Будем незнакомцами?

Я чувствовала его взгляд на себе. Он будто меня прожигал. Изучал. Я опустила голову и посмотрела на свои руки. Зачем мне такие проблемы? Я не должна с ним связываться. Вдруг у меня будет точно такая же судьба как у Кэти? Я сделала глубокий вдох и посмотрела прямо в глаза Тома. Он был спокоен, но я знала, что это лишь маска от нарастающего напряжения.  — Том, — я начала тихо, чтобы он не разозлился сразу. — я надеюсь ты поймешь мой выбор. Я не хочу оставаться рядом с тобой. Ты…опасен.  Взгляд. Его взгляд снова меня прожигал. Но не с интересом, а с пылающей яростью.  — Хорошо, я тебя понял. Будем незнакомцами.  И он ушел. Не попрощался, ничего не сказал напоследок.  «Будем незнакомцами…» Я закрыла за ним дверь и прижалась спиной к холодному дереву. Сердце грохотало, как будто я пробежала марафон. В комнате вдруг стало пусто — не от того, что он ушёл, а от того, как он ушёл. Глухо. Резко. Словно вырезал себя из моей реальности без наркоза. Я отвергла его. Сама. Осознанно. И теперь он, возможно, воспринимает меня как чужую. Незнакомку. Просто ещё одну женщину, не сумевшую выдержать его пламени. Но разве это плохо? Я пыталась убедить себя, что да — это правильно, логично. Что мне не место в его жизни, а ему не место в моей. Но когда на следующий день я вошла в казино и увидела, что он уже здесь… всё, что я внушала себе за ночь, рассыпалось в прах. Он сидел у покерного стола, спиной ко мне, облокотившись на спинку кресла, с сигаретой в пальцах. Говорил с кем-то. Смех его был чужим. Холодным. Будто я — ничто. Будто меня никогда и не было в этой комнате. В его жизни. В его голове. Но… чувствовалось, как его тень лежит на мне. Всю смену я ловила на себе взгляды. Не его напрямую — нет. Он не смотрел. Ни разу. Но что-то в воздухе подсказывало: он рядом. Он знает, где я. Он следит. Карла подошла ко мне на перерыве, держала поднос с пустыми бокалами и тихо шептала: — Он будто врежет взглядом. Даже не глядя. Я только хмыкнула. — С чего ты взяла? — Дженни, он — не из тех, кто “просто отпускает”. Он не из тех, кто забывает. Я не ответила. Только натянуто улыбнулась и ушла за барную стойку. Привычные движения — руки, стаканы, лед — всё делалось на автомате. В голове только он. Его глаза. Его голос. Его слова: «Я всегда рядом». И он был. Где-то здесь. Невидимо. Ощутимо. Позже я села у барной стойки — перерыв, короткий глоток воздуха. Карла подсела рядом. Мы переглянулись, и она, улыбаясь, сказала: — Кстати. Вчера с одним парнем виделась, официантом с другого этажа. Такой милый. Я бы не отказалась с ним кофе выпить. Я хихикнула, подыгрывая: — Ты только о работе не забывай. А то наш заведующий тебя сожжёт взглядом. — А ты? — Карла повернулась ко мне. — Уж прости, но ты выглядишь так, будто готова сама кого-нибудь сжечь. Не думала о ком-нибудь ещё? Ну, симпатичных парнях, например? Я оперлась на локти, закусила губу и прошептала: — Иногда думаю. О других. О свободе. О том, как было бы, если бы… — Если бы не он? Я посмотрела в бокал, не в силах ответить. И не заметила, как за углом бара мелькнула тень. Кто-то остановился там. Кто-то, чьё дыхание затаилось. Кто-то, кто слышал каждое слово. Том. Он стоял неподвижно, спрятавшись от глаз, но его грудь едва заметно вздымалась. Его кулаки были сжаты. А глаза — жгучие, тёмные, как шторм, — следили за мной из тени, с той же одержимостью, от которой меня бросало в дрожь. — Ну, а что насчёт Тейлора? — подмигнула Карла, отпивая кофе. — Скажи, что он не твой тип, и я тебе не поверю. Я усмехнулась, немного расслабившись. — Тейлор? Да, у него улыбка такая… хм, правильная. Белоснежная. Словно рекламирует зубную пасту. Но, может, слишком правильный. Слишком… гладкий. — Ну, да, он как обёртка от шоколадки — красивая, но внутри