Эпизод 1. Туса на заброшке. Часть 8.

Купол. Внутри — вселенная. Дым, подсветка, испарения, хаос. И музыка. Та самая. Оглушительно молодая. Из динамиков — The Weeknd ft. Daft Punk — I Feel It Coming. Ритм мягкий, как поцелуй под кислотным дождём. Голос тает в воздухе, синт проникает под кожу. «I feel it coming… I feel it coming, babe…» Меона, Африна и Артурчик — внутри. Сразу — жар, свет, запах пластика и кожи. Каждый угол — вспышка. Каждое лицо — маска, отражающая что-то нереальное. — Макс, — шепчет Меона. — Она должна быть тут. Они идут вдоль стены. Мимо танцующих. Кто-то в костюме голографической русалки. Кто-то — в одеянии с живыми стрекозами. Одна девочка — в чём-то похожем на банку энергетика. Макс нет. Её нет. Они проверяют зоны отдыха. Заглядывают в бар, в подвесной уголок с экраном. Ничего. — Она не отвечает, — хрипит Африна. — Не в чате. Не в личке. Артурчик вытирает лоб. — Макс всегда пишет. Даже «сдохла» — это уже сообщение. Меона вжимается в колонну. На глазах — стянутость. Словно сердце где-то рядом, но не в теле. И вдруг — смешок. Знакомый. Звенящий. Они оборачиваются. Там — Лея. В костюме зайки. Огромные уши. Корсет с прозрачными вставками. Сетка. Белые лабутены. На спине — нашивка: «WE WERE NEVER INNOCENT.» Она держит в руке бокал с розовой жидкостью и неоновой трубочкой. Щёки — румяные. Глаза — широкие. Губы блестят. И — она видит их. Замедляется. Лея: — …Меона? Если что я не виню тебя за слив в подслушано… Даже благодарна… Африна (сквозь зубы): — Ты вышла. Лея (нервно, почти весело): — Ну, а что? Уроков на сегодня нет. — Нравственность на каникулах. — Я в жизни хочу успеть хотя бы одну вечеринку, прежде чем снова быть виноватой в чьей-то эрекции. Меона: — Мы ищем Макс. Лея: — Она была в зоне B. — Но там… стало странно. — Сказали, туда кто-то чужой вломился. — С маской. Без приглашения. — Пустили… и всё. Звук оборвался. Африна резко поворачивается к Меоне. — Мы идём туда. Меона кивает. Молча. Лея остаётся, не зная, идти за ними или раствориться обратно в сахар. Несмотря на утренний инцидент в туалете, она решает пойти за ними. «I feel it coming…» — звучит снова. они уходят в Зону B… Туда, где всё ломается. Где музыка уже не играет. И где Макс могла исчезнуть.. Зона B. Если основной зал — это сердце, то Зона B — это зрачок. Сжатый. Узкий. И зловеще чувствительный к свету. Именно сюда приходят, когда танцы становятся слишком близкими к безумию. Именно сюда стекается всё странное. Именно сюда — ушла Макс. Порог. Лазерный туман. Звук… рваный. Как если бы музыка задыхалась. Как если бы кто-то разбирал бит на органы. Меона первая переступает. Дальше — Африна и Артурчик. В конце — Лея. Внутри — почти темно. Свет только от неона под потолком, и тот — мигает, будто нервный тик. Африна: — …что за хрень? Меона: — Она была тут? Лея (ещё от входа): — Она танцевала с кем-то. Высокий. Маска — зеркало. — Они ушли за колонны… и потом свет начал мигать. — Я подумала, это часть перформанса. Они идут внутрь. Под ногами — пролитый глиттер, кто-то уронил баллончик с краской, а рядом на полу валяется… линза. Очковая. Зелёная. В форме сердечка. Африна нагибается. Поднимает. Сжимает пальцы. Пауза. — Это её. Меона молчит. Но губы сжимаются. Рука тянется к колонне. На бетоне — царапины. Как будто кто-то скользил вниз. Оставляя следы. Артурчик шепчет: — Ребят. — Здесь никого. — Вообще. — Почему тут так тихо? Вдруг — щелчок. Один прожектор вспыхивает. На стене — на секунду тень. Высокая фигура. Маска — зеркало. И — пусто. Погасло. Меона: — Макс бы не ушла без очков. — Она любит их. — Даже спит в них. Африна (жёстко): — Тогда это не она ушла. — Её увели. Артурчик дрожит. Он тянется к стене. Сердце — в горле. — И что теперь? Меона поворачивается. — Теперь… — Мы ищем её. — Или устраиваем тут свой личный маленький конец света. Все закивали. Внутри всё дрожало — не от музыки, а от тишины между басами. Та, что звучит только в пустых коридорах за