Глава 15. Отшельник

      Отшельник символизирует твердую позицию, выверенные ценности и умение держать слово. Карта советует доверять своим суждениям, но только взвешенным. Она подчеркивает важность тщательного планирования и обдумывания действий для достижения целей. Отшельник рекомендует брать паузу для принятия решений и стремиться к духовному росту.

***

      Она вновь прошлась глазами по тексту. И поймала себя на мысли, что уже в пятый раз перечитывает одно и то же предложение, совершенно не понимая его смысла. Слова были знакомы, но во что они складывались — загадка. Ее мысли были слишком далеко от усвоения новой информации. Крутились вокруг их с Сэми дневного разговора. Вот и что ей теперь делать с этой информацией?       Эшли закрыла книгу и откинулась на стуле. Тяжело вздохнув, непризнанная закрыла глаза и задрала голову вверх. И вновь вернулась к тому разговору, воскрешая в памяти каждую его деталь. А ведь это была не шутка. И не розыгрыш. К сожалению, она хорошо знала Сэми, он о таком шутить бы не стал. Да и никто, кто хочет продолжить называть себя адекватным человеком, не стал бы. К сожалению. Правда. Лучше бы он пошутил.              Серьезно.       Она потерла глаза и глубоко вдохнула. Сосчитала от десяти до одного. Выдохнула. Повторила. И чуть успокоив бешеный поток мыслей, принялась размышлять. Опять. Предсказание ангела — это проблема. А любую проблему можно решить. Главное — составить план. Планы — вообще вещь полезная. Помогают верно расставить приоритеты, быть последовательным и не отвлекаться на всякую херню. Можно достичь чего угодно, если правильно составить план и действовать поэтапно. И чего угодно избежать. Например, своей повторной кончины. Сэми был вполне конкретен в своем предсказании. Он выразился очень четко и очень ясно — ее зарежут рядом с горящим деревом. Значит, нужно делать что? Правильно. Просто не приближаться к горящим деревьям. Они, кстати, издалека видны. Сложно не заметить этот элемент пейзажа. Вот и готов план. Видишь дерево в огне — разворачивайся на сто восемьдесят градусов и лети как можно дальше и как можно быстрее. План готов. Зафиксирован. И можно больше не париться об этом. Вообще. Тем более, что у Эшли была еще куча вещей, требующих ее полного внимания. Вот было бы все так просто, как решение этой проблемы.       Только, хоть Эш и нашла для себя решение, легче не стало. И тяжесть из груди никуда не исчезла. Мозг услужливо подкинул мысль о том, что просто никогда не бывает и обстоятельства обязательно сложатся так, что у Эшли не будет иного выбора, кроме как идти к тому треклятому дереву. И это уже не говоря о том, что сама мысль, что какой-то из аспектов ее жизни неподконтролен Эш, раздражала. Она хозяйка своей жизни. И это она будет решать, что и когда с ней будет происходить. И чем больше она об этом думала, чем больше приходила к выводу о том, что что-то упускает, тем больше росла ее злость. Эшли просто не может позволить кому-то или чему-то решать за нее.       Она еще раз вдохнула, чувствуя, как мысли наконец-то упорядочиваются. Отодвинув от себя учебник, она взяла папку с документами. Как же долго она хотела добраться до нее! Как долго она гадала, что в ней такого. Все время, что сидела в Башне. Все время, что не могла добраться до Земли. И вот, наконец, эти по-настоящему бесценные материалы в ее руках. То, над чем работал Алекс. И то, из-за чего он, возможно, умер. Он и еще десять человек.       «Тутаяк Камапа Васин». «Дом темного создателя». Даже само название вызывало вопросы. Что же тогда кроется за ним?       