один воздух, — засмеялась Карла. — А Спенсер? Высокий, с этим вечным расстёгнутым воротником… У него взгляд такой… хищный. — Он флиртует со всеми, — покачала я головой. — Но ты права. Этот его низкий голос… будто специально тренировал. — А Филипп? Мой личный фаворит, между прочим, — Карла мечтательно закатила глаза. — У него такие руки… Я прямо представляю, как он держит их на талии. — Филипп милый, — согласилась я. — Но какой-то отстранённый. Будто живёт в своей голове. Интроверт. — Эдвард, — не сдавалась Карла. — Чистый британец. Всегда в костюме, волосы как из салона, и вечно пьёт чай. Это что-то. — О, он слишком вежлив. Будто боится лишний раз моргнуть, чтобы не показаться навязчивым. Хотя… стиль у него, да, шикарный. — Остался Бэн, — сказала Карла, опершись подбородком на руку. — Наш бармен-сердцеед. Как тебе его борода и глухой голос? — Бэн? Слишком самоуверенный. Слишком… знает, что нравится. Это раздражает, — я улыбнулась, хотя поймала себя на том, что мысленно отметила, что он действительно чертовски харизматичен. Карла рассмеялась и встала. — Ладно, хватит мечтать. Мне пора отнести это на третий стол. Но если кто-то из них пригласит тебя на свидание — обещай, что скажешь мне первой! — Обещаю, — я рассмеялась. Она ушла с подносом, растворившись среди гостей и света. А я, всё ещё улыбаясь, провела ладонью по волосам… и вдруг ощутила что-то странное. Лёгкую дрожь в груди. Как будто напряжение, о котором я забыла на мгновение, снова вернулось, прокравшись исподтишка. Я повернула голову в сторону угла, где раньше чувствовала чьё-то присутствие. Тени больше не было. Никого. Пусто. И всё же… меня не покидало ощущение, будто кто-то уже был там. Смотрел. Слушал. Впитывал каждое слово. А теперь исчез — тихо, незаметно, как только я отвернулась. Словно тень в тени. Словно он. 🎰 Салфетка скользила по лакированной поверхности стола в VIP-зале. Каждый её круг — как будто способ вытеснить тревогу из груди, приглушить мысли. Я оставалась наедине с тишиной. Остальные официантки уже вышли в основной зал, и только глухой гул далёких голосов напоминал, что я не одна. Но тишина здесь была другой. Густой. Давящей. И вдруг… я ощутила. Будто кто-то стоит за моей спиной. Близко. Слишком близко. Я резко обернулась. Пусто. Ни единого движения, ни тени. Лишь мягкий свет ламп отражался в стеклянных бутылках за баром. Я задержала дыхание, пытаясь убедить себя, что это просто усталость. Просто воображение. Молча продолжила вытирать стол, сжав зубы. Но всё тело будто натянуто, как струна. Пальцы дрожали. Сердце билось в висках. И тут… всё словно сдвинулось. В груди появилось странное ощущение — как будто я выпила не вино, а нечто другое. Тяжёлое, вязкое. Чуждое. Не моё. Мир начал наклоняться, как будто под ногами исчез пол. Предметы потеряли чёткость. Свет стал ослепительным, а потом… потух. Я не помню, как упала. Только внезапную тишину внутри головы. Ни мыслей, ни чувств. Темнота. Но даже в этом беспамятстве я почувствовала. Телом, не разумом. Сильные руки. Они подхватили меня, как будто я ничего не весила. Грудь прижалась к чьей-то твёрдой груди, голова безвольно склонилась на плечо. И запах… Боже, этот запах. Сигареты и тёплая, дорогая кожа. Этот тонкий, едва уловимый аромат, от которого внутри всё сжималось и горело. Слишком знакомый. Слишком… Я не могла открыть глаза. Не могла сказать ни слова. Но знала — это он. Это его ладони. Его дыхание. Его шаги, тяжёлые и упрямые, будто весь мир обязан подстраиваться под ритм его жизни. И даже в этой чёрной бездне между сном и обмороком… мне стало страшно. Потому что часть меня — предательская, тихая часть — чувствовала не только страх. Она чувствовала… облегчение. Как будто я принадлежала этим рукам. И это было хуже любого ужаса.