Глава 8. Повешанный

      Карта «Повешенный» символизирует необходимость пройти через испытания и принять жертвы для духовного роста.

***

      Аудитория зевала. Мифы людей бессмертных не трогали. Хотя, стоит отдать должное — непризнанным тоже было все равно на то, что творилось в Греции несколько тысячелетий назад. И только Эшли сидела, откинувшись на спинку стула и внимательно слушала. Правда, в этот раз не конспектировала — греческую мифологию она знала на зубок.       — … Пандора в ужасе захлопнула крышку, — Миссалина тихо ходила вдоль рядов, рассказывая миф о слишком уж любопытном гомункуле. — Но было уже поздно. Все беды разлетелись по миру. И лишь одна маленькая сущность осталась внутри — надежда. И хоть зло уже было повсюду, надежда осталась с людьми — как утешение и последний дар богов. Так через Пандору в мир пришли страдания, а вместе с ними — вечный спутник человека: надежда.       Она осмотрела скучающую аудиторию. Кажется, греческий модуль был неинтересен.       Вздохнув, ангел продолжила.       — Итак, о чем нам рассказывает этот миф?       Из аудитории понеслись комментарии о том, что данный миф говорит, что не следует совать нос куда не надо.       — Это миф о ловушке. — Эшли чуть выпрямилась. — Большинство винит Пандору в излишнем любопытстве. Ведь это она, не сдержавшись, нарушила приказ Зевса, — Миссалина кивнула. — Однако самое большим из всех талантов, что боги вложили в Пандору — было любопытство. Это все равно что разжечь костер посреди порохового склада, приказать ему не гореть, а после злиться, что склад взорвался, — она вновь откинулась на стуле. — Данный миф — урок. Ловушка, которую устроили боги, чтобы показать, что нельзя нарушать установленные границы. Что за этим обязательно последует наказание. Пандора была лишь инструментом. И козлом отпущения. Ведь люди запомнили, что именно она нарушила божественный запрет и наслала беды. И все забывают, кто именно дергал за нитки все это время.       Миссалина внимательно слушала Эшли, а когда та закончила, обвела взглядом аудиторию.       — Кто-то желает добавить?       — Пандора должна была бороться с искушением, — Лора. О, да. Лора. Которая все время висла на своем парне и пыталась конкурировать с Эшли во всем, в чем только могла. Кажется, девушка не переносила Бауэрс. Особенно в последнее время. Что же — ее проблемы. Соревноваться с Эшли среди непризнанных могла только Ким. А у Ким не было возражений. По крайней мере пока что.       — Каким образом? Боги сами задали ей паттерн поведения, в котором она бы обязательно поддалась любопытству. Это был вопрос не «сможет ли», а «когда сделает». Но я хочу послушать твою версию того, как человеку начать гнать свою кровь в обратном направлении.       — Если ей запретили боги, то она обязана была слушать. Без возражений. Ее слабость едва не погубила человечество.       Она скрестила руки на груди и упрямо посмотрела на свою оппонентку. На такое Эшли аж повернулась к ней.       — То есть ты считаешь, что приказы должны выполняться, а не обсуждаться, вне зависимости от контекста?       В голосе рыжей скользнул интерес. А Лора-то оказалась с сюрпризом. Идеальный солдат. Идеальная машина. Пушечное мясо, которое невозможно не использовать. И абсолютно отличающаяся от бунтующей и взбалмошной Эшли.       — Да.       Эш подумала пару секунд и, кивнув, отвернулась.       — Да мне на это даже возразить нечего, — только и сказала Бауэрс. — Лора, ты — молодец. Далеко пойдешь. Правда, вперед ногами. Но далеко.       — Ты это…       Голос Миссалины, сообщающей о конце лекции, не дал им договорить. А Лора с ее позицией была настолько не интересна Эшли, что та не стала продолжать.       — Вообще-то, — начала Ким, когда они вышли из кабинета. — Дело было не в Пандоре, — в этом была она вся. Ким было что сказать, но такое она предпочитала обсуждать не со всем классом. А наедине. Она любила говорить, что услышан будет лишь тихий. — Всю кашу заварил Прометей, а боги испугались, что люди начали делать горшки.       — Ну да, — хмыкнул Донни. — Туалет под кроватью — прямая угроза создателям мира.       — Не в этом дело, — Моника сплела пальцы с пальцами Донни. — Люди начали развиваться. Боги увидели опасность в этом. Они не желали, чтобы люди были им равны. Богам выгоднее видеть человечество слабым. Так им проще будет управлять.       — Не лишено смысла. Но Пандора все равно здесь инструмент.       Однако все это заставило Бауэрс задуматься. Она ведь тоже сунула нос куда не надо. И теперь осталось лишь надеяться, что она не повторит судьбу Пандоры.

***

      — Ким и Дино, — Геральд привычно ходил перед выстроившимися учениками. Точно сержант перед рядовыми. — Ости и Энди. Ади и Триш. Моника и Сэми.       Сегодня он решил перераспределить пары, посчитав, что Ким, Эшли и Донни уже переросли своих прошлых партнеров и им стоит дать противника посильнее. Занятия по боевой практике строились просто. Геральд показывал прием или связку, непризнанные ее отрабатывали, а после шли спарринги. Когда учитель считал, что кто-то из непризнанных дошел до своего потолка, он ставил ему противника сильнее.       Класс разделился надвое — одна половина, в которой находилась Эшли и компания, отрабатывала рукопашный бой, вторая — та, что сильнее и опытнее, уже практиковалась с мечами. Правда, до мечей Эшли было еще далеко — Геральд постоянно жаловался на то, что она «сражается, как человек». Что бы это ни значило.       — Люцифер и Эшли.       Эш прикусила губу, но ничего не сказала. С одной стороны, она была рада — сын Сатаны силен до безумия и ей было чему поучиться, но с другой… Ну почему опять Люцифер?! Геральду, конечно, знать лучше, но почему Ким постоянно ставят в пару с Дино, а ее с сыном Сатаны? Где справедливость в этом мире?       Она покосилась на Ким — они что-то обсуждали с ангелом, а после совершенно спокойно перешли к занятиям. Она перевела взгляд на Люцифера — костюмчик, кожаные туфли. Словно бы он не на урок по боевой практике, а в бар пришел. На лице выражение непомерной скуки. Ну еще бы.       — Ну что, начнем?       Эш заняла позицию. Замерла, ожидая. Она внимательно следила за Люцифером, который мягко, с грацией ягуара, обходил ее по кругу. На его губах играла усмешка, а в глазах читалась скука. Для него это было лишь небольшое развлечение, призванное скрасить серость дней. Он уже видел достаточно, чтобы повысить Бауэрс из «наглой, непризнанной выскочки» до просто «нахальной непризнанной».       — Итак, непризнанная, покажи, на что ты способна, — в его тоне скользила привычная надменность и чванливость, заставляющие Эшли скрипеть зубами от злости. Он наконец остановился. — Хотя я уже догадываюсь о результате. Кстати, хороший костюмчик. Не жмет?       — Какие мы заботливые, — фыркнула Эшли. — Дерись, давай.       Дьявол приподнял бровь, а его усмешка начала напоминать улыбку. Эшли никогда не боялась вступить с ним в конфронтацию, но то было на словах. О том случае, когда Бауэрс сломала ему нос и разбила коленную чашечку, он предпочитал не вспоминать. Сейчас же она не боялась бросить ему вызов в открытом, пусть и учебном поединке. Ведь она точно знала, что он не станет ее жалеть. Знала она и то, что сильнее него в Академии никого нет. Это должно было раздражать. Но нет.       Он небрежно махнул рукой, словно отмахиваясь от назойливой мухи.       — Как пожелаешь, — его голос стал пренебрежительным. — Но потом не жалуйся.       — Кто еще будет жаловаться, — фыркнула Бауэрс, вставая в стойку.       Люцифер не спешил нападать. Слаба или нет, но к бою он всегда относился серьезно. Он изучал ее. Теперь уже не как надоедливую и раздражающую непризнанную, а как противника. Ее стойку, дыхание, готовность к атаке. Первые движения.       Эшли была правшой, а значит, должна была напасть с более сильной стороны. Что и случилось. Одно движение, удар — и она уже стоит перед ним на четвереньках, хватая ртом воздух. Люцифер на это лишь хмыкнул.       — Слишком прямолинейно. Ты недостаточно быстра для таких атак. Эшли сделала резкую подсечку, и Люциферу пришлось отступить, сохраняя равновесие. Она рванулась вперед, точно хищник из засады. Удар, рывок — дьявол двигался быстрее молнии. И все. Эш подлетела в воздух точно тряпичная кукла.       — Я даю тебе три минуты, непризнанная, — его голос был по-прежнему насмешлив. — И ты больше не встанешь.       — Да хоть полторы.       — Как угодно даме.       Теперь уже Люцифер сорвался в атаку. Он двигался не просто быстро. Нечеловечески быстро. И бил так, что Эшли казалось, что ее ребер касались не кулаки, а куски арматуры. Она упала спустя два удара. Встала, пошатываясь. Перед глазами все плыло.       Эшли была хорошим бойцом для своего уровня. Она контролировала свою скорость, боль, она задействовала крылья, чего мало кто умел. Она могла просчитать тактику соперника и выстроить стратегию контратаки. Она опиралась не на физическую силу, а на легкость, ловкость и скорость. Но все это не работало с Люцифером. Не потому, что Эшли была плоха. Потому что он был лучшим. Слишком сильным.       Она поднялась. Опять. Три минуты давно прошли. И за них Эшли уже успела упасть дважды. И дважды вставала. В глазах непризнанной Люцифер уловил не только упрямство. Он видел там азарт. Эшли сейчас была похожа на охотничью собаку, взявшую след. И она была не шелудивой дворнягой. Она была лучшей борзой с королевской псарни.       Вокруг стало тихо. Очень тихо. Лишь чей-то вздох разорвал тишину, когда Бауэрс поднималась вновь.              Эти двое настолько увлеклись, что даже не заметили, как остальные прервали свои занятия и смотрели на них. Точнее на то, как Люцифер раз за разом валит Эшли на землю, превращая ее внутренности и кости в кашу, и как она с каждым разом поднимается на ноги. И никто, даже Геральд, не пытался их остановить.       — Хватит! — голос Ким звучал словно сквозь толщу воды. — Он же ее убивает!       — Нет намеренья, — Люцифер снизошел до ответа. Ну да, пока у бессмертного нет намеренья убить, он может делать что угодно. И жертва будет жива.       Эшли уже была на последнем издыхании. Шевелиться становилось все сложнее. Лицо — отбивная. Тело — сплошной комок боли.       — Закончили, — наконец послышался голос учителя.       — Нет… — пробормотала она, поднявшись на ноги уже с третьей попытки.       — Заканчивай, непризнанная, — Люцифер остановился, разглядывая то, во что он превратил Эшли. Где-то в глубине глаз мелькнуло беспокойство. Может быть, впервые за всю жизнь сын Сатаны задумался о том, что немного перегнул палку.       Средний палец, который показала ему Бауэрс, был ему ответом. Она поднялась и снова пошла в атаку. Но дьявол решил прекратить все самостоятельно. Пара быстрых ударов в голову — и Эшли врезалась в землю.       Тишина на долю секунды стала абсолютной. Казалось, даже ветер затих. Никто не сделал даже вдох. Все ждали. Когда Эшли откроет глаза. Когда она снова поднимется на ноги. Но та больше не вставала.       Ученики сорвались с места. Непризнанная подружка непризнанной коснулась ее головы. Раны Эшли начали затягиваться. Принц ада еще несколько секунд рассматривал лежащую без сознания Эшли и, развернувшись на пятках, зашагал в сторону корпуса.       Неприятное чувство не отпускало. Ему стоило прекратить это куда раньше. Он это понимал. Он знал, что Эшли (когда он начал звать ее по имени?) упертая до безумия. Знал, но все равно продолжал ее испытывать. Все равно продолжал бить ее, наблюдая за тем, как рыжая раз за разом поднимается на ноги. Как не ломается. Не сдается. Не просит пощады.       Гордость или, если быть точнее, гордыня, не позволяла склонить голову даже перед превосходящей силой. Она не поволяла остановиться даже тогда, когда тело уже отказывалось служить.       Это могло заслужить уважение. Если бы не бесило.

