меня, владычица? — спросила Иннэль.       — Научу. Но мы подойдём к магии Первородных постепенно. Начнём путь с начала.       — Ханнон ле.(3)       Галадриэль придвинулась и обняла девушку.       — Отдыхай.       Она взглянула в сторону окна. На неё смотрел Аннатар. Она словно бы почувствовала его, но вскоре отвела взгляд и ещё раз улыбнулась принцессе, которая наблюдала за сценой.       — Жду тебя на ужине, — Галадриэль покинула комнату, оставляя Иннэль одну. Но только она была не одна. Аннатара никто не видел. Он прошел до кровати и присел на край, протягивая руку и поглаживая принцессу по руке.       — Видишь, они поменяли к тебе отношение. Ты уже желанная гостья, а не пленница. И у нас таких уловок будет ещё не мало, чтобы усыпить бдительность эльфов.       — Я люблю тебя.       — И я тебя, солнышко.       Она смотрела на отца и думала, как можно его бояться? Он делает этот мир лучше. Он был бы прекрасным правителем Средиземья. Нужно лишь всех убедить в этом. Но как?       Аннатар читал мысли Иннэль и внутренне ликовал. Но оставались незакрытые дела, которые тоже предстояло решить незамедлительно.       Они одновременно почувствовали приближение гостей, переглянувшись.       — Дядя? — шепнула Иннэль вслух. Странно, но она научилась безошибочно определять его присутствие за эти годы.       — Здесь Трандуил, твоя мать и Элронд…       — Зачем?       — Их поутру призвал Келеборн, опасаясь за то, что ты возможно, под моими чарами.       — Значит им придётся исполнить ту же песню Первородных, — заключила про себя Иннэль.       — Нет. Есть и другие способы заставить поверить, что Келеборн обманулся. Тем более эльфы из тех, что видели Призыв, подтвердят то, что ты не только не опасна, но возможно, Айнур коснулись тебя при рождении, отметив печатью Света. Хотя это действительно так. Всё лишь зависит от того, какие слова вплетать в мелодию.        В комнату вошли эльфы-фрейлины, внося новые одежды взамен тех, что ранее были на Иннэль, испачканные кровью. Платье было белоснежным и даже, казалось, светилось. К платью прилагалась накидка и украшения. Диадема из митрила и самоцветов, с переплетением тончайших нитей завершала образ.       — Госпожа. Мы оденем вас к ужину. Прибыли владыки Трандуил, Арафель из Зеленолесья и Верховный правитель Элронд из Линдона. Владыка Келеборн просил вас быть на ужине.       — Я буду, — ответила Иннэль.       Аннатар наблюдал, как принцессу купают в ароматных маслах, снимая усталость в теле, накопившуюся за день, и закутывают в простыни. И пока тело укутано и принцесса пьет мятный чай, фрейлины укладывают её волосы в локоны. В одежды облачали Иннэль начиная с кружевного белья, шелковистого и приятного телу. А после надели платье из тончайшего шёлка, невесомое и облегающее стройную фигуру девушки. Закрепили на застёжках плащ, распрямляя складки по спине. Иннэль смотрела на себя в большое напольное зеркало и через его отражение она видела отца, стоящего у окна. Всё это время он не сводил с неё своих глаз.       Последним штрихом к платью была диадема. По истине украшение, достойное наследницы Синдар. Диадему надели на голову и пропустили несколько золотых прядок через кольца тончайших как паутинка нитей из митрила.       Лёгкий блеск положили на губы, слегка подрумянили щёки и фрейлины отступили в стороны, глядя на принцессу. Иннэль смотрела на себя в зеркало и ловила в его отражении взгляд отца. Он подошёл к ней со спины и наклонился, целуя её в волосы, вдыхая легкий цветочный аромат.       — Ты прекрасна, моя маленькая принцесса, — шепнул он.       Она улыбнулась в ответ.       После представления, устроенного в лесу, эльфы Лориэна смотрели на Иннэль иначе: не с опаской, как раньше, а так, будто перед ними была первая из Валар, явившая им свою незримую силу. Почётный караул сопровождал её до места, где был накрыт большой стол и супруги Лотлориэна Галадриэль и Келеборн, принимали высоких гостей. Иннэль явилась в белоснежном сиянии, намеренно заставляя тело источать свет, с помощью отца, шепнувшего нужные слова. Она поймала на себе удивлённые взгляды всех, даже матери, вглядывающейся в свет своей дочери сквозь вечную ночь. Принцесса присела в лёгком реверансе перед всеми и прошла к месту, на которое ей указала Галадриэль. Оно оказалось по правую руку от неё и как раз напротив дяди, лесного короля. Трандуил не сводил взгляда с племянницы, источающей мягкий свет. И виденное не увязывалось с тем, о чём говорил Келеборн в послании.       