Город, в котором её нет...

***

Длинные очереди устремляются к порталам. Два билета в день — туда и обратно. Каждый торопится вернуться до заката в наполненный радиацией мир, чтобы не исчезнуть без следа. Мне кажется, тут кроется очень тонкая ирония. Моя квартира в небоскрёбе Светлого города на сорок первом этаже. С балкона хорошо видно вереницу авто на подвесных дорогах и капсулы, мчащиеся под ними по путям к главному вокзалу, ведущему домой. Насколько бы плохим он ни был, там мы пока живы. В вечных сумерках всё это великолепие светится, сливаясь с окружающими огнями. Почти что звёзды. Почти что млечный путь. Я родился с редким даром — тонко чувствовать запахи окружающего мира. Не просто наслаждаться ими: я вижу насквозь всё живое, что источает малейший аромат, могу проникнуть в его сущность. Будь то растение или человек. Говорят, раньше ещё были животные; теперь они существуют лишь в книгах, в песнях и на рисунках. Я считываю информацию с запаха как с экрана мобильного телефона. Она многогранна, и объяснить весь процесс невозможно. Моя магия — и дар, и проклятие. Хорошо, что она защищает меня не только от радиаци, иначе бы голова давно взорвалась не столько от моих демонов, сколько от количества ненужной мне информации. Мне пророчили карьеру распределителя. И я планировал им стать, пока моя мать добровольно не осталась встречать Ночь в Светлом городе. Я не мог объяснить её поступок. До сих пор не могу. И никто не может. Когда приближается Ночь, я возвращаюсь в Тёмный город одним из последних. Долго беседую со своими демонами. Пытаюсь разгадать, был ли мальчик виноват в решении матери? Было ли моё желание стать лучшим, дать родителям что-то большее, настолько плохим? — Ты пустил свою жизнь под откос, — вкрадчиво шепчет тщеславный голос в моей голове. — А мог бы добиться уважения. Признания. — Благ и магии, — вставляет кто-то, перекатывая со звоном, отдающимся в ушах, монетку: пережиток далёкого прошлого. — Пока все смотрят на него с брезгливостью и страхом? — гневно возражает третий. — Вот уж точно мечта всей жизни. Грабь, ничего не делая, и живи. Зачем только, непонятно. Я сошёл со скользкого пути раньше, чем меня приняли в школу распределителей. Если бы меня закрыли в стенах элитного учебного заведения, готовящего правителей нового мира, пути обратно уже бы не было. Только наверх, в тайну, покрытую сумерками Светлого города. — Иди поешь уже, страшно смотреть на твои рёбра. — Согласен. Слишком много думаешь, мало делаешь. А еще недотра… — Фу, какой пошлый. Он выше этого всего. Между прочим, с такими талантами можно на любое поприще. Парфюмеры, например, требуются. Дар-то редчайший. Зря, что ли, в лабораторию стремился? Как ни стараюсь, не могу их заткнуть. Это правда — два года назад я всё же пошёл по головам, сознательно пользуясь своей привилегией. Вся накопленная ярость от решения матери выплеснулась в желании заботиться об отце. Он был стар, много старше, чем положено в новом мире. Лишь благодаря моим усилиям его приняли на постоянную работу. До сих пор в Светлом городе проводили День лишь я и мать. Поразительно, что она вообще согласилась на подобный мезальянс. Что творилось у этой женщины в голове? Я не мог чувствовать запах той, что произвела меня на свет. Наверное потому, что когда-то был с ней единым целым. В подземной парковке меня дожидается личное авто, приобретённое месяц назад. Мне исполнилось семнадцать, и от распорядителей пришёл неожиданный подарок. Я ни разу ещё не садился за руль. Говорят, в старом мире требовались права, умение водить. Давно это было; механические детища Светлого города ни в чём подобном не нуждаются. А мне лично и в поездах комфортно. Капсулы из Текана рассчитаны на шесть человек, да и добираться до вокзала всего двадцать пять минут. — Фу, как тут воняет, — недовольно замечает очередной демон. На этот раз они не успокаиваются даже после того, как я покинул квартиру. — Не мог что ли авто опробовать наконец? — Сидишь рядом с плебеями, вот уж они злорадствуют, что ты всё ещё не элита. — И не станешь в ближайшее время, — тянет унылую струну противный голосок, который я давненько не слышал. — Привилегия иметь авто — это как напоминание о том, что просрал возможность быть выше. Вот и жди теперь, пока не достигнешь уровня матери. Если достигнешь. — А отец вообще забил на тебя. Круглый день