кулисами. Они идут дальше. Внутри Зоны B оказывается раздвоенная стенка — складские двери, вмонтированный гримёрный отсек, а позади него — туалет, зеркало, маркер на цепочке. И на зеркале — надпись. Наискось. Смазанно. Почерк — узнаваемый. Слишком живой, слишком похожий на крик, сделанный шёпотом. «если вы это читаете — он не один.» «он был с системой. это не люди.» «не идите вниз.» Точка. Потом мазок. Потом капля. Африна молчит. Глаза прикованы к словам. Рядом — камера на потолке. Вроде неактивна. Но чувствуется, будто смотрит. Артурчик: — Кто «он»? — Кто «не один»? Меона поднимает взгляд. В глазах — всё. Непонимание, тревога, но ещё — одна эмоция, которая делает её опасной: уверенность, что кто-то обидел тех, кого она любит. — Если она успела это написать… — Значит, она жива. — И мы не уйдём, пока не найдём её. Африна кивает. — Там вентиляция. Слева от зеркала. — Уходит в технические тоннели. Артурчик (тихо): — Ребят, я не хочу быть в хорроре. — Я хотел быть соло-гитаристом в сюрреалистической группе. — Где драма— это сломанные ногти, а не люди, которых уводит система. Меона: — У тебя всё ещё есть выбор: Стать легендой. Или стать хештегом. Африна уже лезет к люку. Она находит защёлку. Дёргает. Скрежет. Пыль. И — проход вниз. В темноту. Под купол. Где начинается не вечеринка. А лаборатория. Там, где ставят опыты. На людях. На эмоциях. На них. На Макс. Спуск был узким. Металл под ногами скрипел, а воздух пах чем-то странным — как будто формалин пытался замаскироваться под сирень. Лея шла за ними. Молчала. На лице — ничего. В глазах также всё. Африна впереди. Как будто шла домой. Как будто каждая капля плесени на стенах — её родная. Меона и Артурчик — сзади. Артурчик дышал тяжело. Он шептал себе что-то вроде «это просто альтернативный школьный музей» но с каждым шагом понимал — это не музей. И не школа. И точно не альтернатива. И вот — зал. С отдельными комнатами. Под куполом. Где потолка уже нет, только жужжащие лампы, и красный свет, как кровь под рентгеном. По периметру — капсулы. Стеклянные. Открытые. Внутри — фигуры. Не все двигались. Некоторые — дёргались. Некоторые — неотличимы от кукол. Все — девушки. Подростки. Школьные рюкзаки. Платья. На всех — сенсорные шлемы. На табличках — названия эмоций. «Вина.» «Тошнота.» «Экстаз.» «Отсутствие.» Пока каждая лежала под прицелом электроламп над каждой нависало по пять-шесть полуобнажённых мужчин. Одному дьяволу было известно для чего это. Но стоны и пикание сенсорных датчиков напоминало скорее научный притон, нежели чем вечеринку для отстатков человечества. Меона замирает. Всё внутри — как будто сжалось. Не от страха. От отвращения. От невозможности отвернуться. — …это не исследования, — выдыхает она. — Это пытка, замаскированная под прогресс. Африна, впервые за долгое время, не двигается. Её взгляд холодный. Но и в нём что-то треснуло. — Эти… — она глотает. — Это даже не «наблюдение». — Это инструментализация боли. Артурчик поворачивается и сгибается вдвое. Рвотный рефлекс. Он не может смотреть. Он шепчет: — Это как… — как если бы кто-то взял человеческий стыд, разбавил его медицинским спиртом… — …и вколол в систему. Лея молчит. Ей знакомо это чувство… Чувство, когда кто-то другой владеет твоим телом без твоего разрешения. По спине пробежал холодок, а тело замерло не в силах вытащить и звука. Маски чумных докторов стоят у каждой капсулы, как жрецы нелегального обряда. На мониторах мигают графики, пульсации, пиковые значения боли и возбуждения. Всё сведено в таблицы. Они делают отчёты. Они не видят людей. Они видят данные. Меона делает шаг вперёд. На каждый её шаг — один удар сердца. И с каждым — становится понятно: Это больше не «что-то страшное». Это зло. Холодное. Научно обоснованное. И фундаментально бесчеловечное. Африна (медленно): — Макс. — Надо вытащить её. — Прежде чем они дойдут до стадии «физического эксперимента». Лея — оклемалась. Она больше не играет в «зайку». Она уже не