бонус 2.

      

***

      В помещении летал запах пыли, краски и свежего дерева. Небольшое уютное пространство скоро должно было превратиться в новую точку сети кофеен "La Caffè", которую Тэхён развивал с особым трепетом. Он сидел на узкой табуретке у стены, держа на коленях толстую папку с документами — сметы, списки поставщиков, договоры. Всё было в порядке, но глаза его скользили по строкам рассеянно. Мысли уже не были здесь.       Телефон завибрировал в кармане.       На экране — Юнги.       — Да, Юнги, я слушаю, — отозвался Тэхён, отодвигая папку.       — Это пиздец, дружище. Кажется, я снова облажался.       — Соён? — Тэхён нахмурился, одновременно сдерживая лёгкую ухмылку. Уж кто-кто, а Юнги умудрялся превратить любую мелочь в маленькую трагедию.       — Да, конечно, Соён. Я идиот. Полный.       — Что ты сделал?       — Ну… Я забыл, что сегодня у неё был дебют на выставке. Первый раз на публике, а я… — Юнги тяжело вздохнул. — Я обещал быть. Даже костюм надел. А потом какой-то идиот поставщик прислал не ту партию оружия… Ну, ты понял.       Тэхён закатил глаза:       — Ты променял спектакль на "не ту партию оружия"? Ты в каком веке живёшь?       — Да пошёл ты. Я виноват, я знаю. Но она теперь молчит. И это страшнее, чем если бы кричала.       — Поверь, я понимаю. Я вот тоже — отличный муж. Сегодня годовщина свадьбы, а я до сих пор здесь, сижу в пыли, перечитываю договора и мечтаю о кофе.       — Сваливай оттуда, брат. Отложи все дела. Цветы, свечи, вино — и домой.       Тэхён фыркнул, откинулся на спинку табуретки:       — А ты?       — Я уже стою на крыльце с розами. Вид у меня, как у побитого пса. Но всё ради неё.       Тэхён рассмеялся, но затем посмотрел на часы. Уже близилось семь.       — Ладно. Чёрт с ним, с ремонтом. Вдохновил, Юнги. Еду.       Он собрал бумаги в кучу, бросил их в сумку, снял строительный жилет, висевший на гвозде, и выбежал на улицу. Автомобиль уже ждал у бордюра. В навигаторе он быстро вбил адрес одного из самых уютных цветочных салонов в центре города.       Проезжая через вечерний город, он думал о ней. О Юмин. О том, как она, склонив голову, морщится, когда режет овощи. Как любит сажать свои комнатные растения, мурлыкая себе под нос. Как пахнет утром. Как, несмотря ни на что, осталась с ним.       Тэхён вошёл в цветочный магазин, и его сразу окутал густой, сладковатый аромат свежих лепестков, который резко контрастировал с запахом краски и стройматериалов, в которых он провёл весь день. Помещение было светлым и уютным, повсюду стояли вазы с роскошными букетами, витрины переливались всеми оттенками розового, белого и зелёного.       Из-за прилавка одновременно подняли головы две молодые девушки в фартуках с логотипом цветочного салона. Одна из них — светловолосая с ярко-алыми губами — первой заговорила:       — Добрый вечер! Чем можем помочь?       Тэхён подошёл ближе, чувствуя себя немного не в своей тарелке среди всей этой цветочной неги.       — Мне… самый огромный букет роз, — проговорил он, чуть понизив голос, будто это было чем-то предосудительным.       — 101? — оживилась вторая, шатенка с карими глазами.       — Можно и больше. Если это возможно, я оплачу, — он пожал плечами.       Девушки переглянулись — на их лицах заиграли лёгкие улыбки.       — Можем попробовать. А можно узнать, для кого это всё?       — Годовщина свадьбы, — ответил он просто, чуть потирая шею. Почему-то говорить об этом всё ещё было немного непривычно.       — Ух ты, — протянула светловолосая, глядя на него с любопытством. — Вы очень молодо выглядите… для женатого.       Тэхён чуть склонил голову и усмехнулся:       — Мне тридцать три.       — С ума сойти… — выдохнула вторая. — Ваша жена, наверное, очень красивая.       — Она — самая, — тихо, но с абсолютной уверенностью в голосе произнёс он.       Девушки начали собирать букет: розы — алые, как закат, белоснежные, как её улыбка, и нежно-розовые, как её утренний румянец. Букет становился всё больше, и, пока они слаженно работали, Тэхён отвлёкся на полочку с открытками и выбрал простую — кремовую, с золотой надписью: “Любить — значит жить.”       Когда букет был готов, его пришлось обвязывать в два слоя упаковки, и девушки с трудом передали его Тэхёну.       — Осторожно, он тяжелее, чем кажется, — засмеялись они.       Он, расплатившись, поблагодарил их и бережно, будто это был антиквариат, понёс букет к машине. Открыв заднюю дверь, уложил цветы на сиденье, чтобы не помялись. На мгновение задержался, глядя на россыпь лепестков.       Она обрадуется. Точно обрадуется.       Он закрыл дверь, сел за руль и завёл двигатель. Музыка заиграла тихо, но в его сердце уже гремела симфония.       Я еду домой, к своей жене.       Когда Тэхён подъехал к дому, солнце уже садилось, окрашивая небо в медные и лавандовые оттенки. Он вытащил огромный букет из машины, слегка поморщился от его веса, но улыбка не сходила с его лица. Он знал — Юмин этого не ожидает. И именно это делало момент ещё лучше.       