Инки были практичным народом. Они не были склонны к поэзии. Они не любили метафоры. Их названия отражали содержимое — культуру, верования или окружение. «Мачу-Пикчу» переводится как «старая гора». Город расположен на горе. «Инти Канча» — «Храм Солнца». Посвящен их главному божеству. Богу Солнца. Логика ясна. И если храм назывался «Дом темного создателя», значит это буквально дом темного создателя. Но проблема в том, что в мифологии инков не было такого божества.       Эшли откинулась на стуле и, запрокинув голову, закурила. И плевать на то, что Ости будет визжать по поводу запаха сигарет. Ей нужно было подумать. Она воскрешала в памяти свои знания о мифологии индейцев. Миф за мифом. Слово за словом. Рыскала в поисках ответов.       Темных божеств у инков два — близнецы Ятанямча и Тутанамча. Они представляют тьму и ночь. Эти боги правили Землей в начале времен. Потом Варикоча отправил Уаллало Каруинчо победить братьев и освободить Землю от их правления. После победы над братьями Варикоча создал людей и дал им необходимые для выживания знания. В религии инков именно Варикоча является богом-создателем. Но он — светлое божество. Да, он явился из тьмы, но все же этого мало, чтобы подходить под определение «темный».       «Может, ошибка в переводе?»       Она сделала пометку в тетради, но тут же зачеркнула ее. Нет. Этот вариант отпадает. Инки говорили и писали на кечуа. А это не мертвый язык. На нем говорит около десяти миллионов человек. Даже если диалекты и различаются. Грамматическая основа у него одна. Значит, это действительно «Дом темного создателя».       Эшли сделала еще несколько пометок и продолжила чтение. Но чем больше она читала, тем выше поднимались ее брови. И тем больше ахреневания было на ее лице. То, что Алекс писал дальше. Это уже не было похоже на отчет. Это даже на нормальное исследование не было похоже. Аллегории, метафоры. Словно Эшли начала читать не исследовательскую работу, а сборник сказок. Но ведь это бред. Алекс так писать не мог. Да даже сраный первокурсник, который дорвался до описания какой-нибудь амфоры, так не напишет. Это ведь просто… бред.       «Эти письмена… Это не просто знаки. Они — когти, вцепившиеся в плоть времени. Они — глаза, что смотрят на меня из толщи веков. Я чувствую, как они шевелятся под моим взглядом, словно личинки, копошащиеся в памяти забытого бога…»       Да он же даже так не разговаривал!       Эшли взяла ручку, придвинула фото и начала переписывать. Превращать этот набор одержимого бреда в нечто нормальное. Или хотя бы попытаться превратить. По одной лишь фотографии сделать это было бы крайне сложно.       «Стена выполнена из монолита — единого массива камня. Технологический прием обработки указывает на высокоразвитую строительную традицию: поверхность тщательно выровнена — углы и грани обработаны с высокой точностью. Материал — неизученный каменный монолит. Визуально — плотная порода без явных вкраплений. Отсутствие швов, стыков или следов соединения исключает версию сборной кладки. Конструкция представляет собой цельную каменную плиту, интегрированную в архитектурный ансамбль.       Вся видимая поверхность стены покрыта системой рельефных символов.       Характеристики письменности: — тип знаков: комбинированные глифы с элементами геометрической и зооморфной символики; — ориентация строк: горизонтальная, левосторонняя, с тенденцией к спиралевидному расположению в верхней части…»       Она отложила ручку. Над одной только этой частью придется работать несколько часов. А ведь ей буквально придется переводить все с языка полной зрении на человеческий. Сейчас ей нужно было ознакомиться со всей документацией. Оценить масштаб трагедии. И понять, отчего письмена ей кажутся очень знакомыми. Будто бы она уже сталкивалась с этим языком.       