девочка из купола. Она — очевидец преступления. И каждый её шаг — дрожит. Зал дышал. Не как живое. А как болезнь. Густо. Тяжело. Влажно. С хрипом. Неожиданно рядом скрипнул металл. Артурчик. Он задел кабель у стены. Просто споткнулся — и сработал зуммер. Громкий. Высокочастотный. Невыносимый. Как будто кто-то разбудил ос. Свет в зале меняется. Из тусклого — в белый операционный. Яркий. Режущий. Как при вскрытии. Фигуры в масках — поворачиваются. Не спешат больше. Не делают вид. Уже бегут. С шокерами. С шприцами. С ремнями. СИСТЕМА РЕАГИРУЕТ. — «Субъекты нестабильны. Требуется седацирование.» — «Нарушение протокола. Уничтожение непрошенных.» Африна: — Артурчик, блять. Артурчик игнорируя ругань ринулся к капсуле с обездвиженной и сонной Макс. Меона и Лея как группа поддержки принялись ему помогать. Макс (сонно): — А Я ЕЩЁ НЕ ПОПИЛА НОРМАЛЬНОЙ ВОДЫ СЕГОДНЯ! Артурчик: — МНЕ НУЖНО БЫЛО ПРОСТО НЕ ИДТИ! Африна — уже не говорит. Она действует. Африна боевая машина из живой плоти. Первый враг — к ней. С шприцем. Но она — быстрее. Из-под её ладони вспыхивает багровая сеть. Она врезается в грудь нападавшего. Он орёт. Но звук — захлёбывается, когда его кожа начинает таять. Африна (впервые — жёстко): — Я не боюсь боли. — Я её ем. Второй — успевает схватить Артурчика. Шокер — в шею. Он дёргается. Макс бросается — ногой в живот. Сверху — фонарь с проводами. Она рвёт их вниз. Искры. Один из «врачей» падает. Меона хватает трубку с пола. Уже в крови. Не чувствует тяжести. Только гнев. Она бьёт. В колено. В висок. В руку с шприцем. Лея срывает трубки, кидает огнетушитель в сторону камеры. — Мы не подопытные! — Мы не пациенты! — Мы были на ВЕЧЕРИНКЕ! Сирены. Красный свет. Голоса из динамиков: «Аномалия. Субъекты вышли из контроля.» «Протокол 'чистка'. Вентилируйте. Уничтожайте.» Африна отбрасывает последнего. Руки — в крови. Сама — дрожит. Но стоит, как бог войны в халате. Меона: — ВСЕ! К ВЫХОДУ! — Пока всё не пошло по второму кругу. Все повинуются и выбегают как ошпаренные. Промежуточный коридор. Пыль. Бетон. Сломанные указатели. Сирена всё ещё подвывает где-то вдали. И тут она включается. Гитара, как выстрел. Удар — «Хей, М-О-Л-Л-И, М-О-Л-Л-И!» Колонки в стенах — взорвались. Музыка прёт на максимуме. Словно вечеринка решила мстить. «Проглотил MDMA, очень сильный аспирин. Танцевал под «Руки Вверх!»

М-О-Л-Л-И

М-О-Л-Л-И

Хэй!

Макс (зажимая уши): — ОХРЕНЕТЬ! ЭТО ТОТ САМЫЙ ТРЕК! Меона (в шоке, но с улыбкой): — Почему… всё, что ужасно, всегда под хорошую музыку? Пулей ребята выбегают на общий танцпол бывшего торгового центра. Толпа орет и двигается в такт музыки. За ними следом — безумцы в костюмах врчей средневековья и птичьих клювах. Дети бегут быстрее, поближе к сцене — и налетают. На TV. Человек с экраном вместо головы стоит прямо посреди прохода. На экране — та же песня, в такт. Он подхватывает Меону как потерянную флешку. Обнимает. Не объясняя. Макс: — КАКОГО ХРЕНА?! — Это чё, Кизз тебя через вай-фай подцепил?! Африна (сквозь зубы): — Я знала. — Я чувствовала. — Нездоровые связи — как паразиты. — Они всегда ползут за тобой. Даже в трубу ада. Меона: — Это не так. Он не навязывался. Макс: — Ага. А он сам сюда телепортировался, потому что скучал?! TV мягко отпускает Меону. На экране надпись: «Зафиксировано: тревога. Режим охраны.» И тут — взрыв света. Голос. Громче музыки. — УВАЖАЕМЫЕ ГОСТИ! — Переходите в зал №9! — МУЗЫКАЛЬНЫЙ КОНКУРС начинается через пять минут! — Победитель получает «ГЛАСИО-9000» — генератор эмоциональных состояний нового поколения! Африна: — Это что… — дегуманизация под автотюн? Лея (нервно): — Или очередная ловушка, где вместо приза — амнезия и капсула? Артурчик (сияя, буквально сияя): — Я… я участвую! ВСЕ: — ЧТО?! Артурчик: — Вы не понимаете! — Это ж генератор эмоций! — Я могу наконец-то почувствовать себя крутым! — Или хотя бы… не теряться, когда Макс на меня смотрит. Макс (вздыхая): — Чувак, если тебя прикончит песня под