Глава 36: Прописные истины

      Иннэль вышла к завтраку с большим опозданием и в той же одежде, которой была ночью, а учитывая, что она успела в ней же поваляться по земле, то вид у неё был мягко сказать, неказистый. У Иннэль не было желания садится за общий стол со всеми, тем более поддерживать беседы. Это было невежливо по отношению к хозяевам Лориэна, у которых она сейчас гостила, но Иннэль хотелось всё делать от противного.       Владыки вели неспешные беседы и при виде Иннэль замолчали и все как один, посмотрели в её сторону. Аннатар сидел на её стуле, развалившись, а свободных мест больше не было. Иннэль подошла к нему и встала у спинки стула, глядя на дядю, сидящего как раз напротив. Немой диалог заискрил статикой в воздухе. Трандуил сощурил глаза, показывая племяннице взглядом на стул. Знал бы он, почему Иннэль застыла на месте, то не пытался бы испепелить её взглядом.       — Падай, — сказал Аннатар, сдвигаясь к спинке стула вплотную, он хлопнул на свободный пятачок края стула, приглашая дочь сесть.       — Поднимись, пожалуйста, папа, с моего места, — с нажимом произнесла Иннэль мысленно, задерживая взгляд на маме. Невидящим взором Арафель смотрела на дочь, словно видела её и улыбалась.       — Твоего места? — тон Аннатара был насмешливым.       Заминка была секундной, но она показалась Иннэли вечностью.       Аннатар положил руку на её талию и перетянул к стулу, усаживая её на предложенное место, а после обнял обеими руками за талию, не давая Иннэль шанса подняться. Придвинул к себе, развёл колени в стороны, чтобы ей было удобней сидеть. Места ей хватало. Но Иннэль было неудобно. Она упёрлась рукой в его ногу, а второй рукой попробовала отцепить его пальцы от своей талии.       Владыки расценили это по-своему, учитывая, что они накануне перекрыли её некоторые способности, девочка вполне могла выказывать им свою неприязнь, чувствовать себя неуютно за столом, а то и вовсе отказаться от еды. Все наблюдали за принцессой молча, кидая друг другу мыленные фразы. Иннэль никого не слышала, зато она слышала отца, который дал ей понять, чтобы она сидела спокойно и не трепыхалась, и поддерживала беседу. Чтобы была самой милой принцессой сейчас, а иначе он поссорится с Иннэль. Напомнил ей, что злить его не нужно.       Иннэль взяла вилку и приступила к трапезе, но еда в горло не лезла совсем, хотя на тарелке всё выглядело вкусно и красиво. Мастера даже вырезали из салатного листа вязь первой буквы её имени и украсили им тарелку.       Соседство с дядей делало застолье напряжённым. Но к его изумлению, Иннэль за весь завтрак не проронила ни слова, только кивая и отмалчиваясь. Делить с отцом один стул на двоих было дикостью. Весь завтрак он не убирал рук с её талии, периодически мерил обхват, смыкая пальцы вокруг её талии, мысленно бросая, что Иннэль слишком хрупкая для будущих битв. Ей надо лучше питаться, иначе меч поднять не сможет, а уж зарубить орка из Гундабада и того подавно не выйдет. Северный ветер дунет и Иннэль унесёт, только её и видели. И всё прочее в том же духе, шутливо и с иронией. Аннатар забивал её мысли собой, а она хотела послушать то, о чем говорили взрослые за столом, но он попросту перекрыл их в её голове, но сам продолжал слушать и внимать разговорам собравшихся за столом Владык, с удовольствием отмечая, что всё движется так, как нужно. Хотя гости и Владыки Лориэна периодически говорили и вслух, всё больше отмечая урожайный год, хорошую погоду и какие-то уж совсем мелочные замечания про цветения трав у западного склона, из которых получались хорошие духи. Иннэль слушала в пол уха, не поддерживая беседу.       