Эшли начала листать дальше, до тех пор, пока не перешла к распечаткам писем в университет. Алекс должен был отправлять ежемесячные отчеты. Она вчиталась в текст. Сделала глубокий вдох.       — Какого… хрена.?       — В чем дело?       Эшли подскочила на стуле и, резко развернувшись, схватилась за грудь. На кровати Ости валялся Люцифер. И как долго он тут лежит? Как он вообще здесь оказался? В смысле, как он оказался здесь так, что Эшли не услышала, как демон заходит. Комната не такая уж большая, а на слух непризнанная не жаловалась.       Что он тут делал было понятно — пришел к Ости. Которой, кстати, тут не было. В том, что он не ушел сразу, удивительного не было. Он частенько проводил здесь время и в ее отсутствие, дожидаясь подружку.       — А можно не пугать? Меня едва инфаркт не схватил. Возможно даже миокарда.       — Я не виноват, что ты витаешь в своих мыслях.       — Я не…       — Так что у тебя там, — перебил ее мужчина, поднимаясь с кровати и подходя к ее столу.       — Документы. По храму, — Эшли пододвинула к нему папку. В конце концов, он же видел его своими глазами. Должен был знать и про храм, и про творящуюся там хрень. На нахмуренные брови демона она внимание не обратила. — Посмотри, — она ткнула пальцем в текст. — Эти отчеты, что он слал… Это просто отписка. Эти данные могли касаться любого здания. «Система символики не имеет прямых аналогий среди известных письменных традиций…» — ее голос стал издевательски-высоким, словно бы Эшли кого-то передразнивала. — Ты понимаешь, что происходит? Он же скрывал все! Слал левые отчеты только для того, чтобы в университете не подняли тревогу. Но он не хотел, чтобы на большой земле знали, что там твориться! Посмотри на это! — она придвинула то, что реально писал ее друг. С каждым новым листом, с каждым словом тон непризнанной становился все более взволнованным. — Он скрывал. То, что происходило в Тутаяк…       — Где?       — Тутаяк Камапка Васин. Он так называется. Неважно. Просто… — она порылась в бумагах и выткащила еще одну. На этот раз с геологическим отчетом. — Видишь? Это отчет по базальту. Он написал, что храм построен из него. Но это же ни хрена не базальт! Да даже цвет не тот! Нет базальта красного цвета! Я уже не говорю о том, что…       — Прекрати.       Холодный голос Люцифера заставил Эшли осечься и удивленно поднять на него взгляд. Что Эшли должна была прекратить, она не знала, но было очень интересно.       — Что именно?       — Копаться во всем этом. Мало было отсидеть в Башне?       — Это не…       — Что тебе даст твое маленькое расследование? Надеешься узнать, как умер твой друг? Ты? Хочешь мести? — Эшли сжала челюсть и хмуро посмотрела на демона. В ее глазах появилось раздражение, медленно, но верно переходящее в злость. Люцифер, игнорируя ее взгляд, продолжал: — Цепляешься за прошлое, думая, что оно хоть что-то значит. Что этот твой храм — это нечто настолько важное, что можно уткнуться в него носом, не замечая ничего вокруг.       Его голос был холоднее льда. Каждая фраза, каждое слово — словно удар хлыстом по обнаженной спине. И каждое из них злило Эшли все больше. Он что, действительно не понимает? До него и правда не доходит, что в действительности значит этот храм? Что он значит для нее? Для всех? Он не понимает, насколько сильно сейчас задел ее? Она сжала кулаки, до боли впившись ногтями в ладони. Еще немного, и она разодрала бы кожу до крови. Боль не помогла. Вообще.       — Я умерла на больничной койке, выламывая собственные кости и выблевывая свои же внутренности, — она говорила тихо. А это всегда было плохим знаком. Когда Эшли орала, ругалась, материлась, она после отходила довольно-таки быстро. Но когда ее голос опускался едва ли не до шепота, то дело дрянь — нанесенная обида и правда была серьезна. А так и было. — Я заболела. Кому мне мстить, Люцифер? Бактериям? Или ты правда решил, что «месть» сможет вернуть мне друга? Который спокойно отдыхает в Раю и которому абсолютно насрать, что тут происходит? Я, по-твоему, настолько тупая, чтобы размениваться на такие мелочи? Я для него сделала все, что могла, чтобы очистить свою совесть, — лицо дьявола изменилось. Злость и холод исчезли. Теперь он был внимателен. И слушал он тоже очень внимательно. На секунду в его глазах промелькнуло что-то, что Эшли не могла разгадать. Да и не хотелось. Ей было плевать, что там чувствовал демон — ее занимала собственная злость. — Ты что, правда не понимаешь, насколько важен этот храм? Ему триста тысяч лет! Триста! Это доказательство того, что существовал еще кто-то! До нас! До смертных! А может, и до бессмертных. То, что мы… То, что нашел Алекс… И если я… — она осеклась. Поняла, что бесполезно что-то доказывать. Бесполезно говорить. Какой толк, если он считает тебя тупой, жалкой непризнанной, решившей поиграть в детектива и страшно отомстить неизвестно кому неизвестно за что. Толка от этого сотрясания воздуха не было. Разберется сама. Хотя… Разве Эшли просила у него помощи? Просила участия? Понимания? Ладно. Понимания она просила. Ну, или имела в виду, что он поймет. Для нее это было самим собой разумеющимся. Это ведь элементарно. Но по факту, Эшли лишь рассказала о том, что нашла, а Люцифер решил, что будет забавным растоптать ее чувство собственного достоинства. Злость и обида окончательно взяли верх.              — Знаешь. Забудь. Разберусь без тебя. Знала бы, что ты просто ищешь повод смешать меня с дерьмом, вообще молчала бы.       — Я не пытаюсь смешать тебя с дерьмом.       — Ага. Ты смешиваешь. Ты ведь у нас никогда не пытаешься. Если что-то делать, то наверняка, да?       Она захлопнула папку. Оставаться здесь больше хотелось. Как и видеть Люцифера. Не сейчас. Обида продолжала расти.       Все это время Эшли твердила себе, что все в порядке. Что прошлое остается в прошлом. Что она хочет перешагнуть все это, как пройденный этап. Что ей плевать. Только оказалось, что ей совсем не плевать. Ее жизнь была разрушена. Ее амбиции, мечты, планы, стремления, желания — все пошло псу под хвост. Она нашла в себе силы двигаться дальше. Смогла перешагнуть через все. Не упивалась прошлым, зная, что ее ждет светлое будущее. Она снова нашла себя. Выстроила новые планы. Получила новые амбиции и новые мечты. Нашла то, к чему стоит стремится и чего стоит желать. Прошлое Эшли вылепило ее настоящую. Определило ее суть. И теперь помогало идти вперед. И это было ценно. Без того дерьма, что она пережила, Эшли никогда не была бы собой.       Но пришел Люцифер и выставил все как нечто незначительное. Как сраную пыль, мусор и прах зловонный. Одной невзначай брошенной фразой он обесценил ее всю. И вот что странно. Будь это кто-то другой, Эшли бы даже не обратила внимания. Скажи это, к примеру, Ости или Лора, она бы просто фыркнула, закатила глаза и ответила бы чем-то едким и остроумным. Как это было всегда. Но почему-то именно слова наследника задели ее до глубины души.       — Подожди.       — Не собираюсь.       Он перехватил уже было двинувшуюся к выходу Эшли. Схватил за плечо и развернул к себе.       — Я не договорил.       — Поздравляю, — ядовито ответила Бауэрс. — Убери руку.       Она дернулась, вырываясь. Бесполезно — хватка Люцифера была крепкой. Он сжал ее плечо едва ли не до боли. И если бы не регенерация, Эш бы точно заработала себе пару синяков.       — Сначала ты выслушаешь.       — Губу закатай.       