Эпизод 1. Туса на заброшке. Часть 3.

Звонок звучит, как вздох. Глухой, заторможенный — как будто исходит не из динамика, а из лёгких мёртвого учителя. Макс скользит с лавки, хватает свой поднос с остатками тунца. Артурчик закручивает банку с лапшой, будто свиток с завещанием. Африна медленно закрывает контейнер, по периметру которого остались следы от перчаток — чёткие, как отпечатки на криминальной сцене. Макс (вздыхает): — Ладно. Вторая физика. — Нам ведь надо "оставаться академически стабильными", чтобы не отчислили в утиль. Артурчик (ехидно): — Да, а я так мечтал об утилизации. Надеялся, что сэкономлю на выпускном. Африна: — Моя мертвая мама бы обрадовалась. Её любимое слово было “стабильность”. (пауза) — Я так и не поняла, она имела в виду психику или труп. Макс (поворачивается к Меоне): — Ты с нами? Меона всё ещё сидит у окна. Плеер играет на фоне. Пальцы медленно поглаживают этикетку Sakura Z. Она не смотрит на них. Меона (ровно): — Нет. Сегодня я выбираю не физику, а... форму выражения. Макс (чуть наклоняя голову): — Макияж? Меона: — Ага. (пауза) — И, возможно, активизм на стенах. Африна: — Осторожней. Сегодня санитар проверяет маркеры на следы ДНК. Артурчик: — Удачи. Нарисуешь — передай привет угнетённым. Макс даёт Меоне лёгкий удар кулачком по плечу — без слов, но со всей поддержкой, на которую только способна кошка в очках-сердечках. Макс (тихо): — Если застрянешь в уборной — напиши “помогите” граффити. Я пойму, что это ты. Меона слабо улыбнулась. Такую чушь могла придумать только Макс. Троица уходит. Их шаги растворяются в пыльных коридорах. Всё тише. До щелчка дверцы в конце холла. Меона остаётся. Одна. С плеером, с помадой, с маркерами, и с жгучим желанием быть собой — слишком сильно. Коридор был пуст. Но пусто — не значит безопасно. Меона идёт быстро, уверенно, огибая камеры, как будто знает их слепые зоны наизусть. В какой-то момент из боковой двери выскакивает надзирательница Комитета по Прогульщикам — вся в форменных ремешках и с планшетом на поясе. Кажется её звали Мадам Леонарда. Однако это было не важно... Меона (мгновенно): — Простите, я иду сдавать кровь. Группа риска, акт 6. У меня разрешение от отца (достаёт из рюкзака сложенный, помятый, но с печатью бланк — фальшивка, конечно, так-как срок этой бумажки истек ещё на прошлой неделе. Но блестит. А значит — работает.) Женщина морщится, кивает, и уходит. Меона не оборачивается. Туалет №9. Самый дальний. Самый забытый. Тот, где всегда лампа мигает, а мыло не выдаёт пены — только воспоминания. Она входит, закрывает за собой дверь, вешает "Альберта" на ручку. Выдыхает. На секунду — тишина. Она достаёт помаду. Бордовая. Цвет — как кровавая боль, переведённая в стиль. Смотрит на себя в треснувшее зеркало. Молча. Затем — красит губы. Точно. Медленно. Каждый мазок — как выстрел. Потом — маркеры. Она выстраивает их на раковине, как мини-арсенал. И начинает. Рисовать. Писать. Плевать. “СЛАБЫМИ МЕНЯ СДЕЛАЛИ ТЕ, КТО БОЯЛСЯ МОЕЙ СИЛЫ.” “Я НЕ ДОЛЖНА БЫТЬ МИЛОЙ, ЧТОБЫ БЫТЬ ЗАМЕТНОЙ.” “НЕ МОЙ ЦИКЛ — ВАША ИСТЕРИКА.” “АНГЕЛЫ НЕ СТОНУТ. ОНИ ПИШУТ НА СТЕНАХ.” Она обходит стены по кругу. Туалет превращается в музей женского гнева и не справедливости за современное образование. Но тут — звук. Тихий. Из кабинки. Меона замирает. Подходит ближе. Прислушивается. Шёпот. Сдавленный. Влажный. Глухой. Что-то между "потише" и "ещё". Она приоткрывает дверь. И видит. Препод по литературе. Профессор Джефф. Сранный любитель учениц и девочек по младше. Сорванный галстук. Шея красная. Штаны... чуть спущены. Лея. Тупая курица. Могла бы и полистать учебник для приличия, а не рандомно делать фотографии на фоне книг Оруэлла. Одетая, но дыхание сбито. Губы размазаны. В глазах паника. Меона (ровно): — Надеюсь, вы хотя бы процитировали Бродского, прежде чем унизить свою профессию. Мистер Джефф: — Меона... это... мы... Я... Меона (жёстко, в упор): — У вас есть два варианта. — Первый — вы увольняетесь тихо. Без скандала. Без драмы. — Второй — я найду, как сделать это шумно. (она достаёт телефон, просто кладёт на раковину. Камера не включена. Но он думает, что включена.) Препод по литературе, Джефф, всё ещё в кабинке, застёгивает рубашку дрожащими руками. Пытается сохранить остатки достоинства, но из него льётся только яд. Джефф (сквозь зубы): — Думаешь, ты тут власть? (хмыкает) — Лея — не первая. И, поверь, не последняя. Меона (замирает и медленно оборачивается): — …что