***

      Эшли перекатилась, уклоняясь от атаки Донни. Дерево позади нее покрылось тонкой ледяной коркой. То же могло ждать и ее, будь Эшли чуть более тормозной. Тихо выругавшись, она оттолкнулась от земли, уходя вверх.       — Да что такое-то! — не выдержала она.       Уже месяц они проходят курс по практике силы, а она даже не может раскрыть ее. Как бы Эшли ни старалась, как бы ни пыталась, она получала шиш с маслом. И это бесило. Сильно. Эшли была едва ли не лучшей студенткой среди непризнанных ее потока. У нее должно было получаться. Но на деле ноль. Что Донни, что Моника, что Ким уже вовсю тренировались. Ким так вообще раскрыла силы до того, как они начали это проходить. Целитель. Ангел, у которого пока еще серые крылья. Миссалина была в восторге.       Целители — звери редкие, а потому крайне ценные. А у Ким, по ее словам, был просто огромнейший потенциал. Даже больший, чем у рожденных бессмертных. Неудивительно, что белокрылые начали постоянно приглашать ее в свою компанию. Впрочем, у Эшли была примерно та же ситуация. Только с демонами и без раскрытия сил. После того спарринга с Люцифером чернокрылые начали относиться к ней куда лучше, чем требовал ее социальный статус — начали звать к себе за стол на обедах, приглашали на тусовки в поезде. Но Эшли, как и Ким, была непреклонна. Она оставалась со своими. Из рожденных бессмертных она общалась разве что с Мими да Ади с Сэми. Теми, кто подружился с ней еще до всей этой заварухи.       Вообще, это было неудивительно. Причина того, что рожденные бессмертные избегали непризнанных, помимо очевидной, была еще и в том, что никто не знал, какую сторону они выберут в итоге. А стороны хоть и сотрудничали, но вели друг с другом этакую холодную войну. И зачем тогда демону дружить с непризнанным, который в итоге окажется ангелом? Когда же сторона была определена точно, тогда да, бессмертные шли на сближение со своими «подобиями». Но это неважно. Важно то, что Эшли до сих пор не могла открыть в себе эти чертовы силы.       — Черт… — она приземлилась. — Может, у меня вообще нет никаких сил?       — Чушь, — тон друга был категоричен. — Силы есть у всех. Просто их надо раскрыть.       — А вдруг я — исключение?       — Ты — исключение, но силы у тебя все равно есть, — он задумчиво ткнул носком кроссовка льдышку. — Может, они не боевые? Ты же ходячая библиотека. Может, что-то пассивное?       — Ага, — она пнула глыбу льда Донни. Тот вернул ее обратно. — Искать приключения себе на жопу и находить проблемы на пустом месте. Тотальное невезение.       — Я не объявлял перерыв, — послышался голос Геральда, заставивший парочку встать наизготовку.       — Слушай, — тон Донни не предвещал ничего хорошего. — У меня появилась идея.       — Внимаю.       — А что если у тебя сила завязана на щитах?       — Иии..?       — Попробуй при следующей атаке не уклоняться, а принять удар. Если это щит, то сработает. Чувство самосохранения сработает само.       Эшли с сомнением уставилась на Донни. Да, с одной стороны, это логично и имеет место быть. Но с другой, ей не слишком-то хотелось косплеить ледяную скульптуру. А с третьей, она ведь все равно бессмертна: что оторвется — то отрастет обратно. Окрик Геральда поставил точку.       — Ну, давай, — вздохнула она, отходя от Донни и готовясь к удару. Он вновь послал ледяную волну. Эш обреченно смотрела, как к ней приближается ледяная смерть, и в конце концов, не выдержав, отвернулась, принимая удар на крылья, которые тут же промерзли до самых костей.       Эшли упала на колени, взвыв от боли. Одно движение — и крылья треснули, рассыпаясь на сотни осколков. Кричала она громко. Очень. Уж что-что, а орать Бауэрс не стеснялась никогда. Особенно, когда боль нестерпима.       — Эш? — голос однокурсника был совсем близко. И был крайне обеспокоен. Интересно, с чего бы? Уж не с того ли, что он… На. Хер. Уничтожил. Ее. Крылья!!! — Черт, Эш, прости, я не…       — Дон… ни… — прохрипела Эшли, опираясь на руки. Она неловко дернула культями и вскрикнула от нового приступа боли, — Я… тебе…       — Эш, Эшли! — Ким было подбежала к ней, готовясь исцелить, но Эшли только махнула рукой. Остальные не лезли.       — Тебе пиздец, Донни!!! — рявкнула она, рванувшись к парню. Тот кинулся прочь.       — Эшли, я не хотел! — попытался образумить он ее, пробегая мимо рядов учеников, которые, как ни в чем не бывало, продолжили занятия. Непризнанные уже успели усвоить главное правило уроков у Геральда — если он не останавливает, значит, все нормально. А он не останавливал. Лишь с ухмылкой наблюдал за побегушками, скрестив руки на груди. Эшли оттолкнулась от земли и прыгнула на Донни. Он же взмахнул крыльями и устремился вверх. Невысоко, но так, чтобы Эшли не могла его достать.       — Ты же сама согласилась!       — Ты что первый день меня знаешь?! Я не всегда до конца продумываю свои решения!!!       — Эш, ну прости. Мне правда жаль! Геральд! Остановите ее! Она меня сожрет!       — Сам виноват, — усмехнулся демон. — Заморозил девушке крылья, вот и расплачивайся.       — Жаль?! — она подпрыгнула, пытаясь дотянуться до предмета своей ярости. Бесполезно — он был слишком высоко, — Иди сюда, ты… непризнанный мудак!       — Ты тоже непризнанная!       — Да? — она словно бы даже забыла об этом незначительном факте, — Да! И я сейчас сожму свой непризнанный кулак и непризнанно запихну его в твою непризнанную задницу! — она вновь неловко махнула тем, что осталось от крыльев и снова завопила, — Сука! Сюда иди! Эшли вновь прыгнула, словно бы это что-то меняло. Вытянув руку, она попыталась схватить его за кроссовок, но пальцы лишь царапнули воздух. Но зато Донни рухнул вниз. Словно бы его притянула к Эшли какая-то невидимая сила. Все замерли.       — Ну наконец-то, — прервал немую сцену их учитель. — Телекинез. Молодец, Бауэрс, — с этими словами он хлопнул ее по спине, и новые крылья с треском вырвались наружу, заставив Эшли снова взвыть.