Эпизод 1. Туса на заброшке. Часть 1.

Город K. Он не назывался так всегда. Когда-то у него было имя — настоящее, с улицами, картами и гимном на линейках. Теперь от него осталась только одна буква. K. Как Кризис. Как Конец. Как кто-то, кого уже не зовут. После ядерного выброса 2012 мир треснул, а в 2017 — застрял, как плёнка в магнитофоне. Цивилизация поставила на паузу всё, что не успела уничтожить. K стал одним из немногих городов, где люди ещё дышали. Но воздух здесь давно уже ничего не спасал. В K живут те, кто должен был умереть. И те, кто родился после смерти всего остального. Дети Апокалипсиса. 11 сентября. Школа №13. Кабинет физики. В коридоре за окнами — радиоактивный туман. Капли дождя шипят на стекле, будто кто-то шепчет «ещё один день». Внутри класса душно, как в отсеке для отходов. Стены — облупленные, доска — трещина на трещине. На потолке лампа мигает, как пульс умирающего. На доске написано: E = λN — dN/dt Подпись: Закон радиоактивного распада. Урок №666. Повторение бесполезного. Макс, девочка лет восемнадцати гибрид человека и кошечки ковыряет ногтем в краске на парте. У неё в наушнике — полусломанный бит с лупом. На коленях — тетрадь, где вместо конспекта: «Чеклист наряда на собственные похороны: ушки есть. Платье есть. Готова умирать красиво — ✓» Рядом Африна бирюзоволосая канибалка рисует на полях блокнота: схема мозга, глаз, формула дыхания, а под ними строчка: «Рецепт пирога: голубика + кровь (не своя). Запечь на 400°C или в ядерном пекле.» Артурчик же самый обычный парень на Земле, дремлет, свесившись с парты. Во рту конфетка без вкуса. В руках — карандаш, которым он медленно чертит петлю на листе. Преподавательница физики, Мадам Роза, бродит перед доской. Эта женщина то ли гибрид зомби, то ли гибрид с тритоном всё ещё выглядела старше своих шестидесяти лет. Сухая. Голос, как мел по стеклу. — «Радиоактивный распад — основа вашей жизни. — произносит она закуривая жидкий стронций. Половина вас тут — уже пошли по λ, а другая — просто ждёт.» Она оборачивается, смотрит на класс. Все притворяются, что пишут. Это базовый инстинкт выживания в школе и его выполнение гарант не быть униженным в классе. Все пишут. У всех есть стимул. Кроме Макс. Макс достаёт старенький телефон, айфон пятой модели. Немного ёрзая на стуле она с удивлением смотрит на «новое сообщение». Мигает уведомление из Пентаграмм (социальная, локальная сеть смесь ВК, Инстаграмм и Tumblr): «МАСКАРАД. Сегодня. 21:00. Купол заброшки. Формат: костюмы, безумие, дым. Код перед входом: ГОСТИ НА КРОВИ.» Она не выдерживает. Поворачивается к Африне и Артурчику. Показывает молча экран. Все трое переглядываются. Африна первая подаёт голос: — Если будет кровь будет. Я готова. Это лучше урока физики. Артурчик: — Думаете, впустят, если я просто наклею на лоб надпись «живой», вместо костюма? Макс (усмехаясь): — Мы — спецкласс. Нас либо пустят, либо сами разбомбим вход. И тут — БАХ. Словно бог Деллар услышал её молитвы. Открывается дверь. Меона. Всё та же. Лаванда и бабл-гам. Противогаз на боку. Белая рубашка, ведьминская юбка, рюкзак по имени «Альберт» с нашивками. У неё под глазами — малиновые тени, как след от рассвета. Она не