ты сказал? Джефф (уже грубо): — Ты что, решила, что ты — суд? Ты — просто больная девочка с жвачкой в голове. (кивает на Лею, оборачиваясь к ней) — А ты — заканчивай, детка. Я не весь день свободен. Он дёргает молнию. Тишина. Лёгкий треск динамика под потолком. И щелчок. Это звук записи. Меона без слов всё же включает камеру. Не скрывает. Снимает в упор. Лицо Джеффа. Его голос. Его штаны. Меона (холодно, мёртво): — Повтори. Повтори это ещё раз. Чтобы потом в суде не пришлось вставлять титры. Джефф (белый, в бешенстве): — Ты блефуешь. Ты, чёрт возьми, не посмеешь! Меона (не моргнув): — Ага. Я только красиво умру. (нажимает пальцем на экран — отправка) И на секунду — воздух застывает. Но... “Файл отправлен пользователю: Макс" Меона (тихо): — Упс. Пауза. Пинг. Неожиданное сообщение от Африны — “что это? ты серьёзно? он… это что, сейчас?” Пинг. Макс — “шо за шок-контент, я чуть не поперхнулась” Пинг. Артурчик — “…Меона ты включила не камеру, а ядерную волну” Меона не смеётся. Не улыбается. Просто кладёт телефон в карман. Смотрит на Джеффа — как на мусор, который дышит. Меона: — У тебя есть 5 минут, чтобы исчезнуть. (смотрит на Лею) — А ты — больше никогда не заглушай свой голос. (пауза) — Или в следующий раз я не стану тебя спасать. На зеркале появилась последняя бордовая надпись: "НЕ МОЛЧИ. МОЛЧАНИЕ — ЭТО ИХ ЛЮБИМЫЙ ЯЗЫК." А под ней — чёткий поцелуй бордовой помадой. Как печать. Как вызов. Как все ответы сразу. Меона смотрит на своё отражение. И говорит себе — тихо, как заклинание: — Я не добрая. Я настоящая. — А значит, страшная для тех, кто привык молчать. И только тогда — уходит. Но зеркало остается говорить за неё. Тем временем на уроке физики... Урок №667. Воздух в классе — густой и неподвижный. Мадам Роза получила нервный срыв. Поэтому на замену пришел профессор Дейс. Он был на удивление любим учениками, что довольно нестандартно для любой школы. Атмосфера стояла такая, как будто тут не дышали, а только сдавали анализы. На доске — аккуратно выведено: Q = mcΔT Тепло. Потеря. Реакция. Вопрос в том — кто кого быстрее сожжёт. Лампа под потолком мигает, будто моргает в отчаянии. Из динамика где-то в углу тонко скребётся фоновый радиошум. Макс сидит ближе к окну. Очки-сердечки — на макушке. На коленях — блокнот с расчётами, где “масса тела” приравнивается к “массе его проблем”. Она жует безвкусную конфету, которой её угостил Артурчик и пишет на полях: “Если температура растёт — значит, кто-то наконец-то загорелся идеей.” Африна — с точностью хирурга — ведёт записи. На странице у неё аккуратно выведено: “Q = mcΔT” → ПРИ ПОВЫШЕНИИ ТЕМПЕРАТУРЫ — ТЕЛО МЕНЯЕТСЯ. И мелким шрифтом ниже: “Это касается и школ. И людей.” Артурчик рисует на парте человечка, горящего в огне. С подписями “Стабильный ученик” и “Физика — огонь”. Он кивает в сторону доски, шепчет Макс: — Думаешь, если я увеличу С в десять раз, меня выкинет из этого класса? Макс (не отрываясь от записи): — Только если ты загоришься буквально. Учитель физики — человек-габарит, в чёрной рясе с нашивкой “временный специалист по распаду”. Он говорит как будто на замедлении и всё равно вызывает уважение: Профессор Дейс: — Энергия. — Передаётся. — Через. — Связи. Африна (тихо): — Как и травмы. И тут — пинг. Телефоны Макс, Африны и Артурчика дрожат. Однако только Макс смотрит. Остальные слишком увлечены лекцией. Один глаз кото-девушки расширяется. Макс: — Меона… Она прислала… ВИДЕО. Африна (не глядя): — Играй. Артурчик: — Если это снова как она кормит двухголового кота радиоактивной кукурузой — я пас. Видео запускается. На экране — туалет. Глухо. Неон. И… голос: “Ты блефуешь. Ты — просто больная девочка с жвачкой в голове.” “Заканчивай, детка. Я не весь день свободен.” Затем — щелчок записи. И голос Меоны: “Повтори. Чтобы потом в суде не пришлось вставлять титры.” Макс: — Он… это… С ЛЕЕЙ?! ВО ВРЕМЯ?! ПОКА?! Артурчик (шёпотом): — Это литературный крест на карьере. Африна (ровно, уже открыв “Подслушано Школа13”): — Стены не спасают, когда у кого-то есть камера и мораль. (она нажимает отправить) Пауза. И снова звонок. “Новое сообщение: ПодслушаноШкола13. Закреплённое.” Весь класс замирает. У кого-то челюсть висит. Кто-то кивает, как будто давно знал. Препод по физике (поднимая глаза): — Макс. Почему вы… выглядите, как будто только что увидели распад Вселенной? Макс (глядя на экран, не мигая): — Просто наблюдаю, как температура в системе перешла в пламя.