Эпилог эпизода 1. Туса на заброшке. 9 часть.

Крыша. Заброшка рядом с бункером Африны. 5:46 утра. Рассвет был цветом дешёвой газировки. Оранжевый с примесью серы. Пахло железом, мхом, перегаром и чем-то чуть-чуть похожим на надежду. Пятеро сидели полукругом, кто на битом бетоне, кто — на старой вентиляционной трубе. Все выглядели так, будто прошли три войны и конкурс красоты одновременно. В центре — GiftBox. Фиолетовый, лаковый. Мигает надписью: “Спасибо, что вы почти легенды. Сияйте, детки!.” Макс (лениво): — Артурчик, открой. — Мы и так уже пострадали, вдруг внутри второй ядерный апокалипсис. Артурчик (вздыхая): — Если там ещё один полониевый брелок — я его съем. — Из принципа. Он поднимает крышку. Внутри: — Наклейки "Я не умер, но пытался с Микки Маусом нацистом." — Пластиковый бубен с надписью "РАДИОАКТИВНЫЙ ДУХ." — Дискеты с якобы эксклюзивными аранжировками группы "My chemical Romance". — И… резиновая уточка. В противогазе. Макс (смотрит): — …ну. — Теперь у нас есть уточка. — Можем начинать культ. TV, не говоря ни слова, включает магнитолу. Щелчок. Пыль. Звук. Играют хиты 2017 года. Lorde, Пошлая Молли, Paramore, twenty one pilots. Всё то, под что подростки танцевали перед концом света. Меона лежит на спине, глядит в ржавый рассвет. Крылья сняты. Платье — всё ещё в пыли. Она крутит в пальцах брелок с капсулой полония. Он светится в полумраке. Как насмешка. Или как символ. Африна (медленно): — Ты можешь переехать ко мне. — У меня осталась комната. И холодильник с… ну… вещами, раз не хочешь жить с папой. Меона (вздыхая): — Я уже переехала. — К Киззу. Макс (вскидывает бровь): — К Верховному Отцу? — Ты же понимаешь, как это звучит, да? Меона: — Не как приют. — А как убежище. На экране TV мигает входящий вызов. Имя: " Биологический ОТЕЦ." Звонок от Азазеля Мортема. Меона смотрит на него. И не отвечает. Макс снимает очки-сердечки. — Не возьмёшь? Меона: — Нет. — … уже поздно. Макс смотрит на свои очки. Пластик треснул. — Пора менять. — Куплю новые. Жёлтые. — Чтобы отражали ядерное утро. Африна сжимает между пальцами свой полониевый брелок. Треск. Он ломается также как и очки. Она берёт щепотку порошка и насыпает в сигарету. Макс: — …ты это скуришь? Африна: — Ну, раз он светится, значит работает. А если работает, то почему бы и нет. Артурчик (мечтательно): — У меня, кстати, мама на ужин звала. — Говорит, я был молодцом. — Исправил матешу на 87%. Все трое поворачиваются на него. Макс (медленно): — …я хочу стать членом твоей семьи. Твоя мама всегда готовит вкусные пирожки. Африна: — Можно мне тоже арендовать твоих родителей? Меона (улыбается): — Ты наш диссонанс. — И это прекрасно. Они смеются. Впервые — не потому что больно. А потому что живы. Через два дня. — Кизз чинит машину. С помощью TV. TV молчит, но делает. Машина снова чёрная. Номер: MK-0666. Капот — теперь усилен. Меона больше не въедет в купол. Если не захочет специально. — Меона не возвращается домой. Всё также игнорирует звонки от отца, но возвращает ему тачку. Она больше не хочет видеть мачеху и сводного брата. Никогда. — Африна делает новый вкус для своих сигарет. “Полоний-Голубика.” Жижа быстро становится хитом среди молодежи, однако у многих начинают расти лишние конечности, поэтому бренд сняли с продаж почти сразу же. — Макс перекрасила волосы в синий. Новые очки — жёлтые сердечки. На линзах — отражается только то, что не разрушает. Она всё ещё живёт одна в интернате для детей сирот и покуривает кошачью мяту. — Артурчик сдал алгебру. Пошёл на кружок музыки в школе. Принёс туда уточку. Сказал — это их новый талисман. Однако дети не приняли Артурчика и ему пришлось принести уточку на их реп базу и снова стать соло-гитаристом "Детей Апокалипсиса". — Профессор Джефф ушёл. Без слов. Без бумаг. Только осталась фраза на доске: “Слово может быть оружием. Но иногда — оно просто истекает ядом.” — О Лее никто больше не слышал. Ни одной отметки в Пентаграмме. Ни статуса. Ничего. Интересно, что же могло случится с девочкой - зайкой?

***

Они всё ещё сидели на крыше. Смех. Свет. Боль — уже не главное. Песня на фоне: "We Can’t Stop" от Майли. TV качает головой. Никто его не просил — он просто почувствовал нужный вайб. Меона лежит, полусогнувшись, на спине в школьной форме. Волосы — в пыли. На губах — остатки бордовой помады и лёгкая улыбка. Африна танцует. В медицинском халате. На сигарете мигает голубико-полониевый огонёк. Видимо только ей зашёл вкус радиоактивного элемента... Макс подпрыгивает под бит. Новые очки-сердечки сползают, волосы синие, и в этот момент она настоящая кошка. Ни врущая, ни имитирующая. Просто — она. Артурчик играет на резиновом бубне. Серьёзно. В такт песни. И делает это как будто спасает мир. “And we can't stop And we won't stop…” Они не слышат сигналов тревоги. Не думают о том, что будет завтра. Они просто есть. Живые. Честные. Фигуры на фоне заброшенного мира. И пусть всё трещит. Пусть горит. Пусть светятся их брелки — ядерные, сумасшедшие, бесполезные. Они танцуют. И пока играет эта песня — они победили.