часть 4. Прогулка с тенью

***

             Парк у реки был полон людей. Солнечный полдень. Юмин и Соён сидели на скамейке, окружённые пакетами с покупками. Ветер шевелил листья над их головами, а где-то вдалеке смеялись дети. Идеальный день для того, чтобы говорить о пустяках. Соён держала в руках раскрытый скетчбук Юмин и не могла оторвать глаз от одного рисунка.       — О-о-о! — тыча пальцем в портрет Тэхёна, воскликнула Соён. — А это что за горячий экземпляр? Ты что, наконец-то встретила своего принца?       Юмин засмеялась, отбирая блокнот:       — Перестань! Это просто набросок.       — «Просто набросок»? — Соён подняла брови. — Да ты его с такой детализацией выписала, будто год рисовала! Кто он? Откуда? Где познакомились?       — Встретила случайно. Он… зашёл в кофейню пару раз, — Юмин прятала улыбку, смущённо отворачиваясь.       — И?.. Имя? Телефон? Хотя бы соцсети?       — Ничего из этого. Даже имени не знаю. Тебе нравится задавать такие противные вопросы?       Соён фыркнула:       — Ну конечно нравится! Ты бы не рисовала его с такой… ммм… страстью, если бы он был просто «случайным посетителем».       — Просто у него интересное лицо. Резкое. Как у персонажа из старого нуара.       Соён перелистала страницы, нашла ещё один набросок:       — Ого. Ты даже нарисовала, как он улыбается? А обнажённого нарисуешь?              Юмин быстро захлопнула блокнот:       — Хватит! Это просто упражнение в стиле «что если».       Соён хитро улыбнулась и театрально подняла руки:       — «Что если он мой тайный воздыхатель»? «Что если он придёт завтра ко мне на работу и даст свой номерок»?       Юмин бросила в неё бумажным стаканчиком, надув губы в шуточной обиде. Девушки немного посмеялись над ситуацией и вернулись к обсуждению.       — Кстати, о парнях… Минсок вчера опять спрашивал о тебе.       — Опять? — Юмин поморщилась. — Я же сказала ему, что просто дружу с ним.       — Ну, знаешь… Парни редко верят в «просто дружу», особенно когда девушка смеётся над их шутками и позволяет провожать до работы.       — Он просто хороший человек. Но…       — Но? — Соён подняла брови в ожидании.       — Но он не тот, кого я представляю себе в голове, когда рисую.       — Понятно, — одобрительно кивнула Соён. — То есть ты влюблена в незнакомца с угрюмым лицом, а не в милого парня, который явно в тебя втюрился. Логично.       — Заткнись! Вот любишь же ты драмы нагнать!       Они ещё долго болтали о пустяках, но мысли Юмин уплывали к тому, кто даже не назвал своего имени. В кармане которого лежала её частичка. Соён рассказывала что-то, но мысли Юмин были далеки отсюда. Она, кивая подруге, снова листала странички своего скетчбука. Того самого, где на одной из страниц жил Он.       Чужой.       Без имени.       Без истории.       Но почему-то единственный, кто не выходил из головы. Она закрыла глаза, и перед ней снова всплыло его лицо — резкое, как удар ножа, но в то же время удивительно красивое в своей несовершенности.       «Что в нём такого?»       Она никогда не была влюблена. Ни в Минсока, ни в однокурсников, ни в героев книг.       Но этот…       Он даже не улыбался, особо не говорил с ней. Просто смотрел. И этого оказалось достаточно, чтобы её пальцы сами выводили его черты снова и снова.       «Может, это просто фантазия?»       Юмин вздохнула, открыла блокнот на своём любимом рисунке. Почему сердце сжималось, когда она видела его в кофейне? Почему она ловила себя на мысли, что ждёт, когда дверь откроется и он войдёт?       «Я даже не знаю его имени.»       Это было смешно.       Глупо.       Опасно?       Она никогда не подходила к незнакомцам. Но он подошёл сам. И теперь она рисовала его, как будто он был её. Хотя он не был. И никогда не будет.              Юмин закрыла блокнот, посмотрела на закат.       «Если он придёт завтра… может, я наконец спрошу, как его зовут?»       Но глубоко внутри она боялась ответа. Потому что если он назовёт имя… Он станет реальным. А реальность — это слишком страшно.

***

      Кофейня «Morning Dew» уже во всю работала, наполняя улицу приятными ароматами выпечки и свежесваренного кофе.       Юмин переставляла стаканчики под стойкой, машинально считая часы до конца смены. Кофейня сегодня была почти пустой — лишь пара студентов с ноутбуками да пожилая женщина с книгой в углу.       Она работала здесь не потому, что любила кофе (хотя и это тоже), а потому, что здесь было тихо. После шумных аудиторий университета, после бесконечных споров о современном искусстве, после одиноких вечеров в пустой квартире — здесь царил уютный порядок. Здесь она могла наблюдать за людьми, ловить их эмоции, рисовать их в своём блокноте, когда никто не видел.       И, возможно, тайно ждать одного конкретного человека.       — Здравствуйте, — голос прокатился по её нервам, как раскат грома.       Низкий.              Бархатный.              Знакомый.       Юмин резко вскочила, ударившись коленом о стойку, но боль не успела дойти до сознания — потому что перед ней стоял ОН. Тот самый незнакомец. С ссадиной на скуле, с тенью усталости под глазами. С таким же пронзительным взглядом, который она не могла забыть.       — З-здравствуйте! — её голос дрогнул, но она быстро взяла себя в руки. — Что будете заказывать?       Он слегка наклонил голову, взгляд скользнул по меню, хотя она была уверена, что он не читал ни строчки.       — Американо. Без сахара.       Она поставила чашку перед ним, руки чуть дрожали.       — Извините, я могу узнать ваше имя?       Он замер на секунду, будто впервые задумался над этим вопросом.       — Тэхён.       Просто Тэхён.       Без фамилии. Без лишних деталей. Но для неё этого было достаточно.       — Юмин, — торопливо представилась она, словно боялась, что он исчезнет, если не успеет.       Он кивнул, будто не прочитал его ещё в первый раз на бейджике, отпил кофе, слегка поморщился.       — Вы не любите кофе? — не удержалась она.       — Нет.       — Тогда зачем заказываете?       Уголок его рта дрогнул — почти улыбка.       — Чтобы был повод посидеть здесь.       Её сердце пропустило удар. Надо сказать что-то, пока оно не остановилось.       — Вы часто здесь бываете? — спросила она, стараясь звучать непринуждённо.       — Иногда.       — А чем занимаетесь?       Он задумался, пальцы медленно водили по краю чашки.       — Музыкой.       — Правда? — её глаза загорелись. — На каком инструменте играете?       — Гитара.       — Круто! А в группе или сольно?       — В группе.       Он врал.       Она верила.       — А я учусь на художника, — торопливо сказала она, как будто это могло его заинтересовать.       — Знаю.       — Откуда?       — Не трудно догадаться, видя, как ты рисуешь.       Он следил за ней? Заметил рисунки?       Это должно было пугать. Но она краснела.       — Юмин-а, ты свободна! — крикнула из-за стойки её коллега.       Она вздрогнула, будто разбуженная.       — А, да… Спасибо.       Тэхён вдруг поднял глаза.       — Ты уже уходишь?       — Да…       Пауза.       Неловкость.       И вдруг…       — Пойдём прогуляемся.       Это не был вопрос. Это был приказ. Но прозвучало это… мягко. Как предложение. Как шанс. Она должна была отказаться от прогулки, она ведь не знала ничего о нём, вдруг он маньяк или убийца?       Но когда он смотрел на неё так, словно уже знал её ответ…       — Хорошо.       Она согласилась.

***

      Вечерние сумерки — любимое время Тэхёна для убийств, но сегодня он идёт по парку с девушкой. Кто-то поверит вообще в этот бред?       Вот и он ещё не до конца осознаёт то, что сам предложил кому-то… погулять?       Они шли по аллее, залитой золотым светом заката, и Юмин украдкой изучала его — словно художник, оценивающий натуру. Его рост — на голову выше, чем у неё. Стиль — чёрная рубашка с расстёгнутым воротом, простые, немного зауженные джинсы, но на нём это выглядело как костюм с обложки. Его профиль резкий, будто высечённый из камня, с едва заметным шрамом на скуле, который только добавлял ему таинственности. Голос такой низкий, бархатный, словно звук контрабаса в полупустом джаз-клубе, а плечи — широкие, крепкие, такие, за которые хочется держаться.       Она поглощена его красотой, и пальцы сами собой сжимались в воздухе, будто пытаясь нарисовать его прямо сейчас.       — Ты давно занимаешься музыкой? — спросила она, ломая тишину.       Он задумался на секунду, будто вспоминая детали своей же лжи.       — Лет десять.       — Ого! — её глаза расширились. — А сколько тебе лет?       — Двадцать восемь.       — О, мы почти ровесники! — она улыбнулась, не замечая кочку под ногами.       Нога запнулась, тело резко наклонилось вперёд — но ещё до того, как она успела испугаться, его рука уже обхватила её за запястье, крепко, уверенно.       — Осторожнее, — его голос прозвучал почти шёпотом, но в нём была сталь. — Смотри под ноги.       Она замерла.       Его пальцы — горячие, шершавые от чего-то, что явно не было гитарными струнами.       Он прикоснулся к ней. А значит, пути обратно нет.       — С-спасибо, — прошептала она, чувствуя, как жар разливается по щекам.       Он отпустил её, но не сразу, будто не хотел. После этого она затараторила, словно боялась, что тишина снова станет между ними стеной.       — Я сейчас работаю над серией картин, вдохновлённых старыми улочками Сеула, знаешь, там, где ещё остались эти крошечные домики с черепичными крышами… А ещё мечтаю когда-нибудь устроить выставку в Европе, может, в Париже…       Он кивал, но не слушал.       Он смотрел.       На то, как её губы шевелятся, как свет заката играет в её волосах, как её руки рисуют в воздухе невидимые картины.       Она говорила о мечтах.       А он думал о том, как легко её сломать.       И о том, что он этого не допустит.