Некоторое время все молчали, сидя за столом.       Более всего было неуютно Элронду. Он бросал взгляд на предмет своего давнего обожания — Арафель и юную принцессу, в несравненной красоте пребывающую за этим столом. Её лик сводил с ума и заставлял пару раз терять вилку из рук.       Аннатар усмехался, глядя на это и понимал, что маленькая принцесса станет предметом обсуждения ещё на долгое время, но сейчас, при ней, никто не мог первым разбить тишину. Лишь Арафель видела двойной свет за первым, подозревая, что Аннатар всё так же присутствует здесь, но сказать сейчас об этом никому не могла.       — Если бы я знала о вашем приезде, то распорядилась бы приготовить изысканный ужин, — неожиданно сказала Галадриэль. Иннэль вопросительно взглянула на Элронда. Тот хотел что-то ответить, но потянулся за салатом и едва не сбил бокал вина, вовремя его подхватывая.       — Мама. Как вы себя чувствуете? — задала официальный тон беседе Иннэль.       — Благодарю, хорошо, — легко улыбнулась она дочери.       — Уверена, что дядя позаботился о безопасности дворца, — кивнула Иннэль, переводя взгляд на Трандуила, буквально сверлящего её взглядом и улыбнулась ему самой располагающей улыбкой.       — О, да, ваши лестницы и переходы… — неожиданно подал голос Элронд, уцепившись за возможность скрыть свою неуклюжесть за столом.       — Проектировались изначально для беспрепятственного движения воздуха в каменных стенах. Арафель прекрасно ориентируется в доме, ведь она выросла в нём, — ответил он племяннице, рассматривая её наряд.       — Не сомневаюсь в этом, — парировала Иннэль. — Воздух в стенах дворца прекрасно заменяет свежий лесной.       — Как живётся здесь моей дорогой племяннице? — не давая никому вставить слово произнёс Трандуил.       — Благодарю. Лесной воздух благоволит выздоровлению. — Тем же концом ответила ему Иннэль.       — Отчего же тон твоего лица, дорогая племянница, тогда так бледен? — он буквально впился взглядом, едко подмечая всё в ней.       — Мой любимый дядюшка так давно не видел меня, что и забыл, как я выгляжу, — ядовито улыбнулась она. — Хотя о чём это я? Извечный пример моего лика — моя мать. И нет, я совершенно равнодушна к нашему сравнению.       Иннэль кольнула взглядом Элронда. У Трандуила сжались пальцы в кулаки вместе с вилкой.       — Да ты...       Рука Арафель нашла и сжала запястье брата, заставляя его остудить пыл.       Келеборн кашлянул, останавливая словесную перепалку. Трандуил и Иннэль буквально припёрли друг друга к стене, бросая друг на друга испепеляющие взгляды.       — Это было моим решением позвать владык в Лотлориэн, — отозвался он, решая вмешаться в назревающий конфликт. — До сегодняшнего дня я полагал, что тобой движет тьма, Иннэль.       — Келеборн, — остановила его Галадриэль, сжав его руку. Его замечание прозвучало грубо.       — До тёмных вод Андуина так и было, — невозмутимо ответила Иннэль, спокойно отпивая из бокала древесного сладкого нектара. Вино пить ей было ещё не положено.       — Что изменилось? — Келеборн был довольно сдержан, но слишком подозрителен.       — Алатариэль заставила Тьму отступить. Саурон оставил меня, — подсказывал слова Аннатар, стоя за спиной Иннэль, облокотившись о спинку стула.       — Алатариэль заставила Тьму отступить. Саурон оставил меня, — повторила Иннэль за ним, глядя на владычицу. Все одновременно повернули головы в сторону Галадриэль. Она улыбнулась, глядя на Иннэль.       — Ваши опасения беспочвенны, — согласилась она, лаская взором принцессу. Иннэль в ответ смотрела на Галадриэль и глаза её улыбались. — Она больше не принадлежит Тьме. Айнур коснулись её, благословляя. И сегодня все были свидетелями этого явления.       — Явления? — переспросила Арафель, всё также настороженно наблюдая двойную ауру вокруг принцессы.       — Госпожа наполнила лес светом, — внезапно вырвалось у служанки, стоявшей рядом. Тут же поникая взором под строгим взглядом Келеборна.       — Я ощутила радость обновления, — оживилась другая эльфийка, стоящая неподалёку.       Эльфы вокруг делились ощущениями. Трандуил вскинул бровь, всё ещё не веря словам и не понимая общего воодушевления. Арафель наблюдала за двойным сиянием дочери, Элронд не мог оторвать взгляда от мягкого сияния, исходившего от принцессы.       — Они вам не поверят, владычица Лориэна, даже если вы скажете им, что я Валар, — неожиданно произнесла замечание Иннэль, поднимаясь с места.       