здоровается. Проходит к своей парте, садится. Вытаскивает чупа-чупс с сакурой. Пихает его за щёку. Глядит на доску. Мадам Роза смотрит на неё с нескрываемым возмущением: — «Меона. Ты опять опоздала. Твоё поколение — ошибка. Не даром ваше поколение самое тупое. Меона не сразу отвечает. Она медленно поворачивает голову в сторону учительницы. Глаза — багрово-усталые, но в них вспышка. Лёгкое искрение. Как если бы обернулась смерть… и передумала уходить. Она достаёт чупа-чупс, аккуратно кладёт на парту. Встаёт. Тянется к доске. Мадам Роза уже с нажимом: — Ты думаешь, ты особенная, да? Только потому что тебе осталось меньше, чем остальным? Меона ровно, почти тихо: — Я не думаю, что особенная. Я просто… не ваша. Она берёт мел, без резких движений. Стирает кривую формулу, оставив за собой белую пыль на зелени доски. Ставит точный, резкий знак: -dN/dt = λN Подписывает тонкой строчкой ниже: «Правильно. Но уже не важно.» Поворачивается к классу. Макс прищурена, смотрит на неё как на авторитетку. Африна замирает — не рисует, не пишет. Артурчик будто проснулся. Опохмелил сознание. Меона, как будто для себя, чуть наклоняется, медленно пишет в самом низу доски, большими буквами: «ПРОГУЛ — ЭТО АКТ СОПРОТИВЛЕНИЯ.» Подпись мелом: М. Поворачивается. Вешает Альберта на плечо. Поднимает чупа-чупс. И, не оглядываясь ни на Мадам Розу, ни на других, выходит. Мадам Роза взрывается: — ТОЛЬКО ПОПРОБУЙ ЕЩЁ РАЗ ПРИЙТИ НА МОЁ ЗАНЯТИЕ! ВСЁ РАССКАЖУ ОТЦУ! И У ТЕБЯ АВТОМАТОМ БУДЕТ СТОЯТЬ ДВА. РАСПУТНИЦА. С ТАКИМИ ОЦЕНКАМИ ТЫ СТАНЕШЬ РИТУАЛЬНОЙ ЖЕРТВОЙ СЕКТАНТОВ, СЕКСУАЛЬНОЙ РАБЫНЕЙ НЕО-НАЦИСТОВ, ЛИБО НА КРАЙНИЙ СЛУЧАЙ ОТХОДОМ ДЛЯ БИОМАТЕРИАЛА. В классе — гробовая тишина. Остатки слов Мадам Розы повисают в воздухе, как ядовитый дым. Кто-то из задней парты неловко хихикает — нервно, будто чтобы выжить. Но никто больше не пишет. Никто не делает вид. Макс медленно откидывается на спинку стула. На её лице — ни улыбки, ни возмущения. Только тихое: — …«сексуальной рабыней нео-нацистов?» Она тянется за маркером и на последней странице тетради пишет: «Слово дня: педагогическая истерика.» Африна же молча, аккуратно чертит ножом по краю страницы. Кровь чуть выступает на кончике пальца. Она ловит её на язык. — «Станет жертвой сектантов… Жертва?.. Глупо. Меона не жертва. Меона — голод.» Артурчик выпрямляется, кладёт карандаш. Шепчет, почти не веря: — Она правда ушла. Словно это был миф, ставший плотью. Мадам Роза, трясясь: — ПРИ ВАШЕМ ОТНОШЕНИИ ВЫ ВСЕ ПОДОХНЕТЕ! ВЫ ДАЖЕ НЕ ПРЕДСТАВЛЯЕТЕ, КАК ЭТО — БЫТЬ НОРМАЛЬНЫМ! Я БЫЛА КРАСИВОЙ! УСПЕШНОЙ! ДО ЯДЕРНОЙ ВОЙНЫ. А ТЕПЕРЬ… ТЕПЕРЬ Я ДОЛЖНА УЧИТЬ ВАС! — её голос срывается, будто гниёт в реальном времени. Макс, не выдерживая, поворачивается и говорит: — «А теперь, мадам Роза, мы хотя бы знаем, как выглядит распад в прямом эфире.» Она встаёт. За ней — Африна. Артурчик чуть медлит… но следует за ними. Троица направляется к двери. Перед выходом Макс на секунду замирает, оборачивается, смотрит на доску. Там всё ещё светится в мраке классной комнаты: «ПРОГУЛ — ЭТО АКТ СОПРОТИВЛЕНИЯ.» — М. Макс (тихо, почти весело): — А это, мадам, была теория. — Сейчас будет практика. Они выходят и следуют за Меоной.