Эпизод 1. Туса на заброшке. Часть 4.

Медблок школы №13. Холодный. Пахнет антисептиком и жестью. Мебель старая, персонал равнодушный. На стенах — плакаты «Как самостоятельно собрать переносную переливочную систему» и «Гомеостаз — твой друг, пока ты не сдох». Меона молча сдаёт дополнительную электронную карточку. Садится на кушетку. Пальцы слегка дрожат от усталости и психоактивных эмоций. Медсестра, кажется её имя Бернис — как робот. Без слов, без взгляда, вставляет иглу. Кровь уходит в пластиковый мешочек — будто кусочек её уходит каждый день. На столе — бутылочка. Прозрачная. В ней — жидкость цвета солнца и яркая наклейка: «C++ ULTRA. Подарок от D.S.» Меона смотрит на неё. Молча. И даже не удивляется. За ней стоит посыльный. Маска. Череп. В руках — коробка с запечатанной этикеткой «Daddy Satan» И маленькая записка: «Береги своё железо. Урсула — пустая мразь. Мы лечим, а не экономим. — K.S.» Меона усмехается. Берёт бутылку. Прикладывает к щеке — как компресс. Смотрит в потолок. Меона (шепчет): — Хоть кому-то ещё не пофиг, в каком я состоянии… Она откидывается на спинку. Глаза прикрываются. Плеер в кармане запускает их вторую демку — с глухим битом, словно сердцебиение под слоем пепла. В голове всплывает мачеха и новый свет отца Меоны (Азазеля Мортема) — Урсула. Голос, говорящий: «Она уже почти взрослая. Может жить на минимуме.» «Зачем тратить ресурсы на нестабильную?» И тут же — голос отца, растерянный: «Но она моя дочь…» «Их лечение — это магия, а не медицина…» И всё это затирается звуком капель. Меона открывает глаза. Говорит вслух. Тихо. Чётко. — Пусть Урсула давится своим золотом. — Я — живу на спонсорстве Сатаны. — И это, блядь, по-человечески честнее. Вена — затянута тонкой плёнкой бинта. В руке бутылочка C++ ULTRA — прохладная, чуть липкая. Голова начинает кружиться — чуть-чуть, сладко. И в этот момент... Медсестра Бернис: — Остались только уколы. “Облучение-плюс.” Новая партия. (она уже готовит шприцы) Меона (без эмоций): — Урсула снова урезала дозу? Медсестра: — Не комментирую семейное финансирование. Повернись. Она делает первый укол. В плечо. Жжёт, как внутренний пожар. Второй — в шею. Меона чувствует, как глаза становятся стеклянными. Третий — в позвоночник. Мир гаснет. Как будто выключили реальность на мгновение. Лампа над головой гудит, но как из подводного мира. Все цвета — смазаны, кожа становится холодной. Она не падает — она плывёт. И тут — вспышка. Прямо перед ней: маска. Демоническая. Японская. Красная. Оскаленная. Dead Rage. Он стоит перед ней. Нечёткий. Призрачный. На голове — та самая маска. На руках — огни ликорисов, будто они шевелятся. Глаза — как два пустых туннеля, но в груди — мерцает огонь, точно бит, который никогда не прекратится. Меона (шепчет): — Рэйдж?.. Он не отвечает. Просто склоняет голову. Показывает пальцем вперёд. За пределы. За капельницу. За школу. Там, где боль — там будет музыка. Меона зажмуривается. Ловит воздух. Руки дрожат. И вот — реальность возвращается рывком. Она сжимает в пальцах лямку “Альберта”, на коленях снова тяжесть, и медсестра качает головой. Медсестра Бернис (ровно): — Ты опять начала терять сознание. — Я предупреждала: урезанный протокол — как и любовь — не спасает. Меона не отвечает. Только поднимает руку — пальцы в помаде дрожат, и проводит ею по щеке, оставляя кроваво-бордовую линию. Меона: — Я всё ещё здесь. — Даже если видела нечто, что трудно объяснить...