Открыв дверь своим ключом, он вошёл в дом — в тот самый, ставший для него крепостью, настоящим «домом» с большой буквы. Здесь пахло уютом, лёгким ванильным лосьоном Юмин и чуть обжаренным хлебом.       — Юмин? — позвал он, прикрывая дверь локтем.       — Я в спальне! — откликнулась она с удивлением в голосе. — Ты уже дома?       Он прошёл по коридору, неся перед собой весь этот пышный цветочный хаос, и заглянул в комнату. Юмин сидела у окна в тонком домашнем халатике, волосы были слегка влажными — только после душа. Она обернулась… и её глаза округлились.       — О, Боже... Тэхён!       — С годовщиной, жена, — сказал он, опуская букет на кровать. Розы рассыпались по одеялу, как в романтическом фильме.       Она встала, не отрывая от него глаз, и подошла, улыбаясь до ушей.       — Это... ты с ума сошёл, он огромный!       — Ты заслуживаешь и большего, — он обнял её, прижав к себе. — Я знаю, я мало уделял тебе времени в последние дни, но я всегда думаю о тебе. Всегда.       Юмин, тронутая до глубины души, тихо ответила, уткнувшись в его грудь:       — Мне не нужны цветы... только ты.       Он наклонился, коснулся её лба губами и прошептал:       — Тогда я буду и цветами, и дождём, и солнцем, и всем, что ты захочешь.       Они обнялись крепче. И в этот момент всё остальное — работа, бумажки, даже сеть кофеен — исчезло. Оставались только они. Двое людей, которые прошли через всё: страх, кровь, тайны и боль. И теперь — были просто мужем и женой. В мире, который, наконец, стал им домом.       Юмин с трудом выбрала подходящую вазу для цветов – керамическую, не слишком вычурную, но изящную, с тонкими прожилками голубого по белому фону. Она поставила её в гостиной, на низком столике напротив дивана, чтобы каждый раз, отдыхая, видеть свежие розы – её любимые цветы.       Тэхён тем временем переоделся в просторные спортивные штаны и чёрную футболку, которая обтягивала его торс, подчёркивая рельеф мышц. Он прошёл на кухню, налил себе стакан воды и одним длинным глотком осушил его.       Юмин зашла следом, опираясь о дверной косяк.       — Ты голоден?       Он медленно поставил стакан, повернулся к ней. В его глазах вспыхнул тот самый огонь, от которого у неё всегда перехватывало дыхание.       — Да, сейчас бы съел тебя.       Прежде чем она успела ответить, он оказался рядом с ней, прижавшись всем телом. Его горячие ладони скользнули по её бокам, а губы коснулись шеи – сначала лёгкий поцелуй, потом осторожный укус. Она вскрикнула, чувствуя, как мурашки побежали по коже.       — Я так забегалась сегодня, что забыла об ужине, — пробормотала она, но её голос дрогнул, когда его пальцы вцепились в её бёдра.       — Моим ужином сегодня будешь ты, а завтра сходим в ресторан, отметим.       Она обернулась, и он тут же захватил её губы в жаркий поцелуй – влажный, нетерпеливый, с лёгким привкусом мяты от воды. Его руки уже шарили под её футболкой, скользя по рёбрам, к груди. Она вцепилась в его плечи, пальцы впились в ткань, пытаясь стянуть её вверх.       Тэхён не стал ждать. В один миг он подхватил её под бедра и посадил на кухонный стол. Дерево было прохладным сквозь тонкую ткань её шорт, но это ощущение тут же растворилось, когда он встал между её ног, прижимаясь всем телом.       — Ты слишком одета, — прошептал он, и прежде чем она успела что-то сказать, его пальцы вцепились в пояс шорт и резко стянули их вниз.       Холодный воздух коснулся её кожи, но тут же сменился жаром его ладоней. Он провёл большими пальцами по внутренней стороне её бёдер, заставляя её вздрогнуть, а потом – одним движением раздвинул её шире.       — Тэхён… — её голос сорвался, когда он наклонился и провёл языком по самой чувствительной точке.       Она вцепилась в его волосы, спина выгнулась, но он не давал ей ни секунды передышки – его язык кружил, давил, заставляя её стонать всё громче.       — Тише, милая — он поднял голову, губы блестели. — Я только начал.       Но ей уже было всё равно. Она потянула его вверх, к себе, жадно примыкая к его губам, чувствуя на них свой же вкус.       Его руки скользнули под её бёдра, он приподнял её, и в следующий момент вошёл в неё резко, до самого конца. Она вскрикнула, ногти впились ему в спину.       — Вот так… — его голос был хриплым, дыхание горячим у её уха.       Он не давал ей опомниться – каждый толчок был точным, глубоким, заставляя её тело содрогаться. Стол скрипел под ними, посуда в шкафах звенела в такт их движениям.       Юмин уже не могла думать – только чувствовала, как внутри неё нарастает жар, как её тело сжимается вокруг него всё сильнее.       — Я… не могу… — её голос прервался, когда волна накрыла её, заставив всё тело затрястись в экстазе.       Тэхён не останавливался, его движения стали ещё жёстче, ещё беспощаднее, пока он сам не рухнул вслед за ней, прижимая её к столу так сильно, что у неё перехватило дыхание.       Он стоял, тяжело дыша, его лоб прижался к её плечу.       — Завтра… всё-таки пойдём в ресторан, — прошептал он, и она слабо рассмеялась.       — После такого ты ещё хочешь есть?       Он поднял голову, и в его глазах снова вспыхнул тот самый голод.       — Всегда.