названием «Молли» — это будет поэтично. TV делает шаг в зал. Экран мигает. На нём надпись: «Желаете участвовать? Y/N» Меона: — …о нет. — Он тоже решил петь. Африна: — У него даже рта нет. Макс: — Он будет молча флексить. И всё равно победит. Ситуация всё же отчаянная. Коридор вибрирует. От бега, криков, и ритма, что не выключается. Чумные доктора позади. Уже ближе. Шприцы сверкают. Всё те же ремни в руках. Ситуация почти патовая. И тут — крик. Меона (во всю глотку): — МЫ УЧАСТВУЕМ!!! МЫ!!! Зал замолкает. Толпа — как по команде — расступается. Кто-то хлопает. Кто-то шепчет: — О-о-о… это же та самая. — Ангел ДТП. Автоматические двери с пометкой «СЕКТОР 9» — открываются. Внутри — сцена. Дым. Свет. Инструменты. И тишина перед бурей. Чумные доктора — замирают. Словно не могут. Программа не даёт. Конкурс вне юрисдикции. Макс (удивлённо): — …ну, это было легче, чем визит к терапевту. Лея чувствуя напряжение (шепчет): — Я не умею играть… я серьёзно… Африна (уже тянет её за шкирку): — Играть? — Ты будешь выживать на бубне, если понадобится. — Умирать на бэк-вокале, если придётся. — Главное — в ритм. Артурчик сияет. — Это мой звёздный час! — Я всегда знал, что выступлю перед кровожадной толпой! TV уже на сцене. Стоит у синтезатора. На экране: «Загрузка: Эмоция — Отчаяние + Хайп» Меона ступает вперёд. Сцена гудит. Толпа дёргается в предвкушении. Она смотрит по сторонам. И только сейчас осознаёт: какую картинку они из себя представляют. — Девочка-кошка Макс в медицинской робе, украшенной чумными докторами, но не дошедшая до соития. На голове всё ещё зелёные очки-сердечки, но уже без линз. Ей 100% придётся заказать или купить новые. — Африна, как вышедшая из лаборатории смерти. Халат в пятнах. Глаза — спокойные, как у хирурга. — Лея. Зайка на каблуках. С глазами, которые не видели сна. Или покоя. — Артурчик — в обычной черной футболке с надписью «человек с массовки #3», но с уверенностью рок-звезды на таблетках. — TV. Безликий. Словно сам бог технокультуры вышел сольно флексить. — И она. Меона. Ангел с потрёпанный крылом. В замызганном платье. Кровь, бинты, но взгляд горит. Микрофон скрипит. И это момент, когда тишину нарушает Африна, ударом палочек в воздух. Меона делает пару зажимов на бас гитаре, вдох и: — Сегодня разбила папину машину… — Мачехин айфон и испортила малину… Музыка врывается. TV запускает бит. Макс вступает с ритмом. Африна невероятно держит ударку. Артурчик почти рыдает от счастья, но жмёт струны. Лея звенит чем-то — возможно, это и есть бубен. И толпа взрывается. В смех. В крик. В восторг. Потому что это — не идеально. Это по-настоящему. Меона орёт: — На мне моё платье и любимые кроссовки! Пополнила коллекцию бутылок витамина С, ЮХУ! Кто-то кидает в воздух сетку с конфетами. Пена. Искры. Дым. Между строк — запах крови. воспоминания об аварии. и свобода. Зал был огромный. Куполообразный, как цирк, только вместо клоунов — кошмары. На стенах — огромные экраны. Мерцали огоньки: голосование, эмоциональные пики, отклонения пульса. Пахло резиной, потом, неоном и конфетами. Толпа — в экстазе. Кто-то прыгал. Кто-то плакал. Кто-то снимал. Кто-то смотрел с лицом, как у тех, кто познал кульминацию панк-гимнации. Меона выдыхает. Губы дрожат, но она улыбается. Крылья висят. Грудь поднимается рывками. Но взгляд — живой. Лея подходит ближе. В костюме зайки, слегка обгоревшем с одного бока, каблук треснул, но она всё равно держит спину ровно. Лея: — Это было… (пауза) — Сверх. Макс: — Ну ты и тащерка на бубне. — У тебя внутренний шейкер. Африна: — Я бы взяла тебя в команду для экспериментов. — Только живую, пожалуйста. Лея смеётся. Тихо. Но потом — лицо снова становится серьёзным. Лея: — Я, наверное, пойду. — Мама думает, что я ночую у подруги. — А если узнает, что я в бункере пела панк с мутантами и человеком-телевизором… (вздыхает) — Будет не концерт, а похороны. Меона: — Ты уверена, что дойдёшь? И прости, если испортила тебе сливом репутацию. