Тень злости

Казино в тот вечер будто дышало по-другому. Никакого напряжения, ни тени, ни запаха сигарет, ни холодного взгляда, прожигающего насквозь. Тома не было. Я обнаружила это сразу, как только вошла — машинально окинула взглядом VIP-зал, главный покерный стол, потом — балкон, где он часто стоял, закуривая одну сигарету за другой. Пусто. Странно… Он никогда не исчезал просто так. Без предупреждения, без взгляда, которым обычно пробивал меня до самых костей. Но сегодня — тишина. — Он не появлялся весь день, — сказала Карла, опираясь на стойку, когда я принесла ей заказ. — Ты проверила улицу? Может, он просто курит в машине, следит, как мы здесь работаем? — я попыталась пошутить, но в голосе слышалась некоторая тревога. Карла усмехнулась и покачала головой: — Сегодня он точно не следит. Он уехал со своими людьми ещё с самого утра. Видимо, занятость… или кто-то сильно разозлил. — И не я, впервые за долгое время, — прошептала я и мы обе рассмеялись. Весь день мы работали бок о бок. Впервые между нами появилось лёгкое, почти сестринское тепло. Я рассказала ей немного о своём городе, о шумных соседях в Болгарии, о запахе кофе по утрам, о музыке в стареньком ресторане на углу, где я когда-то работала. Она — о детстве в Кёльне, первом парне, ушедшем в армию, и о том, как попала сюда, в это место, ставшее ловушкой и домом одновременно. Карла понравилась мне по-настоящему. Настоящая, живая, уставшая — но с искоркой. Когда наша смена подходила к концу, дверь казино отворилась, и на пороге появился он. Эрик. Он вошёл неторопливо, но с уверенностью. Словно знал, что я жду. — Сегодня ты словно светишься, — сказал он, когда подошёл ближе. Я смеялась. — Это просто отсутствие давления. Представь, каково это — целый день дышать без того, чтобы кто-то приказывал тебе, как жить. — Тогда я предлагаю продлить этот день. Прогуляемся? Выпьем кофе или чай где-нибудь, а потом я провожу тебя. Только… если ты не против. Я на мгновение задумалась. Было слишком спокойно. Слишком… безопасно. Но разве это плохо? — Я согласна, — ответила я. Уютное кафе в двух кварталах от казино было почти пустым. Мы сидели у окна, вдыхая аромат ванили и корицы. Эрик расспрашивал меня о семье, о мечтах, о том, кем я хотела быть в детстве. — Танцовщицей, — призналась я. — Но не потому, что это красиво. А потому, что когда танцуешь — всё исчезает. Страх, тревоги, прошлое. — А теперь ты танцуешь с демонами, — он пробормотал, и я поняла, что он говорит не в шутку. — Не со всеми, — добавила я и взглянула в окно. Позже он проводил меня до дома. На прощание крепко обнял. Его ладонь скользнула по моей спине, останавливаясь чуть дольше, чем нужно. — Береги себя, Дженни. — С тобой рядом? — я усмехнулась. — Особенно со мной рядом, — ответил он, серьёзно глядя в глаза. Я открыла дверь, вошла в тёмную прихожую и прикрыла за собой… И остановилась. Он был там. Том. Сидел в кресле у окна, как тень, как демон, пробравшийся сквозь стены. Сигарета дымилась в его пальцах, взгляд был холодным, как лёд, и таким же — смертельным. — Весёлый вечер, да? — его голос был без эмоций. Ни капли злости. Только пустота, от которой становилось страшно. — Что ты делаешь в моём доме? — прошептала я. — Смотрю, как ты медленно разрушаешь всё, что мы с тобой построили. — Мы? — я подошла ближе, сжимая руки в кулаки. — Это ты построил тюрьму и загнал меня туда. А теперь удивляешься, что я ищу выход? Он резко поднялся. — Эрик — твой выход? — А ты мой конец? Его глаза сузились, пальцы сжались в кулак. Я сделала шаг назад, но не от страха — от ярости. — Ты не имеешь права… — начала я, но он перебил, подходя почти вплотную: — Я не имею права? — он прошептал это мне в лицо. — Я дал тебе всё, Дженни. Безопасность. Деньги. Смысл. А ты бегаешь к первому, кто кидает тебе глупую улыбку и говорит “береги себя”? — Потому что он добрый! Он не пугает меня! Он не запирает меня в стеклянной клетке! — Я защищаю тебя! — Ты уничтожаешь меня! Молчание. Долгое. Тяжёлое. Он смотрел на меня… с болью. С чем-то сломленным. А потом — резко поднял руку. На секунду я застыла. Но удар не последовал. Его рука осталась в воздухе. Дрожащая. Он закрыл глаза и медленно опустил её, отступая на шаг. — Я не могу… — прошептал он. — Не могу поднять на тебя руку. Но я не отпущу. Никогда. — Тогда ты хуже любого монстра, — ответила я, голосом, почти лишённым эмоций. Он стоял, глядя на меня. Глаза бешеные. Расширенные зрачки. Линия челюсти натянута. И он не ушёл. Он остался. И я знала: эта ночь не будет спокойной. Ни для него. Ни для меня. Я сидела напротив него, на краю дивана, не сводя взгляда с его рук. Они лежали спокойно — слишком спокойно — на подлокотниках кресла. Но я видела, как пальцы едва заметно подрагивали. В комнате было тихо, лишь лёгкий скрип пола и стук моего сердца глушили молчание. — Том, — произнесла я наконец. — Что случилось в Барселоне? Он не отреагировал. Словно не услышал. Словно звук моего голоса проходил сквозь него, как сквозь дым. — Я знаю, ты слышал. Эрик говорил… тогда, в первый день. Когда пришёл в казино. Он говорил, что всё началось с Барселоны. С тебя. С твоего гнева. Глаза Тома медленно поднялись на меня. Никакой злости. Только усталость, которая будто проела его изнутри. Он откинулся назад, вглядываясь в потолок, как будто слова приходили откуда-то оттуда, из трещин между плитами. — Барселона… — хрипло выдохнул он. — Проклятая, чёртова Барселона. Он замолчал, затем медленно встал и подошёл к окну. Сигарета вновь зажглась между его губ. Пепел падал на подоконник, но он этого не замечал. Его голос, когда он начал говорить, был низким, глухим и надтреснутым, как голос человека, которого сломали изнутри. — Это было два года назад. Я приехал туда… с другими. По делам. Мы должны были просто передать товар и уехать. Без крови. Без шума. — Он медленно провёл рукой по стеклу. — Я обещал Эрику. Обещал, что это будет чисто. Я слушала, затаив дыхание. Сердце сжалось. — Но там был… один человек. Он знал меня. Он начал задавать вопросы. Много вопросов. Потом — начались слухи. Маленький бар в старом квартале. Девочка за стойкой. Мальчишка с рюкзаком, который просто не в то время оказался не в том месте. Он повернулся ко мне, и в его взгляде не было уже ничего человеческого. — Я убил их. Всех. Без плана. Без приказа. Просто… из злости. Потому что они напоминали мне, что я уязвим. Потому что они смотрели не так. Потому что я почувствовал страх, и не смог его вынести. — Он усмехнулся. — Страх… Дженни, я ненавижу бояться. Я делаю всё, чтобы не чувствовать этого. Я почувствовала, как горло сжалось. Я не могла вымолвить ни слова. — Эрик прибежал позже. Он кричал. Он умолял остановиться. А я… — Том опустил голову. — Я ударил его. Сильно. Сломал ему челюсть. И уехал. Ни слова не сказал. Оставил его в крови. Потому что не хотел слышать ни капли осуждения. Я всё ещё молчала. Смотрела на него, словно на человека, который сжёг свой дом и теперь стоит на пепелище, не понимая, как это случилось. Он продолжил тише: — Они были невинными, Дженни. Ты ведь хотела знать правду? Вот она. Я не герой. Я не таинственный мужчина, которого ты пытаешься понять. Я — чёртова ошибка, живущая в ярости и на грани. — Он выдохнул. — И всё же ты сидишь здесь. Смотришь на меня. Не убегаешь. — Я не уверена, что это правильно, — сказала я наконец, голос сорвался. Он сделал шаг ко мне, но не приблизился вплотную. Просто стоял, как в оцепенении, сжимая кулаки. — Я убивал, Дженни. Я разрушал. Но я никогда не хотел разрушить тебя. — Тогда почему ты постоянно… угрожаешь мне? Почему превращаешь мою жизнь в ловушку? Том подошёл ближе. Сел на край кресла напротив. Его колени почти касались моих, но он не прикасался. Лишь смотрел — будто пытался прочитать мои мысли, взвесить каждую эмоцию. — Потому что ты единственная, кого я боюсь потерять. Единственная, кто может уйти — и я ничего не смогу с этим сделать. Моя грудь сжалась. Странное чувство поселилось внутри. Это не было прощением. Не было доверием. Но было чем-то другим. Сложным. Острой связью, которую невозможно объяснить логикой. — Я не знаю, могу ли поверить тебе, Том. После всего… — И не должна прямо сейчас. — Он наклонился ближе, голос стал тише. — Но если ты уйдёшь сейчас — ты навсегда оставишь меня тем чудовищем из Барселоны. Без шанса быть кем-то другим. Я закрыла глаза. Я слышала дыхание. Чувствовала, как пространство между нами трещит по швам. Он не просил прощения. Не умолял. Он просто говорил, как есть. И, может быть, именно это пугало больше всего. Я не хотела произносить это вслух. Слова вырвались, прежде чем я успела остановить себя. — А твоя бывшая… та, о которой говорил Эрик. Это правда, что ты… Его голова дёрнулась в мою сторону. Взгляд был холодным, режущим, как нож по коже. Том резко встал с кресла, и я ощутила, как по спине пробежал холодок. В комнате стало душно. — Повтори, — глухо сказал он. — Что ты сейчас спросила? Я замерла. Было уже поздно делать шаг назад. — Ты убил её? — мой голос дрожал. — Ту девушку… твою бывшую. Она пыталась уйти от тебя? Он смотрел на меня, как будто я только что предала его. Медленно подошёл ближе, и я, неосознанно, чуть отодвинулась назад. Но он не касался меня. Только стоял и смотрел. Внутри его взгляда бушевал ураган. — Это Эрик тебе рассказал? — прошипел он. Я молча кивнула. На несколько секунд в комнате наступила тишина, такая плотная, что слышно было, как тикают стрелки на часах. А потом Том тихо выдохнул, потер лицо ладонями и сел обратно. Совсем не так, как раньше. Он выглядел… сломленным. И когда заговорил — голос его был совершенно другим. Хриплым, полным сдерживаемой ярости и чего-то другого… чего-то похожего на стыд. — Её звали Кэти. Я затаила дыхание. — Она была… как ты. Не по характеру — по присутствию. Легкая. Спокойная. Свободная. — Он усмехнулся горько. — Я думал, что могу сдержать себя. Что, может, с ней всё будет иначе. Но чем ближе она становилась ко мне — тем больше я чувствовал, как теряю контроль. Я начинал бояться, что она увидит, кто я на самом деле. И… она увидела. Он на мгновение замолчал. Пальцы его сцепились в замок. Он не смотрел на меня. — В ту ночь Кэти собрала вещи. Я зашёл в квартиру — и увидел её с чемоданом. Она ничего не говорила. Только смотрела. В её глазах было столько… отвращения. Словно я был проклятием. Монстром. — Том закрыл глаза. — И знаешь, что я сделал? Я не ответила. — Я закрыл дверь. Медленно. Повернул замок. А потом… потом сказал, что она не уйдёт. Он посмотрел прямо на меня, глаза блестели, но это не были слёзы — это был ледяной гнев и боль. — Я связал её. В подвале. У нас тогда была одна из «чистых» квартир. Она кричала. Плакала. Просила. А я… — он глубоко вдохнул. — Я не мог отпустить. Я хотел, чтобы она поняла, что принадлежит мне. Что её выбор — это иллюзия. Эрик прибежал через пару часов. Он услышал её голос. Он стоял в коридоре и кричал, чтобы я остановился. Но я не слышал. Я ничего, чёрт возьми, не слышал. Я чувствовала, как мой живот скручивается от ужаса. — Что… что случилось потом? — прошептала я. Том смотрел на меня долго. А потом произнёс: — Она умерла через три дня. Я оставил её в темноте. Без еды. Без тепла. Без шанса. Просто… ждал, пока она перестанет бороться. Я не смогла сдержаться. Закрыла рот рукой, отодвинулась назад и уставилась на него, как на чужого. Он не пытался оправдываться. Не убеждал, что был в аффекте. Не просил понять. — Ты чудовище, — вырвалось у меня. — Ты… сдержанный, вежливый, спокойный. А под этим — зверь. Как ты можешь… Он подошёл ближе. Но уже не с гневом. А как будто хотел, чтобы я услышала до конца. — Я знаю, кто я. Ты хотела знать правду — теперь знаешь. Я не скрываю. Я предупреждал тебя, Дженни. Ты продолжаешь возвращаться — но теперь… у тебя есть выбор. — Выбор? — я встала. Глаза горели. — Быть с человеком, который пытал свою девушку? Который держал её связанной, пока она умирала? Он шагнул ко мне. — Я изменился. — Ты не изменился, Том. Ты просто стал лучше это прятать. Он не возразил. Только посмотрел. И этот взгляд… он всё ещё был одержим мной. Он не покаялся. Не отступил. Он всё ещё верил, что я принадлежу ему. — И что теперь, Дженни? — произнёс он тихо. — Ты уйдёшь? Я не знала. Всё внутри было перепутано — ужас, шок, злость, но… под этим был какой-то мазохистский страх уйти. Страх, что я больше никогда не узнаю, чем всё это кончится. Он не приблизился. Он просто ждал. И молчал. Впервые — позволял мне решать.