Она уперлась свободной рукой ему в грудь, посылая телокинетический импульс, отталкивая мужчину от себя. Однако вместо того, чтобы их отбросило в разные стороны, их повело в одну — сын Станы держал ее слишком крепко, и все, чего добилась Эшли, так это получила боль в растянутой мышце.       Не успела Эш опомниться, как Люцифер резко развернул ее, меняя их положение, и теперь в стол упиралась уже Бауэрс. Она рванулась вперед, но мужчина приподнял ее, усаживая на стол и заставляя раздвинуть ноги. Эшли вновь попыталась подскочить, но демон удержал ее, положив руки на плечо и бедро и с силой вдавив обратно. Впрочем, даже без этого, вскочить из ее позиции было крайне сложно.       — Я сказал, что сначала ты меня выслушаешь, — она снова попыталась встать. Слушать Люцифера и дальше было последним, чего хотела бы сейчас Эшли. Но попытка провалилась вновь, а демон продолжил, словно и не заметив этого движения. — Ты непризнанная. У тебя нет ни связей, ни ресурсов, ни денег, ни знаний. Ничего. Школа контролирует каждый твой шаг. Если ты думаешь, что учителя не знают, куда и зачем ты ходишь, то глубоко заблуждаешься, — она прикусила губу и отвернулась, скрестив руки на груди. Сквозь злость и обиду в голову просачивалась мысль о том, что Люцифер прав. И это бесило еще больше. — Все, что у тебя есть — это твоя папка, — она опустила глаза. — Начни уже думать головой. С каких пор твое «хочу» начало перевешивать твое «надо»?       Эшли молчала, не зная, что ответить. Он ведь был прав. Во всем. Ей нужно было остановиться. Пока не увязла. Закончить учебу. Встать на ноги. Закрепиться в аду. Завести нужные знакомства. Это было разумно. И это было правильно. Вот только Эшли не могла ждать. «Подходящий момент» никогда не наступит. Его не существует в природе. Всегда будет что-то мешать. Делая что-либо, ты всегда получаешь результат. Хороший или плохой. Но если не делать ничего, всегда будет плохо. Потому что ты не получаешь ровным счетом ничего.       Храм уже найден. И он может выскользнуть из рук в любой момент. А если он и правда связан с бессмертными? Тогда где гарантия, что о нем никто не узнает? И когда о нем станет известно крылатым, доступа не будет вообще. На Землю постоянно утекало то, о чем людям знать не следовало. Все мифы, все легенды — это все было правдой. Крохи, что перепадали смертным от небес. Их секреты, что всплывали наружу. И Эшли была более чем уверенна, что у бессмертных были те, кто подчищал следы. И они подчистят и храм. А значит, времени не было. Она должна была узнать, что происходит.       Кроме того, Эшли сейчас не слышала разумных доводов Люцифера — все его слова проходили сквозь кривое зеркало ее обиды. Все, что доходило до нее, так это то, что Эшли никто и звать ее никак.       — Эшли, — он взял ее за подбородок, заставляя повернуть голову к себе. Лицо непризнанной выражало крайнюю степень упрямства. Сдавать свои позиции она не собиралась. К сожалению для Люцифера, пытавшегося все это время вернуть занозу в своей заднице с небес на землю. — Ты меня поняла?       Непризнанная молчала еще несколько секунд, хмуро смотря в глаза демону. Ее тёмные, едва ли не черные глаза, сейчас казались ему еще мрачнее. Точно две бездны, засасывающие все вокруг. В том числе и здравый смысл.       — Да, — выдавила она из себя с таким выражением, словно проглотила лимон. В груди демона на секунду разлилось удовлетворение. Заставить Эшли согласиться с ним было непросто. Почти невозможно. Ведь у нее на все есть свое мнение, которое она всегда высказывает. Даже когда не просят. Конечно, он мог бы просто спустить все на тормоза, позволив смертной самостоятельно себя закопать. Но он не мог этого допустить. Почему-то судьба Эшли заботила Люцифера. Пусть и отчасти. Сам для себя он объяснял это тем, что за ней было крайне интересно наблюдать. А когда это он лишал себя объекта веселья и развлечения?       — И ты продолжишь заниматься учебой. Так, чтобы учителя продолжали гладить тебя по голове. Поняла?       — Да…       При этих словах лицо Эшли стало еще более кислым. А Люцифер почувствовал куда большее удовлетворение. Практически удовольствие.       Она сильнее прикусила губу. Эшли согласилась с ним просто для того, чтобы тот отстал. Бесполезно спорить и что-то доказывать. Да и ей не хотелось этого. Она не хотела его участия в этой части своей жизни. Разберется сама. Без него. Как, впрочем, и всегда. Эшли не нужны были другие люди, чтобы решить свои проблемы. Она одна. И ей нормально быть одной. Привычно.       Тем более, Бауэрс не врала. Она действительно продолжит заниматься учебой. Так, что учителя продолжат гладить ее по голове. Даже Фенцио. И будет копать дальше. Просто Люциферу знать об этом вовсе не обязательно.       Она почувствовала, как демон чуть сильнее сжал ее бедро. Как его рука скользнула по нему вверх. И она… ничего не сделала. Просто сидела и ждала, что будет дальше. Почему-то. Только в глазах отразилось непонимание. Взгляд Люцифера же опустился ниже — к губам, которые женщина нервно облизнула, и обратно. Он подался чуть вперед. И как раз в этот момент в комнату вошла Ости. Вовремя так вошла.       — Люц.? — в голосе демоницы послышалось настороженное удивление. А Эшли, пихнув Люцифера в грудь, соскочила со стола и пулей вылетела из комнаты, едва не задев соседку плечом, та лишь успела посторониться. — Что происходит?       — Ничего, — мужчина развернулся, сунув руки в карманы. На Ости он не смотрел. — Просто развлекаюсь. Не бери в голову.       — Тебе не кажется, что твои развлечения заходят слишком далеко? — дьяволица скрестила руки на груди, хмуро глядя на Люцифера. На самом деле, ей было плевать, с кем там развлекается Люцифер, пока он был при ней. Но это — уже перебор. — Что ты к ней прицепился? Она непризнанная. Самому не брезгливо?       — Я же тебе сказал. Не бери в голову.       Ости фыркнула и, развернувшись на каблуках, вышла из комнаты, громко хлопнув дверью и оставив Люцифера в одиночестве.

***

      Эшли быстрым шагом вышла во двор и, оттолкнувшись от земли, взмыла в небо. Время позднее, и в коридорах практически никого не было. Что, к счастью, избавляло ее от ненужных вопросов и лишних разговоров.       Она держала путь к одному из островов. К тому, где росло мыслительное дерево, как его называли. Его свет, отгоняющий все лишнее и ненужное, был тем, что сейчас необходимо непризнанной. Избавиться от всего, что гнетает. Привести мысли в порядок. Успокоиться. И продолжить вести себя, как ни в чем не бывало.       А в порядок приводить было что. Мысли метались, словно стая бешеных хорьков. Одна сменяла другую так быстро, что невозможно было сосредоточиться. Храм. Предсказание Сэми. Поведение Люцифера. Чего он вообще добивался, когда приближался? Почему он смотрел на нее… так? И почему она не оттолкнула его, когда поняла, что все идет не по плану? Почему до сих пор чувствует его руку на своей ноге? Она ведь не должна об этом думать. У нее есть дела поважнее, чем очередной сигнал с Марса, который сын Сатаны словил своим мелким, крошечным мозгом. И вообще, она ведь обиделась. Разве нет?       Ей просто нужно успокоиться. Отмести в сторону ненужное и сосредоточиться на важном. На храме. На учебе. На соревнованиях. На своем будущем. И странные телодвижения Люцифера в ее будущее не входили. Ему просто нечем заняться. Поэтому он и прочел ей лекцию. Поэтому сделал то, что он сделал.       Просто это все было… слишком. Хотя нет. Не слишком. Это сейчас ей так кажется. На деле она в состоянии выдержать куда больше. Эшли это прекрасно знала. Чтобы не случилось, она справится. А то, что происходит сейчас — просто ерунда. Временные трудности.       Приземлившись на острове, она легла на землю и упёрлась спиной в узловатый ствол, чувствуя его тепло. Она сосредоточилась на двух вещах — огоньках и собственном дыхании.       Постепенно из груди начала уходить тяжесть. Легкие больше ничего не сдавливало, чувства приходили в норму, а все, о чем переживала Эшли, стало казаться чем-то незначительным. Не тем, о чем действительно стоило бы беспокоиться.       Она закрыла глаза и сделала глубокий вдох.       «Ты просто себе накрутила».       Да. Вот и ответ. Она просто накрутила. Сама подумала — сама обиделась. Это же идеальный ответ на все, что происходит. Люцифер просто пытался заставить ее сидеть и слушать. Он просто пытался остудить ее пыл. Даже не факт, что он действительно пытался оскорбить Эшли. Это же Люцифер. Он просто не умеет не говорить гадости. Как можно об этом забыть и перестать делить его слова на два?       Просто нужно перестать принимать свои фантазии за действительность, а эмоции за истину в последней инстанции.       Рядом послышался шорох крыльев. Подняв взгляд, Эшли увидела приземлившегося неподалеку Дино. Кажется, побыть одной ей все же было не суждено.       — Не против?       Эшли чуть качнула головой, наблюдая за тем, как ангел устраивается неподалеку. Сама уходить она пока не планировала. Дино видел ее, когда приземлялся. Не хотел бы компании — развернулся бы сам.       Она снова перевела взгляд на огни. Чисто в теории, это дерево можно назвать горящим. И чисто в теории у Эшли может развиться паранойя.       — Интересно, как это работает? — после пары минут молчания подала голос она. Вопрос был риторическим.       — Не знаю. Просто работает.       — И никто не интересовался?       Дино пожал плечами. Если кто-то и интересовался, то он не был в курсе. Ему было достаточно того, что дает это дерево, а не принцип его работы.       — Знаешь, я заметила, что бессмертные редко задаются вопросами «почему». Они принимают мир таким, каков он есть. И… некоторые решения тоже. В смысле, если, к примеру, Шепфа что-то прикажет, то они просто будут делать. И только бывшие смертные могут сказать: «Подождите, а давайте обсудим».       — К чему ты это?       — Да так… — она чуть повела плечом и достала сигареты. Протянула пачку ангелу, но тот лишь отрицательно покачал головой. Закурив, она чуть прикрыла глаза. А действительно, к чему? Подобное часто крутилось в ее голове. Она это о различиях между смертными и бессмертными. И дело не в силе. Не в долголетии. Дело в образе мышления. Они были разными. Слишком разными. Смертные будто бы были не подобием, как утверждалось, а чем-то совершенно иным. Тем, что было создано непонятно для чего. И непонятно для чего им разрешили возноситься. Просто… А зачем?       — Зачем ты это сделала?       — Что именно?       Она много чего делала. И почти для всего может быть задан этот вопрос.       — Сбежала.       — Сигареты закончились.       — Ты врешь.       Эшли перевела взгляд на Дино. Тот серьезно, с легким налетом осуждения смотрел на женщину. Она вздохнула. Тяжело.       — Знаешь. Когда тебе очевидно врут, это значит, что не хотят поднимать тему. Воспитанный человек воспитанно сделает вид, что поверил в это очевидное вранье.       — Можно просто сказать, что не хочешь об этом говорить.       — Я не хочу об этом говорить.       На несколько секунд воцарилось напряженное молчание. Эшли вновь обратила свой взор к огням.       — Если бы меня выгнали, что бы было?       — Посвящение. Не такое торжественное, как при выпуске. Ты приняла бы одну из сторон, и тебя бы отправили из Школы. Но ничего хорошего тебя бы не ждало. Никому не нужна смертная недоучка.       — А раньше выгоняли?       — Да. Я знал одного непризнанного, которого отчислили.       — И что с ним стало?       — Не знаю. Я его больше не видел.       Эшли на секунду замолчала.       — А мне ведь уже предложили работу… — во взгляде Дино мелькнуло недоумение. — В прошлом году у нас был семинар по первосновам. После него мы с проводящим его демоном разговорились и он сказал, что ищет себе помощника. Если к моменту моего выпуска он его не найдет, то возьмет меня.       — Демон… — вздохнул ангел.       — Да, а что?       — Почему ты так уверенна, что попадешь в ад? Твои силы могут быть как у демонов, так и у ангелов.       — Потому что демоны мне ближе. Да и вообще, какой из меня ангел? — она сделала последнюю затяжку и щелчком отправила сигарету в полет.       — Ты бессмертная лишь год. И думаешь, что знаешь, что тебе ближе? Как хорошо ты знаешь бессмертных? Как много ты видела?       — Может и немного, — не стала спорить Эш. — Но достаточно, чтобы понять, куда мне идти и что делать.       Дино на это лишь вздохнул. Он не стал переубеждать Эшли. Впрочем, она была права. Для ангела у непризнанной слишком буйный нрав. Она рубит сплеча, вместо того, чтобы принимать решение, руководствуясь холодным рассудком. Пусть сама наступает на свои грабли и учится на своих ошибках, вместо того, чтобы мудро учитывать промахи других. Эшли же поднялась на ноги. Пора было возвращаться. Она искренне надеялась, что Люцифер уже ушел и продолжать сцену не придется. Впрочем, при Ости он вел себя куда более сдержанно и не совал нос в ее дела. Было бы так всегда — цены бы демону не было. Вернувшись в комнату, Бауэрс с облегчением увидела, что соседка действительно одна. Сев за стол, Эшли снова взялась за учебник по энергетике. Открыв на нужном параграфе, она принялась за его изучение. Однако жжение в спине не давало ей сосредоточиться.              Обернувшись, она узрела картину маслом — Ости сидит на кровати, сложив руки на груди и буквально прожигает в непризнанной дыру.       — Ты что-то хотела?       — Кроме того, чтобы ты исчезла и перестала портить мне жизнь — нет, — отрезала демоница. Эшли только вздохнула на это. Кажется, соседка не в настроении. Снова. Да и плевать.       — Слушай, а что там с Уокер?       — А что с ней?       — Дино, когда услышал ее фамилию, побелел так, словно привидение увидел.       — А ты не в курсе? — кажется, перевод темы сработал — Ости перестала смотреть на Эшли так, словно мечтала ее убить.       — Да откуда?       — Фенцио положил глаз на ее мамашу. И, как последний идиот, признался в этом совету. А Ребекка его подставила, сделав вид, что не при чем. В итоге его понизили с престола до простого ангела и отправили сюда. А Ребекка поднялась до серафима. Выжала ангела до капли, использовав его, а потом выкинула, как ненужный мусор.       — Ничего себе… — покачала головой Эш. Теперь понятно было, с чего он так не любит непризнанных. И свою работу. И чего так дернулся Дино, узнав, кто такая эта Уокер.       — Уверена, ее дочь такая же.       Эшли чуть качнула головой.       — Вряд ли. Вики больше похожа на потерявшегося котенка — вообще не понимает, что происходит. Я бы от нее не ждала ничего такого.       — Я от тебя тоже…       — Ты о чем?       Ости смерила Эшли долгим взглядом, пытаясь понять, действительно ли она не осознаёт, что происходит, или умело притворяется. Решив, что первый вариант вернее, она отвернулась от женщины.       — Ни о чем.       Взяв со столика журнал, она уткнулась в него, давая понять, что разговор окончен. Эш же, пожав плечами, вернула внимание к учебнику. Завтра будет сложный день.