Принцесса доела с тарелки всё. Сложила столовые приборы и поблагодарила хозяев Лориэна. До десертов она попросту не дошла. Чтобы выдраться из рук отца и встать с проклятого стула, Иннэль изъявила желание сыграть на арфе вместе с музыкантами. Те не были против. Мотив их песни длился весь завтрак и был простым. Иннэль поднесли третью арфу, и она вплела в простую мелодию яркие мотивы, наблюдая за лицами музыкантов. Эллет* записывала знаками музыкальные переборы арфы, истратив на это три свитка, пока Иннэль любезно повторяла один музыкальный мотив за другим.       Аннатар всё так же сидел за столом, поглядывая на Иннэль, сумевшую сбежать подобным образом из-за стола, но впереди был ещё долгий день и как бы принцесса не пыталась оттянуть разговор с матерью, он всё равно состоится.       Завтрак завершился. Трандуил поднялся из-за стола, поблагодарив хозяев за угощение и поднял следом сестру. Они обошли стол, и лесной король позвал Иннэль.       Она не спешила покидать общество музыкантов, сделав вид, что не расслышала своё имя. Король был пока терпелив, но его взгляд уже был подобен грозовому небу, когда он повторил её имя, но уже значительно громче. В его голосе читалось раздражение. Иннэль извинилась перед остальными. Отклонила арфу от плеча и поднялась с места, приближаясь к дяде, глядя на него с вызовом. На мать не было нужды смотреть. Та протянула руку, касаясь плеча дочери. Иннэль вздрогнула и отстранилась. Арафель убрала руку и взглянула как-то совсем печально на брата, который в ответ одарил Иннэль гневным взглядом. Принцесса же смотрела сквозь него на отца и тот только покачал головой.       — Нежнее, — посоветовал Майар.       — Идём, — велел ей дядя и пропустил принцессу вперёд. Иннэль ощущала себя как на заклании, ещё только не с мечом у шеи. И о чём им говорить? О её прощении? Так Иннэль не простила мать. С чего бы? Её бросили, потому что она матери напоминала отца. И с чего бы Аннатару вдруг понадобилось, чтобы разговор состоялся?       Иннэль злилась, что снова её принуждают что-то делать против её воли.       Они шли по мосту: Иннэль впереди, касаясь руками каната, увитого мягкой зеленью. Следом неспешным шагом шли Трандуил с сестрой: он поддерживал её под локоть. Арафель тоже касалась рукой каната, отмечая нежность зелёных растений, вьющихся по кручёным перилам навесного моста. Замыкал процессию Аннатар, отмечая про себя, что Арафель неплохо выглядит с их последней встречи.       Иннэль легко сбежала с лестницы вниз, терпеливо дожидаясь дядю внизу. Трандуил помогал сестре спускаться. Чувствовалось, что брат с сестрой мысленно друг с другом о чём-то говорят, но от Иннэль мысли обоих были закрыты. Это оскорбляло. Иннэль выказала это своим поведением и оторвалась далеко вперёд. Дядя её окликнул. Иннэль подобрала ветку с земли, размахивая ею, будто пыталась разогнать темноту.       — Иннэль! — дядя окликнул её грубее. Она обернулась, глядя на него исподлобья. Он указал ей на беседку, стоящую на освещённой солнцем поляне. Кроны мэллорнов над беседкой расходились и солнечные лучи беспрепятственно проходили, освещая это место и саму резную деревянную беседку, по столбам которой вились растения. Она была вся насквозь открытой и даже если бы вдруг пошёл дождь, под сводами её резного потолка было бы не укрыться.       Иннэль сердито отшвырнула от себя ветку и взяла быстрый темп к беседке, оказываясь там первой. Она поставила ножку на деревянную ротонду, поднимаясь и осматривая беседку изнутри, застывая у деревянной скамьи. Аннатар потянул её за руку, сажая с собой рядом.       — Перестань строить из себя обиженного ребёнка, — шепнул он ей, выуживая из её волос сухой лист, который она подхватила ещё утром, лёжа на земле. В ответ Иннэль сделала попытку отсесть в сторону и полоснула отца гневным взглядом в ответ. Аннатар больно стиснул ей пальцы, удерживая подле себя. — Я тебя по-хорошему предупреждаю. Она оскалилась. Он неожиданно дёрнул её за остроконечное ухо, заставив сменить позу и закрыться. В это время в беседку поднялись Трандуил и Арафель.       — Я оставлю вас, — неожиданно сказал король, подводя сестру к скамье, усаживая её. И шагнул к Иннэль, почти вплотную, нависая над неё грозной тучей, посылая мысленную угрозу. — Прибери свою спесь.       Он ухватил её за подбородок, заставляя смотреть ему в глаза.       — А то что? — сердито послала она мысленный вопрос.       — Мы с тобой иначе поговорим.       И он тоже дёрнул её за ухо, за то же самое, за которое секундами ранее дёрнул отец.       — Да что вы все… — Иннэль отбила руку дяди. Он одарил её колючим взглядом, перехватывая руку за запястье, стиснув.       — Подерись мне ещё, — прошипел он свою угрозу и отпустил её руку.       Трандуил неспеша спустился с беседки и поплыл в сторону дворца, теряясь из виду. Иннэль посмотрела на отца. Он поднял её с места, и они переместились ближе к Арафель. Лесная принцесса сидела молчаливо, разглаживая ладонями складки своего платья. Аннатар оседлал скамью и усадил Иннэль близко к себе, мягко обнимая. Вот тут принцесса не рвалась от него, как было на трапезе, а наоборот вжималась спиной, ища поддержки и мелко дрожала всем телом. Она обнимала руки отца и старалась отодвинуться назад от матери, но этому не позволяла поза.       — Ты намного лучше выглядишь, — сказал Аннатар. За ним фразу повторила Иннэль, посылая её матери.       — Благодарю тебя, дорогая, — тут же тепло отозвалась Арафель, — А ты себя как чувствуешь?       — Я? — Иннэль даже растерялась. — Чувствую хорошо, вероятно.       Половина беседы прошла как в тумане. Иннэль просто повторяла вопросы за отцом, не вникая, о чём они, не улавливая ответов матери. Но очередной вопрос её разбудил.       — Скажи мне, откуда ты знаешь песни Валар? Тебе их пропела Владычица Галадриэль? — вдруг задала она вопрос, поставивший Иннэль в ступор.       — Песни… Валар? — задала она встречный вопрос. — Это же просто мелодия и просто слова… рождённые из головы.       — Ты слышишь их в голове? — испуганно вытаращилась на неё мать невидящим взором.       — Да. А что такого? — удивилась Иннэль.       — Ты точно их нигде не слышала? Это важно, дочь, — уточнила она.       — Это совершенно точно, мама. А к чему эти вопросы? Что в этих песнях такого плохого? — взвилась Иннэль, которую задел невинный вопрос.       — Плохо ничего, — Арафель протянула руку, касаясь руки дочери, но Иннэль руку отодвинула. — Совсем ничего. Это песни, пропетые Эру Илуватаром, но только петь их тебе нельзя. Не сейчас, когда ты юна и неопытна.       — Значит песни Валар как созидают, так и убивают? — уточнила Иннэль.       Арафель хотела ответить и закусила губу.       — Не совсем так.       — Но я слышала голос Элронда где-то на краю сознания: «Третья песня её убьёт». Что за третья песня?       — Песня, что сотворила Арду, — спокойно ответила её мать.       Иннэль вцепилась в руку отца.       — Но это же глупо… как я могу создать что-то, пропевая её, если я не Айнур, не Майар, и даже не Перворождённая? — усмехнулась Иннэль.       — Ты… — Арафель смотрела прямо ей в глаза и эллет стало неуютно под прицелом её глаз. Она отвела взгляд. Аннатар переместил руки и обнял принцессу за плечи, наваливая на себя и касаясь щекой её щеки. Они смотрели вместе на принцессу Арафель. — Ты отмечена дланью Саурона, — произнесла она осторожно, подбирая слова, — И когда… его слово прозвучало… в тот момент, когда ты… была зачата… нами, была пропета песня.       — А… — Иннэль смутилась. — Мам, ты мне про подробности постельной… э-э-э… этого, зачем говоришь?       Аннатар мелко трясся от смеха. Его детёныша смутили некоторые подробности.       — Не смешно, — злилась Иннэль.       — Иннэль, это важно, — лицо матери оставалось серьёзным.       — Пожалуйста, мама… да я знаю, как это теоретически происходит… любовь там всякая, но, прошу тебя, я не хочу знать, как это было, как вы там меня… задумали, — принцесса мучительно подбирала слова.       Аннатар уже давился от смеха, уткнувшись в плечо Иннэль.       — Какой же ты у меня ещё ребёнок, — повторял он. — Теоретически она представляет… Иннэль сидела пунцовая от накатившего на неё стыда. Мать молчала, а Аннатар покатывался со смеху. И если бы его голос был явный, а не только звенящий в голове Иннэль, то звук достиг бы границ леса.       Наконец Майа затих. Иннэль с Арафель тоже молчали. Стало слышно движение ветерка в резных ячейках крыши.       — Расскажи мне про мою бабушку Аурэль. Какой она была? — попросила Иннэль, пытаясь свернуть на другую тему. Арафель грустно улыбнулась.       — Я ее мало знала. Все мои воспоминания обрывочны.       — Почему?       — Через семь лет после нашего с Трандуилом рождения, ее не стало. Нас растил отец.       — Дядя упоминал, что ты была упрямой, как я. Или я, как ты…       — Отцовская любовь — особенная. Она чужда нежности матерей, она сурова и молчалива, пряча свою заботу в строгих поступках и словах наставления. Есть такие моменты в жизни любой девушки, когда переживания не выскажешь отцу или дяде. А потом это невысказанность переполняет тебя и выражается протестами. Хорошо, если в этот момент рядом тот, кто понимает тебя. Для меня такой несокрушимой силой всегда был горячо любимый брат Трандуил. Его твёрдость стала моей опорой во времена смятений и испытаний. А для тебя, — Арафель протянула руку, мягко касаясь плеча Иннэль, — … поддержкой и опорой в жизни должна была стать я… но, отец мой решил судьбу мою: выбрать преданного мужа — доблестного Иллирэна, любимого сердцем и душой, либо выйти замуж за эллона* королевских кровей и продолжить династию Дома Орофер. Как поступить, какой путь избрать? До сих пор я спрашиваю себя, ответила бы я иначе, знай я заранее тяжесть пути, уготованного мне судьбой? Тысячу раз нет. Я всё равно выбрала бы Иллирэна. Только истинная любовь делает нас сильнее, укрепляет дух наш и озаряет светом тьму ночи самой долгой и тяжёлой.       Арафель отняла руку от плеча дочери, не встречая ответной реакции Иннэль, наблюдая за двойной аурой, продолжая говорить, зная, что её слова достигнут ушей дочери, даже если враг шепчет ей обратное.       — Великий творец Эру Илуватар вложил в сердца наши частицу своей светлой искры, дав возможность познавать великое чувство любви и дарить его друг другу. Потому что любовь способна вынесли любые испытания. Пусть эта истина живёт в памяти твоей вечно, служа тебе источником вдохновения и внутренней крепости даже в самые трудные минуты жизненного пути. Эльфийская душа черпает силу именно здесь — в способности глубоко чувствовать и искренне любить. Помни об этом, дитя моё, ведь тайна нашей силы кроется именно в этой прекрасной вечной гармонии между душой и любовью.       