***

      Раннее утро окутывало университет мягким, почти сонным светом. Сквозь высокие окна аудитории лилось золотистое сияние, пылинки медленно кружились в солнечных лучах, словно маленькие танцоры. В помещении царила приятная тишина — только звук открывающейся двери, лёгкий скрип обуви и негромкое гудение вентиляции.       Юмин, одетая в простую светлую рубашку, заправленную в бежевые брюки, стояла у большого холста, установленного на мольберте. Её длинные волосы были собраны в небрежный пучок, несколько прядей упрямо выбивались и обрамляли лицо. В руках — палитра и кисть. Она делала лёгкие мазки, время от времени оборачиваясь к своим ученикам, которые уже рассаживались за рабочими местами.       — Сегодня мы начнём с простого — учимся ловить настроение природы. — голос её был тёплым, спокойным, с ноткой вдохновения. — Пейзаж — это не только горы, деревья и небо. Это то, что вы чувствуете, когда на него смотрите. Попробуйте уловить свет. Он всегда расскажет вам историю.       На её холсте постепенно появлялся мягкий горный силуэт, утопающий в утреннем тумане. Слегка размытые мазки создавали эффект глубины и лёгкости. Ученики молча наблюдали за движением её руки — в нём было что-то чарующее.       — А если не получается передать глубину? — спросила одна из девушек, наклонившись над своим холстом.       — Попробуй приглушить цвета дальнего плана. Сделай их холоднее. Всё, что дальше от нас — бледнеет, как будто стесняется быть замеченным, — Юмин мягко улыбнулась и подошла к ученице, наглядно показав, как растушевать задний план.       — А небо всегда должно быть голубым? — спросил кто-то с задней парты.       — Совсем нет. Посмотрите на утро сегодня. Оно золотое, почти персиковое. А бывает серым, розовым, даже багровым. Вы не обязаны рисовать то, что видит глаз. Рисуйте то, что чувствует сердце.       Юмин вновь вернулась к своему холсту и повела кисть вверх — по небу, по мягким облакам, по золотому свету. Лицо её было сосредоточенным, но глаза сияли — она любила это. Любила моменты, когда можно делиться своим миром с другими.       В воздухе витал запах акрила, свежей бумаги и чего-то особенного — вдохновения. А в её сердце тихо и счастливо звенела мысль: «Я там, где должна быть».       — В пейзажной живописи главное — это свет и атмосфера, — говорила она спокойно, слегка наклоняясь к краю холста. — Попробуйте не просто рисовать горы, а почувствовать, как воздух ложится между вами и вершинами. Пейзаж — это не просто земля и небо, это ощущение.       Ученики, рассевшиеся за партами с бумагой и красками, внимательно слушали, кто-то делал заметки, кто-то уже пробовал мазки на бумаге.       — Госпожа Ким, — спросил один из учеников, подняв руку, — а если я хочу изобразить закат, нужно ли менять тональность зелени?       Юмин с мягкой улыбкой отложила кисть и подошла к столу парня, посмотрела на его работу.       — Да, замечательный вопрос. Всё зависит от цвета неба и источника света. При закате зелень будет теплее, с примесью оранжевого, иногда даже сиреневого. Ты можешь использовать охру, немного розового, разбавленного белилами...       Её голос слегка дрогнул. Она нахмурилась и замолчала. На секунду всё поплыло перед глазами. Юмин отступила назад, поставила ладонь на стол. Голова закружилась сильнее.       — Прошу прощения, я... мне нужно глоток воды... — она сделала шаг, но тут же остановилась, прижав руку к виску.       — Госпожа Ким? Вам плохо? — спросила девушка с первой парты, заметив, как Юмин побледнела.       Звук в ушах стал глухим, как под водой. Мир будто размывался и уходил вдаль. Ещё один шаг — и всё исчезло. Юмин потеряла равновесие и рухнула на пол, едва не задев мольберт.       — Госпожа Ким! — закричали ученики. Один из парней подбежал и подложил ей под голову свернутую кофту, другая девушка выскочила из аудитории, побежав за медсестрой.       Когда Юмин пришла в себя, всё вокруг было белым и тихим. Пахло антисептиками и жасмином. Она лежала на кушетке в медпункте, в голове всё ещё слегка шумело.       — Господи... Где я?.. Что случилось?.. — голос был хриплый, слабый.       Из-за занавески показалась Наён — медсестра, всегда собранная и сдержанная, в светло-голубом халате. Она подошла, сложив руки на груди.       — Очнулась, наконец. Успокойся. Ты грохнулась в обморок на уроке, прямо перед учениками.       — Боже… — Юмин резко села. — А как же дети?       — Не волнуйся, всё под контролем. Коллега уже подменил тебя, занятия закончились. Главное — ты в порядке. Не дергайся, а то снова свалишься.       — Я… Я даже не помню, как это случилось.       — У тебя просто резко упало давление. Ты вообще завтракала?       Юмин закусила губу.       — Нет... Сегодня с утра аппетита не было...       Наён вздохнула, как опытная мама, которая в сотый раз ловит на одном и том же:       — Вот и результат. Больше так не делай. Голодные художницы — не лучшее зрелище.       Юмин улыбнулась виновато и встала, потянувшись к сумке.       — Я больше не буду, обещаю. Спасибо тебе, Наён.       — И кстати, — с прищуром добавила медсестра, — твой муж уже мчится сюда. Ему сообщили, что ты «упала в обморок». Жди шторма.       Юмин ахнула и закатила глаза:       — Чёрт. Он сейчас всех на уши поднимет.       Юмин с осторожной поступью вышла из медпункта и направилась в преподавательскую комнату, чувствуя на себе усталость и остатки головокружения. Просторная, аккуратная аудитория с кремовыми стенами и светлыми шкафами была наполнена мягким жужжанием разговоров преподавателей, заканчивающих рабочий день. Кто-то пил кофе, кто-то листал бумаги, кто-то переодевался в более удобную одежду.       Юмин направилась к своему шкафчику, достала из него сумку и тут же услышала голос начальника учебного отдела — госпожи Мин, строгой, но справедливой женщины с гладко зачёсанными волосами и очками на тонкой цепочке:       — Госпожа Ким, подождите минутку. — Она подошла ближе, слегка нахмурив брови. — Мне сообщили, что вы потеряли сознание прямо во время занятия. Хотела бы уточнить, всё ли в порядке?       Юмин виновато кивнула и слегка улыбнулась, сжав ремешки сумки в руках:       — Да, простите. Сегодня с утра не позавтракала, вот и результат. Давление упало. Больше такого не повторится, обещаю.       — Убедитесь, что не перегружаете себя. Я понимаю вашу вовлечённость, но здоровье должно быть на первом месте, — уже мягче добавила госпожа Мин. — Возьмите завтра выходной, хорошо?       Юмин только собиралась поблагодарить её, как…       Хлопок.       Резко распахнулась дверь, и в комнату буквально ворвался Тэхён.       Все преподаватели, включая госпожу Мин, в изумлении замолкли и повернулись к нему. Он был в тёмном плаще, под которым виднелась строгая рубашка, его волосы были растрёпаны от ветра, а в глазах — тревога и отчаянная решимость.       — Юмин! — он подбежал к ней, даже не обратив внимания на остальных. — Ты в порядке? Что случилось? Как твоя голова?       Он уже держал её лицо в своих ладонях, осматривая глаза, щёки, лоб. Юмин едва успела выдохнуть от неожиданности, слегка покраснев:       — Всё в порядке, Тэ… Просто давление. Пожалуйста, не устраивай панику…       Но он не слушал. Его ладони мягко скользнули по её рукам, проверяя, дрожат ли они, а затем он обнял её, крепко и тепло, словно только так мог удостовериться, что она действительно в порядке.       — Ты меня напугала, — прошептал он ей в волосы. — Больше так не делай, слышишь?       Тем временем преподаватели столпились в одном углу, бросая взгляды на эту сцену.       — Это её муж?..       — Боже, какой красавец… Секс ходячий.       — Смотри, как он за неё волнуется…       — Хочу, чтобы и меня кто-то так обнимал… хоть раз в жизни.       Госпожа Мин кашлянула, словно напоминая о своём присутствии, но сама улыбалась уголками губ. Юмин, заметив, что все пялятся, тихо фыркнула:       — Тэ, все смотрят.       — Пусть смотрят, я волновался, — упрямо ответил он и наконец чуть отпустил её, но не убрал руки с её талии. — Ты сегодня со мной поедешь, никаких «сама дойду домой».       — Ладно, только давай сначала я до конца разберусь здесь, — улыбнулась она, чуть покраснев. — Я быстро.       Он кивнул, но не отходил от неё ни на шаг, пока она не закончила разговор с начальницей отдела. Тэхён ловил завистливые взгляды коллег и только самодовольно усмехался.       Когда они вышли из комнаты, преподавательская снова зажужжала.       — Это что-то из корейской дорамы, не иначе…       — Ну скажите, где таких берут?       А Юмин, глядя на идущего рядом с ней Тэхёна, тихо вздохнула и прошептала:       — Безумный ты человек, но я так тебя люблю.       Они неспешно вышли из здания университета, вечерний воздух был прохладным, но очень приятным — свежий, с лёгкой примесью весенней зелени и далёким запахом цветов с клумб у входа. Тэхён обнял Юмин за плечи, не отпуская её ни на шаг, как будто всё ещё не мог поверить, что она действительно в порядке. Подойдя к своей машине, он открыл ей дверь, как всегда — по-джентльменски.       — Ты уверена, что тебе лучше? — спросил он в третий раз, когда они тронулись с места.       — Да, Тэ. Уже всё хорошо, правда, — улыбнулась она, уклоняясь от прямого взгляда.       — Ладно… — он выдохнул. — Тогда предлагаю сегодня заказать твою любимую пиццу и посмотреть что-нибудь хорошее. Завтра же выходной.       — Звучит заманчиво, — мягко ответила она, прислонившись к окну. Но внутри её уже начинало слегка мутить.