***

      Сумерки сгущались, окрашивая парк в синеватые тона. Фонари ещё не зажглись, и длинные тени от деревьев ложились на дорожку, словно чернильные мазки на акварельном небе.       Юмин невольно замедлила шаг, когда первые вечерние огни замигали вдалеке.       — Уже так поздно? — удивилась она, доставая телефон. — Я и не заметила…       Тэхён остановился рядом. Его высокий силуэт казался особенно тёмным на фоне угасающего неба.       — Тебе далеко идти? — его голос прозвучал неожиданно мягко.       — Ну… — она замялась, — минут двадцать пешком до станции, потом ещё на метро…       Он резко повернулся к ней, и в его глазах вспыхнуло что-то решительное.       — Я провожу.       Это не было предложением. Это был факт, озвученный тем тоном, каким отдают приказы.       Юмин почувствовала, как учащается её пульс.       — Ой, нет-нет, не надо! Я привыкла одна…       — Уже темно, — перебил он, и в его голосе появилась металлическая нотка. — Провожу.       Она хотела возразить, но, встретив его взгляд — тот самый, пронзительный и не оставляющий пространства для споров, — только кивнула.       Они пошли рядом, но теперь между ними витало новое напряжение. Его шаги стали короче, подстраиваясь под её ритм. Когда они проходили мимо освещённого витринами перекрёстка, он неожиданно встал слева от неё — между Юмин и проезжей частью.       — Ты… всегда такой… заботливый? — рискнула спросить она, пытаясь разрядить атмосферу.              Тэхён резко повернул голову, и в его глазах мелькнуло что-то дикое, почти звериное.       — Нет.       Один слог. И целая вселенная смыслов.       Они шли молча, их тени сливались на асфальте. Когда подошли к станции, он вдруг взял её за локоть — осторожно, но так, что она сразу остановилась.       — Такси.       — Что?       — Вызову такси. До дома, — его пальцы слегка сжали её руку. — Метро ночью… это небезопасно.       Юмин открыла рот, чтобы возразить, но вдруг поняла — она не хочет спорить. Не хочет, чтобы эта прогулка заканчивалась.       — Хорошо, — прошептала она.       Когда машина подъехала, он открыл дверь и на мгновение задержал взгляд на её лице, словно запоминая каждую черточку.       — Завтра, — вдруг сказал он.       — Что?       — Приду в кофейню. Завтра.       Не «может быть». Не «если будет время». Просто факт.       Юмин кивнула, чувствуя, как что-то тёплое разливается в груди.       — До завтра, Тэхён-и.       Дверь закрылась, такси тронулось. Она обернулась через заднее стекло и увидела, как он стоит посреди тротуара — высокий, тёмный, недвижимый — и смотрит вслед, пока машина не скрылась за поворотом. Только тогда Юмин осознала — она даже не сказала ему свой адрес. Но таксист, похоже, и так знал, куда ехать.

