Глава 1. Возвращение

Рам Дубей был типичным представителем своего рода: красивый, высокий и прекрасно сложенный мужчина с выдающимися знаниями, влиянием и силой. Он мог бы стать идеальным наследником семьи Дубеев — воплощением всех лучших качеств, которыми славились его предки. Но вместе с этим окружающим нередко приходилось мириться с его высокомерием и гордыней. Чрезмерная уверенность в себе, присущая ему с юности, часто отталкивала людей, а его язвительные замечания и ироничная манера общения делали мужчину не самым простым собеседником. Излишества, доступные высшим слоям индийского общества, непреклонное поклонение людей, восхищённых его силой, и нескончаемая вереница женщин, мечтающих о браке с ним, со временем превратили Рама из страстного и амбициозного молодого господина в человека, которому, казалось, уже ничего не доставляет истинного удовольствия. Он не искал любви, потому что был уверен: если захочет, сможет получить любую женщину. Он не стремился к власти, потому что уже имел её в достатке. Даже служения, в которых он когда-то находил азарт, превратились в рутину. Всё, что Дубея окружало, теряло смысл. Бесконечные приемы, похвалы, даже признание среди сильнейших — ничего не приносило мужчине ни радости, ни удовлетворения. Жизнь текла мимо, и Рам всё чаще ловил себя на мысли, что ему всё равно, каким будет следующий день. Даже сейчас, прогуливаясь вдоль оживлённых улиц Калькутты, залитых закатным светом, Рам не испытывал ничего, что могло бы встряхнуть его, заставить почувствовать себя живым. Город кипел: торговцы зазывали покупателей, нищие тянули руки к прохожим, пахло специями, благовониями, жареным миндалём и чем-то сладким, липким. Люди спешили по своим делам, кто-то молился прямо на улице, кто-то ссорился, кто-то смеялся. Но всё это было лишь фоном — далёким, чужим, незначительным. Мужчина направлялся к Калигхату — главному храму богини Кали, где каждый день зажигались сотни масляных ламп, где воздух был пропитан запахом благовоний и крови жертвенных животных, а стены, казалось, впитали в себя тысячи молитв. Будучи главным брахманом Калькутты и Бенгалии, Рам неизменно проводил служения, взывая к Тёмной Матери, прося её совета, благодарил за милость. Это было его долгом, его обязанностью — но было ли это для него чем-то большим? Он не знал. Или, скорее, не хотел разбираться. Сегодня Дубей не торопился, впрочем, как и всегда. Шёл медленно, почти лениво, с привычной грацией хищника, привыкшего к восхищённым взглядам. Золотистое шервани, расшитое алым шёлком, подчёркивало статную фигуру, ткань мягко переливалась в лучах уходящего солнца. Длинные волосы, распущенные и чуть тронутые ветром, обрамляли лицо, которое многие назвали бы красивым, если бы не отпечаток высокомерия в каждой черте. Ведающий глаз был закрыт повязкой, как всегда. Слишком многие пытались заглянуть в него, надеясь увидеть истину или предсказание судьбы. Но истина — не всегда дар, и Рам слишком хорошо это знал. Подойдя к храму, Рам заметил Эрита Тхакура, ожидающего его у массивных каменных ступеней. Тот, как всегда, выглядел безупречно — тёмные волосы аккуратно зачёсаны назад, на плечи наброшен расшитый шёлковый плащ, взгляд спокойный, внимательный. — Добрый вечер, — вежливо поздоровался Тхакур, чуть наклонив голову. — Сегодня будет что-то особенное? Почему Дюжину решили собрать в полном составе и не в праздник? Рам равнодушно пожал плечами. — Дела Видии и Раджа. Я не знаю, что происходит, — ответил он, не утруждая себя догадками. — Сара с Индирой уже внутри? — Да, Сара не могла дождаться встречи с Радхой, — кивнул Эрит, усмехнувшись. — Ума не приложу, что могло случиться за последние несколько дней, но её было не остановить. Она говорила без умолку всю дорогу. — Радха не любительница долгих разговоров, посмотрим, сколько Сара выдержит, прежде чем разочаруется, — хмыкнул Рам. — Пойдём внутрь или ты кого-то ждёшь? — Мне некого ждать, — коротко ответил Дубей и направился к входу. Эрит легко шагнул за ним, не теряя привычной уверенной лёгкости. Они неспешно поднялись по ступеням, обмениваясь редкими фразами о сегодняшних ритуалах, обсуждая последние события. Впрочем, говорил в основном Тхакур, а Рам, как обычно, слушал — скорее из вежливости, чем из подлинного интереса. В его жизни давно не происходило ничего, заслуживающего внимания. Дни сменяли друг друга, растворяясь в одинаковых вечерах с вином, бледнокожими куртизанками и разговорами, не несущими в себе никакого смысла. Всё это — призрачные удовольствия, к которым он давно привык. Сейчас, шагая по каменному полу храма, Рам вдруг поймал себя на мысли, что не помнит, когда в последний раз ждал чего-то с нетерпением. Девадаси и храмовые слуги постарались на славу. Весь храм сиял чистотой, отполированные до блеска каменные полы усыпали лепестками цветов, а у жертвенного алтаря громоздились щедрые подношения. Воздух был густ от смеси ароматов — сандал, шафран, топлёное масло, розовая вода… Люди сновали туда-сюда, спеша закончить приготовления, но при появлении членов Дюжины почтительно расступались, склоняя головы и делая шаг назад. Рам и Эрит без лишних слов прошли сквозь длинную сеть коридоров, стены которых украшали высеченные из камня барельефы с изображениями богов. За каждым поворотом стояли масляные лампы, их тусклый свет дрожал в полутьме, добавляя священному месту особую атмосферу. Здесь даже воздух казался другим — тяжёлым, напитанным древними молитвами, почти осязаемым. Наконец они добрались до приватного зала, где Рам обычно проводил свои служения. У массивных дверей стояли храмовые служки, и, завидев приближение мужчин, те услужливо распахнули створки. Рам и Эрит вошли внутрь — и глаза тут же ослепило буйство цветов и роскоши. Яркие, переливающиеся в свете ламп сари, шервани, украшения, самоцветы — всё сияло, блестело, ослепляло. Воздух был густ от удушающего аромата благовоний, масел и дорогих духов, и вся эта пестрота, вся эта демонстративная роскошь мгновенно вызвала у Рама раздражение. Пресыщение — это было единственное чувство, которое он испытывал, когда видел подобные собрания. Всё это — слишком ярко, слишком душно, слишком избыточно. Но когда Дубей перевёл взгляд к алтарю, ощущение пресыщения испарилось, сменившись неожиданным потрясением. Возле самой статуи Богини, словно стая экзотических птиц, стояла группа женщин. Сарасвати, прижимавшая к себе Индиру, беременная Радха, Амрита с сыновьями… и Дивия Шарма?! Рам моргнул, не сразу веря глазам. Она. Миниатюрная, с усыпанными самоцветами локонами, смеющаяся так задорно, что её украшения тихо перезванивались при каждом движении. Деви выглядела иначе, чем он её помнил. Не просто повзрослевшей — по-настоящему расцветшей. Её тёмно-синее сари, расшитое кружевами и шёлком, было почти неприлично откровенным. Мягкая ткань дрожала в такт движениям, соблазнительно облегая соблазнительные формы — полная грудь, тонкая талия, округлые бёдра… Всё это само по себе приковывало взгляд, но в обрамлении богатого наряда создавало самую притягательную картину, какую только можно вообразить. Дивия не замечала его. Находясь в кругу подруг, Деви не обращала ни на кого внимания, беззаботно смеясь, касаясь малышей лёгкими движениями рук, даря им тёплые, искренние улыбки. Рам не мог оторвать от неё глаз. Его появление не осталось незамеченным. Один за другим члены Дюжины подходили к нему, склоняя головы в знак уважения. Их приветствия были сдержанными, но пропитанными почтением — ведь перед ними стоял не просто человек, а любимый сын богини Кали, её избранник, главный брахман, к чьему слову прислушивались сильнейшие люди Калькутты. Рам отвечал короткими кивками, ни с кем не задерживаясь. Его внимание, даже если он и не хотел этого признавать, было приковано к другому. Краем глаза он заметил, как к Дивии подошёл Кайрас. Что-то сказал ей тихо, требовательно. В ответ девушка презрительно фыркнула, явно недовольная, но подчинилась — и, неохотно выпрямившись, направилась вместе с братом в его сторону. Шарма шла медленно, неторопливо, словно растягивая момент, а может, просто показывая, что делает это против воли. — Здравствуй, Рам, — первым заговорил Кайрас, останавливаясь перед брахманом. Его голос был ровным, спокойным, но в глазах читалось что-то, что выдавалось за вежливое безразличие лишь с виду. Он выразительно посмотрел на сестру, подталкивая её к необходимости ответить. Дивия глубоко вздохнула — так, словно готовилась к мучительному испытанию. — Добрый вечер, господин Дубей, — проговорила она наконец. Голос был мелодичным, ровным, безупречно воспитанным, но в каждом слове чувствовался лёд. Деви едва заметно склонила голову — почти на грани приличий, словно не желая оказывать ему даже этой малости уважения. При этом девушка не смотрела на него вовсе. Ни единого взгляда. Будто Рам был не достоин даже секундного внимания. — Рада видеть вас в добром здравии, — добавила она, безупречно ровно, но до невозможности холодно. Рам внутренне усмехнулся, но ни единым жестом не выдал этого. — И я рад видеть тебя, Деви, — спокойно ответил мужчина, чуть выделяя её имя. — Давно приехала? Девушка молчала. С интересом изучала всё вокруг — потолок, стены, колонны, будто надеялась увидеть в них что-то новое. Только не его. Будто он был пустым местом. За неё ответил Кайрас, чья челюсть слегка сжалась от возмущения: — Дивия прибыла сегодня утром. — Хорошо, — ровно кивнул Рам, переводя взгляд на остальных. Он не дал себе времени на раздумья, не позволил сосредоточиться на том, что его задело. Не время и не место. — Мы можем начинать, — сказал он, уже обращаясь ко всем. В зале воцарилась тишина.

***

Служение прошло безупречно. Впрочем, как всегда. Рам знал, как вести ритуалы так, чтобы ни один присутствующий не смел усомниться в их правильности. Как обращаться к богине, чтобы даже самые скептичные умы ощущали её присутствие. Его голос звучал чётко, ровно, каждое слово было наполнено силой и властью. После необходимых жертвоприношений и чтения мантр ритуал был завершён. Храм снова наполнился привычным ропотом голосов, и в честь служения членам Дюжины подали вино и угощения. Люди разделились на небольшие группы, кто-то обсуждал дела, кто-то делился последними новостями. Рам не сразу её заметил. Точнее, он старался не замечать. Но, кажется, Дивия Шарма не ставила перед собой той же цели. Девушка стояла чуть в стороне, грациозно держа бокал вина, и её медленные, размеренные движения были невозможны для игнорирования. Рам смотрел, как она с наслаждением делает глоток. Как её тёмные глаза вспыхивают от удовольствия, как кончик языка мягко скользит по верхней губе, слизывая оставшиеся капли напитка. Это было незначительное движение. Но оно обожгло его сильнее, чем огонь в жертвенной чаше. Она раньше не пила. Это он точно помнил. Более того, осуждала тех, кто употреблял алкоголь, всегда говорила, что