***

      Дом встретил их мягким полумраком и уютом. Всё было тихо и спокойно — будто ничего и не случалось. Юмин сняла обувь, прошла вглубь дома, а Тэхён забежал на кухню проверить, оставалось ли ещё пиво в холодильнике, когда раздался звонок в дверь — приехал курьер с пиццей.       — О, вовремя! — прокричал он с порога. — Ты в душ?       — Нет, я просто немного прилягу.       Они устроились на большом диване в зале. Телевизор включился, загудел, и начался старый добрый фильм, который они оба уже видели, но всегда смотрели с удовольствием. Тэхён открыл коробку и предложил Юмин её любимый кусочек — с трюфельным соусом и хрустящей корочкой.       Но Юмин жевала с трудом, кусочки казались сухими, вкус — слишком насыщенным. Пицца, которую она боготворила, сегодня вызывала у неё лишь отторжение.       — Поставь на паузу. Я... в туалет, — выдавила она, отложив почти нетронутый кусок.       Тэхён с лёгким удивлением нажал на пульт, а Юмин поспешно вышла из комнаты, прижимая ладонь к животу.       В ванной было прохладно, и она тут же включила воду, чтобы умыть лицо. В зеркале отразилось её бледное лицо, под глазами легли тени. Всё казалось нормальным… до тех пор, пока вдруг не накатила волна тошноты. Резко. Без предупреждения.       Она едва успела схватиться за край раковины, а потом подбежала к унитазу. Всё, что съела, — пицца, немного газировки — вышло наружу. Руки дрожали, дыхание сбилось. Она осталась на коленях, упершись в холодный кафель, растерянная.       Может, это та лапша, которую она ела с Соён в дешёвой забегаловке?..       Или…       Нет. Мысль, как молния, пронеслась сквозь все логические доводы.       Нет. Нет. Не может быть.       Конечно, были вечера, когда они просто… забывали о презервативах. Были спонтанные ночи, когда страсть брала верх, и уж точно не до защиты. Но она списывала задержку на стресс и усталость. А теперь…       Юмин медленно встала, умылась снова, нацепила на лицо нейтральную улыбку и вышла из ванной. Тэхён сидел с пультом, поджидая её, его рука уже держала другой кусочек пиццы.       — Всё в порядке? — спросил он, поднимая брови.       — Ага… Наверное, просто устала. Или желудок расстроился.       — Хочешь чая?       — Нет, спасибо. Давай досмотрим фильм.       Она села рядом и прижалась к нему. Он обнял её, не зная, что в её голове уже вертелась лишь одна мысль:       Утром… Я сделаю тест. Просто… на всякий случай.