на работе, со своими грядками и газонами. Зачем ты ради него старался? — Тут не воняет, дебилы, это прекрасный аромат безнадёги. На самом деле последний демон прав: в капсуле, конечно, не воняет. Пахнут пассажиры — отчаянием, страхом, апатией. На радость моим демонам. Один пахнет равнодушием. Из колонок льётся едва слышная музыка, сливаясь с голосами в голове. Они любят эту очень старую мелодию. Потому что она звучит как насмешка над миром в целом. — Где легко найти страннику приют, — подпевают хором. — Где, наверняка, помнят и ждут. День за днём, то теряя, то путая след, я иду в этот город, которого нет… Аромат меняется; слева от меня флёр равнодушия трансформируется в лёгкую заинтересованность. Понимаю, что вторил демонам вслух. У хрупкого силуэта, закутанного в плащ, веснушки на носу и белые шрамики вокруг него. Большие тёмные глаза, еле угадывающиеся под капюшоном благодаря отблеску светильников. Взгляд сосредоточен на моём лице. Точнее — на родимом пятне возле брови. — Не надо его убирать, — это я тоже прошу вслух против воли. Я чувствую дар каждого человека, но обычно не распространяюсь об этом. Ну как, обычно. Никогда. В воздухе сгущается удивление. — Не предлагала даже, — наконец, проговаривает соседка и отворачивается обратно к окну. И словно выпадает из мира: она больше не пахнет. Разве что вуалью дезинфицированной воды. — А она ничего так, правда? — ухмыляется последний коротающий со мной поездку демон. — Тощая, конечно, но можем откормить, а потом… — Заткнись, — устало бормочу я под аккомпанемент очередной песни про свечу в окне для потерявшихся. Потерявшиеся не вернутся. Хоть вечность жди. На следующий день я вызываю доктора и удаляю родимое пятно. Лекарь использует свой дар, неодобрительно на меня посматривая. Жители Тёмного города думают, что все, кто работает в Светлом — элита, но это далеко не так. Тут тоже есть определенные классы. Этот доктор хороший специалист. Но распределители не дали ему всего, что он хотел. Всё, что человек нашего мира может хотеть, есть только у распределителей. — Можете мне соорудить сыпь на спине? — В теории могу… но зачем вам? — кажется, медик подозревает, что я поехал кукухой. Мои демоны с ним согласны. — Не задавайте вопросов, пожалуйста. — Но как насчёт оплаты? Да и риски… — Забирайте авто. Мужчина долго думает, затем кивает, стреляя взглядом по сторонам. Словно опасается скрытой камеры или того, что кто-то выпрыгнет со словами «это шутка». Сыпь выглядит неправдоподобной, но сойдёт. Пульт от авто перекочёвывает в карман белого халата. Затем я набираю номер Савека. Прошу прислать ко мне некую Ельну из Тёмного города. Живёт в пятнадцатом квартале. Та, что на кожных специализируется, да, она есть в списке. Да, уже была в Светлом городе. Спасибо, Савек. — И правда, ничего, — просыпается блуд спустя два часа при виде оглядывающей помещение девушки. — Мелковата для тебя, — фыркает ещё один недремлющий, но я отодвигаю их небольшим усилием воли куда-то на третий, а то и четвертый план. — Здравствуйте. Что беспокоит? — Вкусно пахнешь, — бессовестно вру на нейтральное приветствие. — Полечи мне спинку? Заплачу сухим пайком. Кстати, меня зовут Тео. Она не отвечает. Она не пахнет. Словно не существует. Хотя я определённо успел считать с неё всю необходимую мне информацию. Не могу понять, что происходит. Вспомнила она меня или нет? Случайного попутчика из поезда. Ельна щурится, закатывая длинные рукава потрёпанной рубашки, и магия, срываясь с тонких пальцев, забирается мне под кожу. Приятно, чёрт возьми. Совсем другие ощущения, чем от доктора. Интересно, почему? — Увидимся ещё? — спрашиваю после завершения лечебного сеанса. Она смотрит на меня, как на ненормального, и качает головой. После её ухода остаётся шлейф недосказанности, как мираж придуманных эмоций. Чей он? Неделю спустя я снова дёргаю Савека. Он явно что-то подозревает, но мне плевать. Я договариваюсь с распорядителями так же легко, как со своими демонами. — Её не возьмут на постоянку, — сразу предупреждает меня Савек. — Не надейся даже, вот если бы ты… — Я же не прошу ничего такого, — поспешно перебиваю мужчину. — Ячмень вылез, видимо, продуло. Тут такие сквозняки на сорок первом этаже... Савек вздыхает и кладёт трубку. Я долго смотрю на тёмный экран и вижу себя в искажённом до безобразия отражении. А рядом — всех своих демонов.