Осколки холода

Утро выдалось серым. Солнце не взошло — не осмелилось, словно даже небо чувствовало: в городе что-то не так. Я вышла из квартиры позже обычного. Сон не приходил всю ночь. Я ворочалась, слушала каждый звук за окном, ловила в тенях силуэты. Постоянно оглядывалась. Будто чувствовала — за мной следят. Паранойя? Или правда? На улице всё казалось привычным: булочная на углу, женщина с пуделем, велосипедист с наушниками. Но внутри меня всё было чужим. Я стала чужой даже себе. Нервы натянуты до предела. На остановке метро было много людей. Я шагнула в сторону, чтобы достать наушники, и столкнулась с кем-то плечом. Мужчина. Высокий. В кожаной куртке. Он обернулся. Не извинился. Не ушёл. — Дженни Робинс? — сказал он, голос хриплый, будто прокуренный до предела. Я не ответила. Внутри всё сжалось. Откуда он знает моё имя? Он посмотрел мне в глаза. Спокойно. Слишком уверенно. — Том просил передать. Я замерла. — Он сказал: “Если лёд не хочет таять… его можно разбить.” Пауза. — Он терпеливый, но не любит, когда с ним играют. Моя кожа покрылась мурашками. — Что Вы хотите этим сказать? — Я пыталась говорить твёрдо, но голос чуть дрогнул. Мужчина усмехнулся. — Просто предупреждение, красавица. Пока — только слова. Он сделал шаг назад, словно исчез в толпе. А я осталась стоять. В руках — наушники. В голове — гул. Разбить. Не растопить. Не обнять. Разбить. На работе я была как машина. Не чувствовала ног. Не слышала клиентов. Только смотрела. Смотрела по сторонам. Ожидала, что он появится. Или кто-то другой. Карла заметила. — Ты как привидение, — прошептала она. — Что случилось? Я не ответила. Не могла. Что я должна была сказать? Что за мной следят? Что Том шлёт мне угрозы? Ты же хотела быть льдом, Дженни? Вот и держись. Вечером я вышла одна. В переулке сзади слышались шаги. Один. Второй. Я обернулась — никого. Сердце билось где-то в горле. Руки дрожали. Я прижала их к телу, будто могла удержать себя в этой реальности. Он хочет, чтобы ты боялась. Он делает это нарочно. И всё же, страх был не игрой. Он был настоящим. Как холод под кожей, как нож, что медленно подносят к горлу. Я добежала до квартиры. Заперла дверь на все замки. Проверила окна. Закрыла шторы. Проверила телефон. Ноль сообщений. Но на экране — новый контакт. Без имени. Только цифры. И точка. «Я рядом.» Я стояла посреди комнаты. И впервые не знала, что делать. Я не была льдом. Я была стеклом. Хрупким. И он знал, куда ударить. 🎰 Казино светилось, как всегда. Огни, карты, фишки, смех. А внутри — тяжесть. Она не проходила ни днём, ни ночью. После угрозы… я не могла быть прежней. Каждое слово Карлы, каждый взгляд игроков, каждый шаг — всё казалось попыткой проверить мою хрупкость. Но я всё ещё держалась. Потому что если я дрогну — он победит. Вечер шёл спокойно, насколько это возможно в таком месте. Я разносила напитки. Улыбалась, как по инструкции. Но внутри я была камнем. Холодным, тяжёлым. Подошла к одному из столов, где сидели мужчины лет пятидесяти. Один из них — с сединой в висках, в дорогом костюме — щёлкнул пальцами: — Эй, ангелочек, принеси-ка нам бутылочку текилы. Только побыстрее. Я кивнула, развернулась. Уже в спину услышала, как они обсуждают мой зад. Типичный вечер. Просто типичный вечер. Когда я вернулась с бутылкой, он улыбнулся: — Какая ты у нас послушная. И красивая. А ну-ка, повернись… Он протянул руку и схватил меня за талию, притянул к себе. Его пальцы были жирными, тяжёлыми. Я замерла. — Ммм, а ты тёплая, несмотря на свой холодный взгляд, — прохрипел он, сжимая сильнее. — Пустите меня, — прошептала я. Но он только усмехнулся: — А если нет? Я собиралась оттолкнуть его, когда произошло это. Гул толпы