***

      Утро застало Юмин ещё до того, как солнце полностью поднялось над горизонтом. Она почти не сомкнула глаз — всё ворочалась, переворачивалась с боку на бок, думая, "а вдруг…". Но теперь, дождавшись, пока Тэхён, поцеловав её в висок, уехал по делам, она наконец поднялась с постели, быстро натянула худи поверх пижамы и выскользнула из дома.       Аптека находилась всего в двух кварталах, но путь показался ей длинным. Словно каждый шаг тянул за собой всё больше беспокойства. Взяв на кассе самый обычный тест и избежав взгляда фармацевтки, она вернулась домой. Всё происходило как будто в тумане — её действия были автоматическими.       Теперь Юмин сидела в уборной, на коленях перед полкой, на которой лежал тест. Она точно следовала инструкции, отметила про себя, что прошло уже нужное время... но всё равно не решалась взглянуть.       Руки дрожали. В ушах стучало. В груди — гулкое напряжение.       "Ну же, просто посмотри. Что может быть страшного?"       Она медленно протянула руку, словно боялась прикоснуться к какому-то артефакту, способному изменить всю её жизнь.       Тест был чётким. Ясным.       Одна полоска.       Не беременна.       Всё тело расслабилось, но вместе с облегчением пришло и смятение. Тогда в чём дело? Почему всё это? Почему я потеряла сознание? Почему мне было так плохо?       Она откинулась назад, прижалась спиной к стене. Несколько минут просто сидела в тишине, глядя на кафельный пол. Потом поднялась, пошла на кухню и нашла упаковку таблеток от возможного отравления — вдруг всё-таки та лапша с Соён была не такой уж свежей.       Выпив лекарства, она вернулась в спальню, закуталась в одеяло и включила телевизор, просто чтобы заглушить поток мыслей. На экране шла передача о путешествиях — кто-то рассказывал о японских гейзерах и горах, а Юмин, подложив под голову подушку, позволила себе впервые за день расслабиться.       Тепло, одеяло, телевизор — всё это постепенно отдаляло тревогу, и впервые с ночи она просто смотрела. С интересом. Без мыслей. Без страха.       Хотя в глубине души всё ещё оставался лёгкий холодок — если не беременность, то что тогда?..       Телефонный звонок заставил Юмин вздрогнуть. Она машинально дёрнулась, хватаясь за трубку — на экране светилось имя Тэхёна. Она быстро смахнула следы задумчивости с лица и ответила:       — Привет, милая.       — Привет, Тэ, — голос её был мягким, уже гораздо бодрее.       — Завтра у Юнги день рождения, — начал он с той особой интонацией, которая предвещала какую-то затею. — Я хочу устроить ему праздник. Ты же знаешь, он это терпеть не может, но, похоже, против Соён уже не попрёшь.       Юмин засмеялась:       — О да! В прошлом году она дала жару. Бедный Юнги спрятался в спальне, а она притащила в комнату шарики и начала петь.       — Именно. Поэтому, если ты не занята, не могла бы заказать все эти... праздничные штуки? Шарики, фонари, гирлянды — давай нарядим наш двор, как будто к нам едет голливудская делегация.       — Да хорошо, звучит отлично! Я позвоню Соён, мы вместе выберем. Готовься, она опять будет визжать от счастья.       — Ну вот и супер. Тогда до вечера, ладно?       — До вечера, целую.       — И я тебя.       Связь оборвалась, и Юмин с улыбкой положила телефон на столик.       Усталость отступила, как будто идея с праздником смахнула с неё остатки тревоги. Она уже знала, с чего начнёт: заказ шаров в форме сердца, светящиеся гирлянды вдоль забора, возможно — баннер "С Днём Рождения, Юнги! Прости, выбора у тебя не было". О, Соён точно это одобрит.       Она потянулась к телефону, чтобы набрать подругу, предвкушая визг на том конце провода.       Сегодня будет день подготовки. А завтра — веселье.