разум должен быть чист. А теперь? Повзрослевшая, раскрывшаяся, обворожительная Деви примкнула к компании холостых мужчин и наслаждалась их вниманием. Рам не слышал, о чём они говорили, но ему и не нужно было. Всё было очевидно по тому, как эти асуры жадно пожирали её взглядом. Как старались вызывать её смех, делали комплименты, спешили наполнить её бокал, лишь бы удостоиться ещё одной её улыбки. Деви смеялась, слегка запрокидывая голову, касалась собеседников рукой, позволяя себя окружить. Рам наблюдал издалека, но ощущение было таким, будто его обдало ледяной водой. Он не мог этого не видеть. Но больше всего его раздражало даже не то, как они смотрели на неё. А то, что она позволяла им смотреть. К Дубею со спины подошла Сарасвати, легко и почти бесшумно, как кошка. — Что-то не так, Рам? — её голос был пропитан ехидством, и когда он обернулся, то встретился с хитрым прищуром карих глаз. — Почему не сказала, что Деви приедет? — вместо приветствия поинтересовался он, скрещивая руки на груди. — А должна была? — ядовито переспросила Басу, приподняв тонкую бровь. Рам промолчал. Конечно, не должна. Но почему-то мысль о том, что она знала и не предупредила его, раздражала. — Она очень изменилась, — с удовлетворением заметила Сара, скользнув взглядом к Дивии. — Думаю, месяц-другой — и будем играть ещё одну пышную свадьбу. Рам фыркнул. — Вряд ли. Вспомни, какой была эта ракшаси — дикарка, не иначе. Кто такую в жёны возьмёт? Сара расхохоталась, музыкально, звонко, но с явной насмешкой. — Ты или глуп, или слеп, — покачала головой она. — Ведающий глаз закрылся? Посмотри на Деви, Рам. Он не хотел смотреть. Он и так видел всё слишком хорошо. — От неё глаз не оторвать, — продолжала Сарасвати. — Она теперь не просто красива, она… осознаёт это. Дубей промолчал. — А её нетипичные увлечения — верховая езда, кинжалы, редкое оружие? Думаешь, это недостаток? Напротив. Некоторые мужчины могут найти это волнующим… особенно когда перед ними стоит такая красавица. — Глупцы, — раздражённо бросил Рам. Он уже собирался отвернуться, но Сара не остановилась. — И вообще, знаешь, что интересно? — Басу сделала небольшой глоток вина, наклоняясь чуть ближе. — Ты сказал «глупая девчонка», но почему же тогда так пристально наблюдаешь за ней? Рам чуть сильнее сжал бокал в руке, но лицо его осталось непроницаемым. Сара улыбнулась ещё шире. — Ну-ну, Дубей, — её голос был почти ласковым, но от этой ласки хотелось сбежать. Дивия нашла взглядом подругу, и Сара, не стесняясь, махнула рукой, подзывая её. Рам видел, как Деви наклоняется к своим кавалерам, что-то игриво им говорит, затем неспешно отдаляется, покачивая бёдрами так, будто делает это совершенно случайно. Челюсти мужчины сжались, взгляд потемнел, а в груди шевельнулось нечто острое и неприятное. С чего бы? Ведь это он сам, когда-то, бросил её и их неудавшийся роман. — Деви, я тебя не узнаю, — с удовлетворением сказала Сара, когда Шарма подошла ближе. — Мы как раз с Рамом обсуждали, как ты изменилась. Деви медленно перевела на неё взгляд, прекрасно осознавая, что теперь на неё смотрит и он. Шарма улыбнулась, показывая знакомые с детства ямочки на щеках, но теперь в этой улыбке не было ни капли наивности. Наконец, за весь долгий вечер, она впервые посмотрела на него. Тёмные глаза искрились под тенью длинных ресниц, и в этом блеске не было ни смущения, ни робости, ни боли. — Великолепная служба, господин Дубей, — её голос был мягким, почти нежным. — Ваше мастерство за эти годы только возросло. Рам почувствовал, как эти вежливые слова застревают в горле комом. — Я как раз говорил Саре, что люди не