Осквернение

— Не забываешься ли ты, избранник Мой? В этот раз шипящий голос из теней сопровождался тянущим ощущением удушения. Как будто кто-то затягивал на шее удавку. — Я могу предположить, что заточенный свет стал тебе интереснее твоей изначальной цели. — Не стоит, — хмыкнул Эрнстманн, закашлявшись, — мир земной мне все еще важнее. — Но заглядываешься ты на мир Небесный. Резкое движение, давящее чувство на шее. Как будто кто-то дернул за поводок. Хотя почему «кто-то»? Только одно создание позволяло себе подобную беспардонность в отношении ученого. — Тебе хочется покорить и его, Я это знаю. Но ты не посмеешь осквернить снизошедшего вестника. Запятнаешь его свет — и все твои труды пойдут прахом. Он все же решил явиться во плоти. Та же бледная кожа, те же светлые волосы, та же высокая фигура; только во взгляде нет ни тепла, ни спасения, и от касаний его, не обременённых металлом и проводами, веет холодом. — Раз ты столь желаешь посланника Небес, Я окажу милость тебе. Ибо Мое существование было первым средь носителей воли Творца. Обернув сломанные крылья вокруг Эрнстманна, вцепившись одной рукой в его взъерошенные волосы, первый из падших почти что впился в губы человека, будто бы желал вытянуть из того весь оставшийся воздух. — Тебе лучше помнить, что для спасения вашего рода избран ты был Мною.