***

      Утро выдалось солнечным и по-настоящему праздничным. Лёгкий ветерок разгуливал между ветвями деревьев, раскачивая яркие ленточки и разноцветные флажки, которые уже были развешаны по периметру двора. Пахло свежескошенной травой, и с самого утра в воздухе витал предвкушаемый шум вечернего веселья.       Юмин в белой футболке и джинсовом комбинезоне, с закатанными рукавами, стояла на коленях перед клумбой, выравнивая гирлянду из лампочек. Соён, вооружённая степлером и кучей цветных бумажных фонариков, оживлённо крутилась возле входа на задний двор.       — О, вот этот угол обязательно нужно украсить золотыми лентами. Юнги обожает, когда всё сияет! — с энтузиазмом заявила Соён.       — Ты уверена? Он скорее закатит глаза, — хихикнула Юмин, вставая с земли и отряхивая колени.       — Тем более! — Соён подмигнула. — Чем больше шика, тем громче его "боже, Соён, ты серьёзно?"       Обе рассмеялись. Атмосфера была тёплой и лёгкой, как хорошее утро в доме, полном любви.       Юмин взяла в руки большой глиняный горшок с декоративной гортензией, собираясь установить его у входа, но внезапно её шатнуло. В глазах поплыло, и голова резко закружилась. Она попыталась удержаться, но горшок оказался слишком тяжёлым.       — Эй! Юмин! — Соён в одно мгновение оказалась рядом, подхватила цветок и аккуратно усадила подругу на ближайший стул. — Ты в порядке?       — Да, просто голова... я не завтракала. — Юмин прижала ладонь ко лбу, тяжело дыша.       — Ты меня уже пугаешь. Может, правда — к врачу?       — Не надо. Просто воды, пожалуйста.       Соён схватила бутылку с лимонной водой с соседнего столика и протянула Юмин. Та сделала несколько глотков, чуть пришла в себя. Соён обеспокоенно смотрела на неё, но решила не давить.       — Всё, перерыв. Я, между прочим, принесла твои любимые булочки с курицей.       Юмин слабо улыбнулась:       — Ты — спасение.       Они зашли в дом. На кухне уютно пахло кофе и специями. Юмин заварила кофе — чуть дрожащими руками, но уже бодрее. Горячий напиток и ароматные булочки быстро вернули краски на её лицо.       — Тебе легче? — Соён внимательно наблюдала за ней.       — Да, правда. Просто голод.       — У вас тут шикарно, — со вздохом сказала Соён, разглядывая сад через окно. — Когда-нибудь я всё-таки уговорю Юнги построить дом рядом. Вот увидишь!       — Он против?       — Та ну, он как старый дед: "мне и так хорошо, зачем эти стройки, соседи, шум..." — Соён передразнила его, вызывая громкий смех Юмин.       — Под твоим напором он не устоит. Прогнётся, как и всегда.       — А у вас с Тэ как? Всё хорошо?       — Да, у нас всё… — Юмин не успела договорить — к горлу резко подступила тошнота. Она вскочила и молча метнулась в ванную.       Соён, встревоженная, вбежала следом, но остановилась у двери.       — Юмин… ты случайно не беременна?       Юмин, всё ещё сидя на полу у унитаза, тяжело дыша, чуть не засмеялась:       — Делала тест вчера. Одна полоска. Так что... неа.       — Слушай, ну серьёзно, тебе стоит провериться у врача. Это не шутки.       — Я знаю. На следующих выходных пойду, обещаю.       Соён помогла ей подняться, и вскоре обе девушки снова вышли на улицу. Они продолжили украшать двор — развешивали шары, ставили фонарики и прикрепляли баннер. И пока солнце поднималось выше, а двор превращался в сказку, Юмин на время забыла о своём странном состоянии — ведь впереди был день, полный сюрпризов.

***

      Солнце клонилось к закату, мягко окрашивая сад в золотисто-розовые тона. Фонарики уже начали светиться — сначала блекло, но с каждой минутой ярче, заполняя пространство уютным мерцанием. Повсюду были развешаны гирлянды, воздушные шары, золотые ленты и фонарики. Центром украшений стал длинный деревянный стол, уставленный закусками, напитками и большим праздничным тортом с надписью "Юнги, тебе не сбежать!".       Гости уже расселись по саду — друзья, коллеги, знакомые. Звучал лёгкий джаз, и в воздухе чувствовалась предвкушаемая радость момента. Но всё внимание переключилось, когда Юмин с Соён повели в сад главного героя вечера.       — Осторожно, тут ступенька! — предупредила Юмин, ведя Юнги за руку. На его глазах была повязка — плотная, чёрная, как он сам и любил одеваться.       — Я чувствую подвох, — бурчал он, держась за руку Соён. — У меня предчувствие, что я в эпицентре заговора.       — Ну вот, и испортил сюрприз, — ехидно отозвалась Соён. — Шшш, молчи и шагай. Почти пришли.       — Только не скажи, что вы привели сюда клоунов или, боже упаси, стриптизёра.       — Ага, и ещё хор школьников, исполняющих тебе "Happy Birthday" в стиле R&B.       — Ужас.       — Терпи, дедушка!       Юнги обречённо вздохнул, и в этот момент Соён хлопнула в ладоши. Все вокруг разом стихли.       — Три… два… один…       Юмин аккуратно сняла повязку с глаз Юнги, и тот моргнул от резкой смены освещения. Первое, что он увидел — десятки улыбающихся лиц, шарики, баннер, огни… и огромный торт с его именем.       — С днём рождения! — хором закричали гости.       Юнги остолбенел. Он моргнул ещё раз и повернулся к Соён, которая сияла как самая яркая гирлянда на этом празднике.       — Я знал, что вы что-то мутите… — пробормотал он, но уже с тёплой улыбкой. — С ума сошли. Все.       — Добро пожаловать на собственную казнь, любимый, — усмехнулась Соён, беря его за руку. — Здесь только близкие. Только те, кто не отпустит тебя без тоста, подарка и крепких объятий.       Юнги сдался. Он вздохнул и прижал Соён к себе:       — Ну, если уж попался — буду праздновать до конца. Но ты за это мне обязана минимум месяц делать массаж ног.       — А я думала — признание в любви под дождём, но ладно, и так сойдёт!       Гости вновь рассмеялись, музыка чуть прибавила громкость, и вечер медленно, но уверенно начал расцветать своим уютом, светом, смехом и теплом.       Ночь опустилась на их уютный дом мягким бархатным покрывалом. В саду, где ещё пару часов назад звучал смех и вспыхивали гирлянды, теперь царила тишина. Только редкие огоньки мерцали в кустах, будто напоминая о прошедшем празднике.       Юмин и Тэхён остались вдвоём. Он подошёл к ней с двумя бокалами вина, один протянул ей.       — За чудесный конец этого дня, — произнёс он, глядя ей в глаза.       Они чокнулись, глухо звякнув стеклом. Юмин отпила немного, улыбнулась, но в её глазах уже читалась странная усталость.       — Ты была такая красивая сегодня, — прошептал Тэхён, мягко касаясь её талии. — Я готов был взять тебя прям здесь, среди шариков и гирлянд.       — Тэхён, ты как обычно… — начала она с улыбкой, но не договорила.       Внезапно она резко поставила бокал на стол, прикрыв рот ладонью, и её повело.       — Юмин? — он шагнул к ней.       Но она уже отступала назад, пошатываясь. Тэхён с испугом смотрел, как она поворачивается и, не успев даже дойти до ступеней, теряется за кустами — и его сердце сжалось, услышав, как её стошнило.       — Милая! — он бросился к ней, но она подняла ладонь, останавливая.       — Я… просто перепила. Всё в порядке. Выпью обезболивающее — и пройдёт.       Он стоял рядом, не веря ни единому её слову.       — Не обманывай меня, — его голос был спокоен, но стальной.       — Я честно… в порядке. Просто… опьянела.       — В университете ты тоже от вина в обморок падала? — спросил он, глядя на неё сверху вниз.       Юмин нахмурилась и на секунду резко вскинула голову:       — Я же сказала, что всё хорошо!       — Ким Юмин! — в его голосе впервые за вечер прозвучала настоящая строгость. — Ты сейчас замолкаешь. И слушаешь меня. Я поверю тебе на этот вечер. Но завтра ты едешь со мной к Усону. Ты поняла меня?       Она кивнула, немного прикусив губу:       — Ладно. Я поняла.       Тэхён вздохнул, приобнял её за плечи, поцеловал в висок.       — Умница. А теперь — на боковую. Я отнесу всё на кухню, ты иди и ложись.       Юмин молча направилась в дом, чувствуя, как всё внутри продолжает сжиматься. В ней было много тревоги… и не меньше надежды.

***

      Юмин и Тэхён вошли в кабинет УЗИ, ощущая лёгкое напряжение. Врач — женщина средних лет, с добрыми глазами и приветливой улыбкой, пригласила Юмин лечь на кушетку и приготовиться к процедуре.       — Садитесь рядом, молодой человек, — сказала она Тэхёну, увидев его растерянный взгляд. — Не стойте, занимайте место.       Тэхён с улыбкой в ответ кивнул и сел рядом с Юмин, заметно напряжённый. Он сдерживал своё беспокойство, ведь они оба всё ещё не понимали, что происходит. Врач натянула перчатки и, аккуратно повернувшись к Юмин, обратилась к ней с вопросом.       — Так что у нас? Жалобы есть?       Юмин немного нерешительно ответила:       — Кажется, сильное отравление...       Женщина молча размазала гель по животу Юмин и приложила ультразвуковой датчик. Аппарат слегка похлопал, и вдруг на её лице появилась улыбка.       — Да, вы правы. И вашему отравлению уже 5 недель. Поздравляю, — сказала она с лёгким оттенком радости в голосе, и на секунду Юмин замерла.       — Что? — выдохнула Юмин, не веря своим ушам.       Женщина повторила, понизив голос, будто бы не хотела верить своему собственному заявлению:       — Вы беременны, поздравляю.       Всё вокруг мгновенно будто остановилось. Юмин не могла поверить тому, что только что услышала. Она и Тэхён обменялись ошеломлёнными взглядами, не зная, как реагировать. Молча они смотрели друг на друга, пытаясь осознать происходящее.       Тэхён был в шоке. Его лицо побледнело, а затем на мгновение покраснело от волнения. Он не знал, что сказать. Это было так неожиданно, что разум не мог сразу усвоить информацию.       Через несколько секунд тишины Тэхён неожиданно вскочил с места и буквально запрыгал от радости.       — Ты серьёзно?! Это реально?! Мы… Мы будем родителями? — его голос был полон счастья и удивления.       Юмин почувствовала, как её сердце забилось быстрее, но сейчас она испытывала скорее растерянность и волнение. В её голове метались мысли, но радость от того, что они ждут ребёнка, все же начала постепенно пробиваться сквозь страх и сомнения.       Тэхён, не удержавшись, подошёл к Юмин, встал на колени перед ней и крепко обнял, чуть ли не поднимая её с кушетки.       — Мы будем родителями, Юмин. Ты даже не представляешь, как я счастлив! — его голос был полон эмоций, и это было искренне.       Юмин почувствовала, как её тело расслабляется, когда Тэхён держал её в объятиях. Постепенно на её лице появилась лёгкая улыбка. Она понимала, что эта новость перевернула их жизнь, но она была не одна. Рядом был Тэхён — и он тоже был счастлив. Тэхён не мог сдержать волну эмоций, и когда врач продолжала осматривать результаты, он буквально напал на неё с вопросами:       — А всё ли в порядке с ребёнком? Он здоров? Это нормально, что она так себя чувствует? Что нам делать? Как мы должны подготовиться? Юмин, ты ведь должна быть в порядке, я… я не знал, что сказать!       Врач улыбнулась, заметив, как переживает Тэхён, и постаралась успокоить его:       — Всё нормально, молодой человек, не переживайте. Эти симптомы — вполне обычные для ранних стадий беременности. Небольшие проблемы с самочувствием могут быть связаны с гормональными изменениями. Ничего страшного. Вам, конечно, нужно следить за состоянием Юмин и помогать ей отдыхать.       Тэхён продолжал переживать, не зная, как правильно реагировать:       — Но что мы должны делать? Я хочу, чтобы она чувствовала себя лучше! Нужно ли что-то изменить в её питании? Есть какие-то особые рекомендации для её здоровья? Я буду следить за каждым шагом, Юмин, ты только скажи мне, что нужно!       Врач снова улыбнулась.       — Никаких резких изменений. Пусть она продолжает следовать обычному режиму, но с добавлением витаминов, которые я выпишу. Обязательно следите, чтобы Юмин не голодала, иначе её самочувствие может ухудшаться. А также важно избегать сильных стрессов и перегрузок.       Тэхён кивнул, запоминая каждый совет.       — Я буду её поддерживать. Я буду с ней, она не будет переживать. Я позабочусь о ней. А что насчёт работы? Ей нужно отдыхать, правда? Может, ей стоит побыть дома какое-то время?       Врач кивнула.       — Да, пусть она немного отдохнёт. Ранние недели беременности — это время, когда женщине нужно больше отдыхать и заботиться о своём теле. Пожелайте Юмин много покоя и поддержите её. Это будет важно для обоих.       Тэхён вздохнул с облегчением, хотя он ещё не до конца осознавал, насколько всё это серьёзно. Но, несмотря на тревогу, он чувствовал, что теперь он знал, что делать, и что он будет рядом с Юмин на каждом шагу.       — Спасибо вам, доктор, — сказал он, когда врач закончила осмотр и сняла перчатки. — Мы будем следить за её здоровьем. Спасибо за поддержку.       Доктор улыбнулась и ещё раз напомнила:       — Главное — это поддержка, отдых и забота. Всё будет в порядке.       Тэхён, ощущая внутри прилив радости и волнения, вернулся к Юмин, подойдя к ней с осторожностью, будто всё ещё не мог поверить в то, что их жизнь уже изменилась навсегда. Тэхён крепко обнял Юмин и, не дождавшись, пока она придёт в себя от шока, подхватил её на руки. Её удивлённый взгляд встретился с его, и на мгновение она не могла понять, что происходит.       — Ты просто не представляешь, как я счастлив, — сказал Тэхён, его голос был полон эмоций. — Теперь у меня будет две любви. Ты и малыш.       Юмин чувствовала, как её сердце заколотилось, а глаза на мгновение наполнились слезами. Её разум ещё не совсем осознал всю тяжесть и радость ситуации, но она уже могла почувствовать, как Тэхён сжимает её в своих объятиях с такой нежностью, что никакие слова не могли передать этого ощущения.       — Ты… Ты правда счастлив? — её голос звучал немного неуверенно, хотя она старалась держать себя в руках.       Тэхён посмотрел на неё с сияющим выражением лица, словно готов был выйти на весь мир с этим счастьем. Он наклонился к ней и поцеловал её в лоб.       — Счастлив? Это меньшее слово, чтобы описать, как я чувствую себя прямо сейчас. Я готов сделать всё, чтобы ты и наш малыш были в безопасности и счастливы.       Юмин крепко обняла его в ответ, на мгновение забыв обо всём. Тэхён не отпускал её, пока не дошли до машины, его шаги были быстрыми и уверенными. Казалось, что он готов был перенести горы, лишь бы она чувствовала себя в безопасности.       Когда они сели в машину, Тэхён повернулся к ней и снова улыбнулся. Он не мог остановиться от счастья, его глаза сияли.       — Ты и я, и наш малыш... Мы будем одной командой, Юмин. Я буду с тобой и поддерживать тебя, несмотря на что. Мы справимся с этим вместе.       Юмин улыбнулась, почувствовав, как её сердце наполняется теплом от этих слов. Несмотря на всю суматоху, она чувствовала себя в надежных руках, и это было для неё самым важным.       Она прижалась к его плечу, и вместе они поехали домой, готовые к новым испытаниям, но уже с уверенностью, что вместе они смогут преодолеть всё.