меняются, — голос его был холоден, словно сталь. — Дикарка навсегда останется таковой. Деви засмеялась. Заливисто, раскатисто, запрокинув голову и обнажая тонкую, нежную шею. Он не должен был смотреть на неё так. — Как приятно, что вы помните мою сущность, — её губы блестели вином, а в глазах плясали озорные искорки. — Но знаете… некоторые мужчины находят такие черты характера весьма… притягательными. Рам знал, что она намекает на своих новых поклонников. На тех, кто минуту назад стоял перед ней, смеялся, восторгался ею, жадно ловил каждый взгляд и жест. — Не могу представить себе таких, — холодно отрезал он. Дивия, чуть склонив голову, пристально посмотрела на него. — Ну и ладно, — её губы изогнулись в довольной улыбке. Она сделала ещё один глоток вина, явно наслаждаясь его вкусом, и, не отводя взгляда, добавила. — Какое счастье, что вы — единственный мужчина, который думает подобным образом. — Единственный? — Рам склонил голову, небрежно крутя в пальцах бокал, будто эти слова совсем не задели его. — Мне сложно в это поверить, госпожа Шарма. Ты всегда была… слишком вспыльчива, чтобы кому-то понравиться всерьёз. Дивия лениво провела пальцем по краю бокала, словно смакуя его слова, а потом улыбнулась. — О, но времена меняются, господин Дубей. Как и вкусы мужчин. Она сделала ещё один медленный глоток, будто нарочно растягивая момент, а затем скользнула взглядом в сторону своих новых поклонников. — Одни предпочитают скромниц, другие — женщин с характером, — её губы чуть приоткрылись, как будто в мимолётном раздумье, а потом уголки их изящно изогнулись. — А есть такие, кто не может решить, чего хотят на самом деле. — О, не про тебя ли сейчас, Рам? — ехидно вставила Сара, со значением посмотрев на него. Дубей никак не отреагировал, только сделал глоток вина, позволяя алкоголю разлиться горячей горечью по горлу. — Интересное наблюдение, — хмыкнул он. — Но, насколько я помню, тебе было не по душе, когда мужчины смотрели на тебя с вожделением, Деви. Или я что-то путаю? Шарма долго и задумчиво смотрела на него, играя со своими кольцами, прежде чем медленно покачать головой. — Не путаете, господин Дубей. Но вы же сами сказали — люди не меняются. Значит, если что-то и изменилось, то лишь ваше восприятие меня. Рам невольно скользнул взглядом по её наряду. Какого асура на ней это неприличное сари?! Тонкая ткань слишком обтягивала грудь, слишком откровенно открывала талию, а тёмно-синий шёлк, расшитый золотыми узорами, приглушённо мерцал в свете свечей, подчёркивая каждый изгиб её тела. — И ты довольна этим? — его голос прозвучал на удивление ровно. — Вполне, — она легко пожала плечами. — Ты все-таки изменилась, Деви, — снова вставила Сара, наблюдая за сценой с откровенным удовольствием. — Возможно, — кивнула Шарма, не отрывая взгляда от Рама. А затем протянула руку, легонько проведя пальцем по своей оголённой ключице, будто что-то поправляя, но жест был слишком нарочитым, слишком соблазнительным. Рам заметил, как один из её ухажёров — молодой наследник торгового клана — жадно смотрит на неё, задерживая дыхание. Чёртовы асуры, только и способны, что пялиться. — Не многовато вина, Деви? — тихо бросил он. — Почему вы спрашиваете, господин Дубей? Боитесь, что я потеряю контроль? Шарма улыбнулась. Кокетливо. Опасно. Дразняще. — Или вы не хотите, чтобы кто-то воспользовался моей беспомощностью? — Это тебе льстит, не так ли? — голос Рама был всё таким же холодным, но пальцы сжали бокал чуть крепче. — Что именно? — невинно поинтересовалась Деви. — Внимание. Она поднесла бокал к губам и сделала очередной ленивый, медленный глоток. — Разве кто-то