стих. — Убери руки, — раздался за моей спиной голос. Глубокий. Лёгкий. Но в этой лёгкости звучала угроза. Я обернулась. Том. Он стоял всего в нескольких метрах. Взгляд — прямой. Молчащий. Хищный. Мужчина за моим плечом дернулся: — О, Том, это твоя?.. Я ж не знал… — Он попытался отмахнуться, но было уже поздно. Том подошёл, схватил меня за локоть, отодвинул мягко, но властно. И в ту же секунду, когда я оказалась в стороне, его кулак врезался в лицо мужчине. Удар был быстрый. Резкий. Точный. Тот зашатался, кровь пошла из носа. Карты рассыпались по столу. — Не трогай. Её. Никогда. — Том выговаривал каждое слово, как выстрел. Игроки за столом молчали. Никто не вякнул. Потому что Том был не просто клиент. Он был хозяином. Мужчина вытер кровь, пробормотал что-то и поспешно ушёл. Я осталась стоять. Сердце — в горле. Руки — дрожат. Том повернулся ко мне. Глаза — тяжёлые, чёрные, как ночь без звёзд. — Ты в порядке? — тихо. Я кивнула. Он смотрел. Просто смотрел. А потом… пошёл прочь. Молча. Без объяснений. Позже, в раздевалке, Карла подошла ко мне. — Видела? — её голос — тихий, почти завистливый. — Он вышел из своего логова. Ради тебя. Я ничего не сказала. Но внутри всё горело. Не от страха. От чего-то другого. Пламя приближается. В ту ночь я долго сидела в раздевалке, пока все разошлись. Карла уже переоделась и убежала, бросив на прощание сдавленное: — Не бойся, он не тронет тебя. Если только ты сама не захочешь, чтобы он тронул. Дверь хлопнула, и я осталась одна. В отражении зеркала я почти не узнала себя. Взгляд был другим — напряжённым, пронзённым тенью. Почему он это сделал? Что за демон вырвался из его мраморного спокойствия, когда он увидел, как меня трогают? Я не просила. Не звала. Но… он пришёл. И самое странное — не это. А то, что мне стало легче. Я почувствовала себя в безопасности, хотя только что он сломал челюсть другому человеку. Это ненормально, Дженни. Ты путаешь защиту с собственностью. Он не защищал тебя — он защищал то, что считает своим. Я встала. Пальцы дрожали, когда застёгивала пуговицу на блузке. Мне нужно поговорить с ним. Я не хочу быть мишенью. Я не хочу, чтобы кто-то ещё пострадал. Я не хочу, чтобы мои колени подкашивались от одного его взгляда. Зал казино наполнялся шумом карт, фишек и хриплого смеха игроков. Том сидел за своим покерным столом — как всегда, в окружении мужчин, которые боялись его, и женщин, которые смотрели на него, будто он сделан из золота. Он курил. Дым медленно поднимался вверх, обволакивая его лицо полутенью. Я шла к нему медленно, почти не дыша. Он не смотрел в мою сторону. Или делал вид. Но я чувствовала — он знал, что я иду. Я подошла ближе. Сердце стучало громче фишек. — Нам нужно поговорить, — сказала я тихо, но ровно. Он повернул голову. В его глазах — ни удивления, ни раздражения. Только та же тишина, будто он меня ждал. Он кивнул и откинулся на спинку кресла, сделав приглашающий жест. — О чём именно? — его голос был гладким, глубоким, как чернила. Я собиралась открыть рот… но не успела. — Девушка! — прервал кто-то сбоку. — Принесите мне двойной виски! Срочно! Уже час жду! Я резко обернулась. Мужчина в рубашке, пьяный, с лицом, в котором не было ничего, кроме усталости и раздражения. Я почувствовала, как Том медленно напрягается рядом. Он не двинулся. Но я почувствовала — он уже наготове. Я подняла ладонь, не глядя на Тома. — Всё в порядке, — тихо сказала я. — Я вернусь. И ушла — не убегая, но быстро. Слишком быстро. В подсобке я наливала виски, ругая себя. Почему я ушла? Почему дала себя прервать? Почему боюсь смотреть в эти глаза, в которых нет правил? Я вернусь к нему. Я должна. Но не сегодня. Сегодня мне нужно вспомнить, кто я.