Иннэль сморгнула слёзы, глядя на мать. Она понимала искренность сказанных слов.       — И я люблю тебя, моё дитя, больше жизни, — прошептала Арафель и протянула руку принцессе. Иннэль осторожно вложила свою руку в материнскую тёплую ладонь.       — Ханнон ле, аммэ*, — шепнула Иннэль матери на квенья. В ответ Арафель склонила голову в уважении к дочери и положила руку на своё сердце. Иннэль коснулась области своей груди и сверху, на её руку, положил свою ладонь Аннатар.       — Утри слёзы, звезда моя, — шепнул он Иннэль. — Впереди у нас сборы и долгая дорога. О походе тебя известят на обеде.        — Я могу с ней побыть ещё? — мысленно задала вопрос принцесса.       — Нет. Тут пруд желающих. Посмотри на Элронда. Им явно нужно уединиться.       Аннатар повернул голову Иннэль в сторону, где среди мэллорнов прогуливался Элронд, поглядывая в их сторону.       — Элронд! — крикнула Иннэль, махнув ему рукой. Полуэльф махнул рукой в ответ. — Поднимайтесь к нам!       — Ох! для тебя он Владыка Элронд, моё дитя, — возмутилась мать такому обращению к старшему.       — Элронд… мама, едва не признался мне в любви однажды, — едко заметила дочь и замолчала от тычка отца в бок.       Элронд появился перед лестницей в беседку. Он был рад приглашению присоединиться к компании очаровательных лесных эллет. Он живо поднялся на ротонду, в три шага оказываясь напротив двух принцесс, невольно любуясь младшей. Хотя старшую из Дома Орофер, был рад видеть в здравии, всё мечтая пересечься с ней наедине.       — Пойдём, — Аннатар поднялся со скамьи первым, перекинув ногу и за талию потянул принцессу следом, придерживая её, пока она так же перекидывала со скамьи ногу.       — Уже уходишь? — без официального обращения, Элронд остановил Иннэль, невесомо положив руки на её покатые плечи. Арафель поджала губы, уже понимая, как построит диалог с Элрондом.       — Да. Я думаю, вам есть о чем поговорить и без меня, — улыбнулась девушка, выскальзывая из его рук и направляясь к выходу, оборачиваясь, чтобы откланяться: — Владыка Элронд… мама…       И упорхнула прочь, только её и видели.       Они медленно отдалялись от беседки. Иннэль брела рядом с отцом. В своих думах она ушла куда-то совсем далеко, что Аннатар перестал отслеживать лабиринты. Половина образов, которые всплывали перед его глазами, были обычными девичьими фантазиями. Иннэль забивала голову всем подряд. Её мысли хаотично перескакивали с одной на другую.       — Мать ты не простила, так? — Аннатар накрутил прядку её волос на свой палец и слегка потянул, заставляя принцессу замедлить шаг. Она не ответила, копаясь в себе. Майа подвёл её к мэллорну, положил ладони на её открытые плечи, и несильно, но ощутимо вдавил её лопатками в ствол дерева.       — Нет, — ответила Иннэль, борясь с желанием вернуться к беседке.       — Хороший спектакль ты там разыграла, малышка. Я почти поверил.       Аннатар приблизился к Иннэль вплотную и шепнул ей на ухо:       — Держи друзей близко, а врагов ещё ближе.       Иннэль подняла на отца взгляд и по её спине пробежал холодок. Когда он не улыбался и смотрел на неё серьёзно, она вдруг вспоминала, кто перед ней, его истинную сущность. Даже в образе Аннатара Саурон продолжал оставаться собой: Повелителем Тьмы.       Иннэль отвлеклась на дядю, прогуливающегося здесь же. Его фигура мелькнула среди мэллорнов. Иннэль нахмурилась, словно бы тьма отца на миг передалась и ей.       — Он слышал весь наш разговор? — мысленно задалась она вопросом, не сколько посылая его отцу, сколько отмечая это для себя.       — Можешь его об этом спросить. Только не выбеси, как ты это умеешь…, — усмехнулся Аннатар, подаваясь в сторону.       Иннэль взяла хороший темп и догнала дядю, оббегая его спереди и заставляя остановиться.       — Ты слышал весь разговор? — спросила она гневно. Трандуил со своего высокого роста глянул на неё, как элефант на варга, мол, что тут такое тявкает?       — Тебя это беспокоит? — изрёк он холодно.       — Значит слышал? — допытывалась она, высокомерно скользнув по его статной фигуре.       — Слышал.       — У меня только один вопрос дядя: «Почему ты не остановил её тогда?» Нет, скорее так: «Почему ты не запретил лучнику любить маму так же, как запретил Элленилу любить меня?» — Иннэль вовремя отскочила в сторону от его руки, когда Трандуил намеревался нанести ей пощёчину. Промахнулся. Иннэль всё же выбесила дядю. Трандуил надвигался на неё, как грозовой шквал на маленький кораблик в безбрежном море, медленно и неотвратимо. Она отходила от него назад спиной, пятясь и глядя на дядю исподлобья.       — Когда ты стала такой дерзкой? Когда решила, что со мной можно говорить в таком тоне? Отвечай! — свирепел он.       — Когда поняла, что ты можешь вмешиваться в мою жизнь, мою! и делать так, как хочется, не спросив меня, чего хочу я! — выкрикнула она ему в лицо.       — Ты избалованная маленькая дрянь! — рявкнул он на неё и замахнулся, но встретил руку Иннэль, вместе с твёрдой рукой Аннатара, не в состоянии продавить её силой. В глазах лесного короля проскользнуло изумление, удивление, озарение и опасность. Его рука так и не достигла цели. Трандуил опустил свою руку и отступил, грозно глядя на племянницу.       — Я говорил это твоей матери и повторю тебе: любовь для монарха — непозволительная роскошь. Мы в ответе за свой народ, за государство, за его настоящее, будущее, за процветание. Любовь приобретает другие свойства и понятия. Чистота крови Синдар важнее мимолётного увлечения. Смешивая кровь с эллоном низкого происхождения, ты теряешь силу предков, теряешь способность управлять магией.       — Я не выбирала родиться принцессой, — сказала Иннэль, глядя на дядю.       — И я не выбирал родится королём, — уже спокойнее ответила Трандуил, — Но есть слово «хочу» и слово «надо». Я понял это сразу, когда отец возложил на меня обязанность управления государством, когда от моего слова и решения стала зависеть жизнь моего народа. Мало ли чего я хочу? Есть слово «надо».       Иннэль смотрела на дядю и понимала его. Она опустила глаза, давая понять, что принимает его слова и кивнула. Трандуил шагнул к ней вплотную и привлёк Иннэль к себе, обняв.       — Бремя правления — тяжёлая ноша, — добавил он тише, гладя племянницу по голове. Аннатар тяжело вздохнул.       — Твой дядя прав, — сказал он мысленно дочери, — Бремя правления — тяжёлая ноша. Твоё детское радостное время подходит к концу, моя девочка. Пора начинать взрослеть и брать ответственность за себя и других в свои руки.       Иннэль обняла дядю в ответ. ________________________ *Hannon le, ammë — (пер. квенья) — Я прощаю тебя, мама *Слово "эллет" (elleth) на синдарине, одном из эльфийских языков, означает "эльф-женщина" или "эльфийская женщина". Это слово используется для обозначения эльфов женского пола. *Слово "эллон" (ellon) на синдарине, одном из эльфийских языков, означает "эльф-мужчина" или "эльфийский мужчина". Это слово используется для обозначения эльфов мужского пола.