***

      Тэхён вошёл в «Чхвимян» через чёрный ход, его шаги глухо отдавались в пустых коридорах. Он сбросил куртку на кушетку, пальцы машинально потянулись к виску — там пульсировала навязчивая мысль, которую он не мог заглушить.       Она.       Её смех. Её запах — не духи, что-то лёгкое, словно дождь на траве. Её глаза, когда она споткнулась, и он коснулся её руки.       Он резко дёрнул ящик стола бармена, достал бутылку виски. Не стал наливать в бокал — отпил прямо из горлышка. Алкоголь обжёг горло, но не смыл образ её лица.       Ошибка.       Всё это было ошибкой. Он не должен был подходить к ней. Не должен был называть своё имя. Не должен был… чувствовать.       Тэхён с силой поставил бутылку, стекло звякнуло о дерево.       — Ну и рожа у тебя, — раздался знакомый голос из дверного проёма.       Юнги прислонился к косяку, жуя зубочистку. Его взгляд скользнул по бутылке, затем — по сжатым кулакам Тэхёна.       — Что, прогулка не задалась?       Тэхён не ответил.       Юнги вздохнул, подошёл и плюхнулся в кресло напротив.       — Ладно, выкладывай. Где был?       — Гулял.       — С ней?       Тишина. Ответом было молчание — и этого хватило.       Юнги присвистнул:       — Ты совсем ёбнулся? Чжинхо узнает —       — Не узнает.       Голос Тэхёна прозвучал тихо, но в нём была сталь. Юнги замер, изучая друга.       — Ты правда запал на эту девочку, да?       Тэхён резко встал, прошёлся по комнате. Его тень металась по стенам, как пойманный зверь.       — Она… — он замолчал, сжав кулаки. — Она не боится меня.       Юнги поднял бровь:       — Потому что не знает, кто ты.       — И никогда не узнает.       — Охренеть план. А если завтра на задании тебе придётся кого-то резать на её глазах? Представил?       Тэхён резко обернулся, глаза горели:       — Закрой рот.       Юнги поднял руки в жесте «сдаюсь», но продолжил спокойнее:       — Слушай, я твой друг. Но если ты сам не понимаешь, во что вляпался…       Тэхён схватил бутылку, снова глотнул.       — Я контролирую ситуацию.       — Да? А почему тогда твои руки дрожат?       Они посмотрели друг на друга. Правда висела в воздухе между ними — тяжёлая и неудобная.       Юнги наконец вздохнул, встал:       — Ладно. Но если тебя начнёт колбасить — ты мне сразу говоришь. Договорились?       Тэхён кивнул, отвернувшись к окну. В тёмном стекле отражалось его лицо — искажённое чем-то, что он не мог назвать.       Юнги уже уходил, когда Тэхён тихо бросил:       — Она назвала меня Тэхён-и.       Юнги остановился, не оборачиваясь:       — И?       — Никто… не называл меня так.       Тишина.       — Блядь, — просто сказал Юнги и вышел, хлопнув дверью.       Тэхён остался один — с бутылкой, с тенью, с мыслями о девушке, которая не должна была стать важной.              Но стала.

***

      Логово «Бульгасари» находилось в полуразрушенном складе в порту Инчхона.       Кабинет Ха Джунсока напоминал операционный штаб — карты Сеула с пометками захваченных территорий, фотографии врагов на стенах, оружие в открытых ящиках. Воздух был густым от дыма сигар и ярости.       Джунсок сидел в кресле, медленно чистя нож о рукав пиджака. Его люди стояли полукругом, не решаясь встретиться с ним взглядом.       — Это был провал, — его голос был тихим, но каждый слышал. — Шесть человек. Шесть моих лучших бойцов отправились на склад, и ни один не вернулся.       Он вонзил нож в стол, и лезвие завибрировало от силы удара.       — Пак Чжинхо думает, что может безнаказанно резать моих людей?       Никто не осмелился ответить. Джунсок встал, подошёл к стене, где висели фотографии членов «Чхонджак».       — Я знал его отца, — он ткнул пальцем в фото Чжинхо. — Тот тоже думал, что неуязвим. Пока не сдох в канаве с кишками на асфальте.       Он перевёл палец на фото Тэхёна.       — А этот… его любимый палач. Тень. Бездушная скотина, — выдержал паузу. — Но у всего есть слабость.       Джунсок резко повернулся к своему правой руке — Ли Сангу, худому и беспощадному стратегу.       — Ты копал?       Сангу кивнул, достал папку, бросил на стол.       — Он следит за одной девчонкой. Студентка. Работает в кофейне.       Джунсок медленно улыбнулся, как хищник, почуявший кровь.       — Кофейня? Та самая, возле их склада?       — Да. Он часто бывает там. Разговаривает с ней.              Тишина.       Потом хриплый смех. Джунсок подошёл к окну, глядя на порт.       — Если Тень хочет играть в чувства… Мы ему поможем.       Он развернулся, глаза горели.       — Сангу, возьми двух человек. Узнай о ней всё. Где живёт. С кем общается. Когда одна.       Сангу кивнул, но Джунсок не закончил.       — А потом… Мы её возьмём.       Ухмылка.       — И посмотрим, как далеко зайдёт Тень, чтобы её спасти.