***

      Юнги и Соён сидели в уютном ресторане, наслаждаясь вкусной едой и общением. Тихий смех и разговоры переполняли атмосферу, но когда Тэхён вдруг поднял взгляд и посмотрел на них, все внимание друзей сразу переключилось на него.       — Юнги, Соён, — начал Тэхён, его голос был серьёзным, — в общем-то, я позвал вас сюда, чтобы кое-что обсудить.       Юмин нервно сжала его руку под столом, её сердце чуть быстрее забилось, как если бы она интуитивно чувствовала, что будет нечто важное. Все взгляды сосредоточились на Тэхёне, и они с нетерпением ждали, что он скажет.       — Юмин беременна, — произнёс Тэхён, не выдержав паузы. — Мы станем родителями.       Юнги, не успев проглотить лапшу, немедленно закашлялся, его лицо покраснело, а глаза чуть не вылезли из орбит. Он снова сделал пару судорожных вдохов, пытаясь восстановить дыхание, в то время как Соён, сидя в шоке, не сразу осознала произошедшее. Она просто смотрела на Тэхёна с открытым ртом, не в силах поверить в слова, которые только что произнесли.       Прошло несколько секунд, прежде чем Соён, окончательно осознав, что произошло, встала со своего места, игнорируя взгляд окружающих. Она подбежала к Юмин и крепко обняла её, не скрывая своей радости.       — Не может быть! Я так рада за вас! — воскликнула она, слегка слезливым голосом. Соён не могла остановиться, обнимая и целуя Юмин, а затем и Тэхёна, который сидел рядом.       Юнги, наконец, откашлявшись и вернувшись в себя, выпил глоток воды. Он взглянул на своих друзей, снова улыбаясь.       — Суки, хоть бы по спине постучали, — сказал он, уже с лёгким смехом в голосе. — Я очень рад за тебя, брат. — Он протянул руку Тэхёну, крепко сжимая её в знак поддержки и радости.       Тэхён улыбнулся и крепко пожал руку Юнги.       — Спасибо, брат. Мы сами в шоке, но всё будет хорошо. Юмин и малыш в порядке. Всё будет нормально.       Юмин улыбнулась, чувствуя, как волнуется её сердце, но радость и поддержка со стороны друзей наполнили её душу теплом. Она чувствовала себя в полной безопасности рядом с Тэхёном, зная, что всё будет хорошо, благодаря их любви и поддержке друг друга.       Все сидели за столом, обменивались взглядами и смеялись, а атмосфера в ресторане наполнилась особой радостью и волнением. Тэхён, Юмин, Юнги и Соён были счастливы, не только из-за предстоящего малыша, но и из-за того, что их дружба продолжала оставаться сильной, как когда-то.       — Ну что, давайте отметим это, — сказал Тэхён, поднимая бокал.       — За вас, за вашего малыша и за нашу дружбу! — добавил Юнги с улыбкой.       Все подняли бокалы, чокнулись, и смех снова наполнил ресторан. Этот момент стал важной вехой в их жизни, но они знали одно — впереди у них были только лучшие дни, полные любви и радости.