может в этом меня винить? Сара, больше не скрывая смеха, спрятала улыбку за бокалом. — Ты проигрываешь, Дубей. Ох, кажется, меня зовут, — невинно пропела Сара, сделав вид, что вдруг вспомнила о срочных делах. — А вы двое, я смотрю, прекрасно ладите. Басу хитро улыбнулась, взглянув на Деви и Рама, а затем грациозно развернулась, оставляя их наедине. Рам не повёл и бровью, только слегка склонил голову, позволяя взгляду лениво скользнуть по фигуре Дивии. — Какой неожиданный поворот, — с неприкрытым сарказмом заметил он. — Правда? — Деви сделала вид, что задумалась. — А мне кажется, что всё идёт вполне предсказуемо. Девушка снова сделала медленный глоток, позволив вину на миг задержаться на губах, прежде чем провести по ним языком. Чёртова ракшаси. Рам не двинулся с места, только сделал свой собственный, неторопливый глоток, словно не замечая того, как она нарочито выгибает спину или как прохладный свет свечей ласкает её кожу. — Ты стала слишком уверенной в себе, Деви. — А вы всё такой же заносчивый, господин Дубей. Она улыбнулась, но взгляд был цепким, изучающим, будто она подбирала ключи к его реакции. — Может, вас просто смущает мой наряд? — её пальцы легонько пробежались по золотым узорам на груди, почти играючи. — Тебе нравится привлекать внимание? — Конечно, — откровенно призналась она. — Значит, ты нарочно выбрала это платье? Она наклонилась к нему ближе, чуть приподняв подбородок. Рам не отвёл взгляда, но уголки губ дрогнули в почти насмешливой усмешке. — Разве могло быть иначе? Весь этот театральный образ: драгоценности, шёлк, полуобнажённые плечи… — он медленно провёл взглядом по её силуэту, словно оценивая произведение искусства. — И какое впечатление он на вас произвёл? — Ты выглядишь… — Рам выдержал паузу, умышленно медленную, почти напряжённую, — сносно. Дивия рассмеялась, и в её смехе прозвучало чистое лукавство. — Вы были бы прекрасным лжецом, господин, если бы не ваши глаза. Брахман не моргнул, не позволил себе даже слабого движения. — О, мне не нужно лгать. Ты вполне привлекательна, но… слишком стараешься. Он сделал ещё один глоток, равнодушно отводя взгляд, будто утратил к ней всякий интерес. Это была ошибка. Стоило ему отвернуться, как Деви обернулась через плечо, поманив взглядом кого-то из своих ухажёров. Рам уловил это боковым зрением. Просто наблюдал. Просто слушал, как она смеётся. Как наклоняется ближе к другому мужчине, как его пальцы на секунду случайно касаются её запястья. Мерзавец. — У тебя, кажется, появилось важное дело, — холодно заметил Рам. Дивия обернулась к нему, с невинным удивлением. — О, вы всё ещё здесь? Деви поднесла бокал к губам, но не пила. Ждала. Рам ничем не выдал раздражения, только поставил бокал на ближайший столик и склонился к ней ближе, ровно настолько, чтобы его голос прозвучал ниже, почти интимно. — Насколько долго ты собираешься устраивать этот спектакль? Она не отшатнулась, даже наоборот — её улыбка стала ещё коварнее. — А вы долго собираетесь делать вид, что вам всё равно? Вы недооцениваете мой талант, — улыбнулась Деви, с лукавством склонив голову. — Мне даже не приходится стараться. Она повернулась, будто теряя к нему интерес, и тут же оказалась в центре нового внимания. — Госпожа Шарма, простите моё вмешательство, но я не мог не заметить, как этот зал стал светлее с вашим появлением. Рам вздрогнул от раздражения, даже не оборачиваясь. Этот голос принадлежал Вирендру Сингху, богатому наследнику одного из самых могущественных семейств на севере страны. Человеку, который привёз с собой сундуки золота, великолепных скакунов и, кажется, твёрдое намерение найти себе невесту среди лучших женщин Калькутты. Дивия была лучшей. И, конечно, этот самоуверенный павлин не мог пройти мимо. — Господин Сингх, — Деви одарила его тёплой улыбкой, склонив голову в знак уважения. — Как приятно видеть вас в Калькутте. — О, радость видеть вас несравнима ни с чем, — наследник Сингхов сделал изящный жест, будто предлагая ей собственное внимание, как драгоценность. — Я слышал, вы недавно вернулись? — Совсем недавно, — её голос стал мягче, словно тёплая вуаль, — и я уже успела убедиться, что мне не хватало родных мест. — Я бы счёл за честь показать вам, как изменилась Калькутта за эти годы, — Вирендра склонился ближе, но в его взгляде читался расчёт. Рам знал этот взгляд. Так тигры смотрят на дичь. Жаль только, что Деви была больше похожа на охотницу. — Это было бы мило, — с благодарностью кивнула Шарма, позволяя Сингху поверить, что он действительно делает ей одолжение. — Ну конечно, почему бы не принять приглашение, — лениво проговорил Рам, делая шаг ближе. — Вирендра Сингх известен своей галантностью… а также списком разбитых сердец, который длиннее Ганга. Сингх усмехнулся, но его пальцы, держащие бокал, напряглись. — Господин Дубей, ваше мнение о моей репутации, несомненно, ценно, — его голос был вежливым, но с отчётливой сталью. — Но, боюсь, сейчас его никто не спрашивал. Деви внимательно посмотрела на Рама, будто решая, стоит ли ей позволить спору разгореться. А потом тонко улыбнулась. — Рам всегда был заботливым другом, — её голос звенел от насмешки. — Но, уверена, нам не о чем беспокоиться. Друг. Она назвала его другом. Рам сжал пальцы на бокале, прежде чем отпустить его, с опасной грацией. — Ну разумеется, зачем же беспокоиться? — почти ядовито проговорил он. — Ведь если господин Сингх предложит тебе руку, сердце и всю его славную коллекцию драгоценностей, ты сразу согласишься? — Ах, Рам, ты мне льстишь, — Деви мило рассмеялась, касаясь пальцами серебряного браслета на запястье. — Конечно, не сразу. Она повернулась к Вирендре, игнорируя напряжённость в воздухе. — Но если господин Сингх столь настойчив в желании показать мне Калькутту… — Это было бы счастьем для меня, — Сингх улыбнулся, бросив на Рама быстрый взгляд победителя. Дубей почти скрипнул зубами. — Тогда, возможно, я соглашусь, — беззаботно добавила Деви. Рам поклялся, что не даст этой фарсу продолжаться слишком долго. Деви изящно взяла бокал со стола, задумчиво поворачивая его в пальцах, словно рассматривала цвет вина. — Вирендра, вы очень добры, — её голос был мягким, почти ласковым. — Возможно, наша прогулка действительно состоится. Сингх довольно кивнул, не замечая, как в темных глазах Шармы сверкнул лукавый огонь. Рам видел. Рам понимал. И это злило ещё больше. Когда разговор плавно свернул в сторону обсуждения охоты и последних поставок шелка, Дивия отступила на шаг, став неожиданно близко к Раму. Слишком близко. Он почувствовал жар нежной кожи, аромат благовоний, перемешанных с её собственным, лёгким, как у дикого жасмина. Женщина-яд. Она наклонилась, будто невзначай, и её дыхание обожгло его ухо. — Вижу, ты всё ещё не любишь проигрывать, Рам, — шепнула она так, чтобы слышал только он. Рам напрягся, пальцы сжались в кулак. Но Деви не закончила. — А знаешь, — её губы почти коснулись его щеки, голос стал шелковым, ядовито-сладким. — Мне даже нравится видеть, как ты злишься. Деви отстранилась, будто ничего не случилось, и, ловко перехватив бокал, сделала ещё один медленный глоток, наслаждаясь вкусом. Рам чувствовал, как всё внутри него закипает. Манипуляторша. Стерва. Дикарка. И всё же… Он не мог оторвать от неё глаз. Ни за что.