Она прошла к арфе. Место ей уступила девушка. Иннэль села за инструмент, удобнее устраивая его на плече, подняла руки и коснулась струн. Отец стоял рядом, вплетая свой свет в её мелодию. О мор хенион и ду: Эли сирияр, эль сила Ай! Анирон Ундомиль Тиро! Эль эриа е мор И 'лир эн эль луита 'урен Ай! Анирон… (4)       Иннэль, глядя отцу в глаза, запела мелодию, которую он рождал в её голове, нежную, напевную, ласкающую слух. Мелодия, которую Майар Саурон слышал от Айнур, создающих Арду.       Всё пространство медленно погружалось в мягкое белое свечение, исходившее от Иннэль. Лес отреагировал мгновенно, повторяя всё, что происходило недавно: по стволам вековых деревьев пульсировал свет, разливаясь в кронах белым светом. Вся живность потянулась в сторону Иннэль. Чарующий голос и звуки арфы нежно касались слуха каждого, кто присутствовал рядом. Звук эхом разносился по лесу, достигая самых дальних его уголков.       Мелодия завершилась. Иннэль уткнулась лбом в резной корпус арфы, ощущая слабость. Рука безвольно опустилась вниз и на белый подол платья упала первая капля крови. Свет вокруг тотчас угас. Принцесса теряла связь с реальностью. Аннатар растворялся в воздухе, как предутренний туман.       — Госпожа?!       — Принцесса?!       — Иннэль?!       Сорвалось одновременно несколько голосов, бросаясь к принцессе.       — Что случилось?! — поднялась Арафель, наблюдая за увядающим светом дочери в кромешной темноте.       Элронд находился ближе всех. Он подхватил на руки принцессу и беспомощно взглянул на остальных.       — Вторая песня Айнур… здесь?.. И первая была уже пропета? — он бросил умоляющий взгляд на Галадриэль, — Это же убьёт её… А ты поощряешь?       — Нет. Я…, — она пыталась подобрать слова в своё оправдание.       — Элронд. Сюда! — Келеборн направил его в зал, в котором хранились защитные камни и магические свитки.       Они положили Иннэль на широкую каменную столешницу, предварительно застелив её мягким пледом. Сняли с головы принцессы диадему и все украшения, оставляя эльфийку в белоснежном платье, испачканном кровью. Разложили лечебные камни вокруг тела. Элронд провёл пальцем по заживающему следу от раны на сгибе руки принцессы, нанесённой Сауроном в момент Перерождения и согнул руку в локте, укладывая её поверх живота принцессы и вторую руку следом, положив одну ладонь поверх второй. Сверху принцессу накрыли частью пледа и положил один из камней ей на грудь. Когда всё было готово, Элронд кивнул Келеборну.       — Нужно перекрыть этот ручей, пока он не стал полноводной рекой и не убил её. Иннэль будет петь, но не сможет вызывать силу Валар. Иначе с третьей песней мы потеряем её. Навсегда.       Все с этим согласились.       Первородные Владыки встали с четырёх сторон стола, касаясь руками тела принцессы: Галадриэль накрыла ладонями глаза и лоб девушки, Трандуил положил руки по сторонам, касаясь плеча и бедра племянницы, стоя с правого бока; Элронд касался плеча и бедра принцессы с левой стороны, стоя напротив лесного короля, а Келеборн положил руки на ступни принцессы, предварительно сняв с неё туфельки. Её ноги были ледяными. Арафель стояла радом с братом, положив ладони на сердце своей дочери, чувствуя медленное сердцебиение.       Призывая Свет магией эльфов, чтобы запечатать знания в юном теле на время, Владыки погрузили в лечебную медитацию принцессу. В зале разлился мягкий золотой свет, подобный сиянию дерева Элдор Валинор.       Арафель видела всё через призму темноты, но только теперь она не видела второй ауры, неизменного спутника Иннэль.       — Ушел, — мысленно обрадовалась она.       Саурон стоял прямо позади лесной эльфийки, скрывая себя ото всех и в том числе от неё.       — Не дождётесь, — хмыкнул он в пустоте пространства. __________ 1. Aen i alcar ambarasta Valar, hínië i ned, araneni môr i móruva… — (пер. Квенья) — Светом нетленным Валар призывая, зов Первых к себе, сквозь тьму Пустоты… 2. Urukhûrzûz ambarasta Valar, hînûz i ned, aranen i môr i móruva… — (пер. Чёрный/Мордор) — Светом нетленным Валар призывая, зов Первых к себе, сквозь тьму Пустоты… 3. Hannon le. — (пер. квенья) — Спасибо. 4. O môr henion i dhu: Ely siriar, êl síla Ai! Aníron Undómiel Tiro! El eria e môr I 'lir en êl luitha 'uren Ai! Aníron… — (пер. Синдар) — Из тьмы я понимаю ночь: Сны текут, звезда сияет. Ах! Я желаю Вечернюю звезду. Смотри! Звезда восходит из тьмы. Песня звезды очаровывает моё сердце. Ах! Я желаю…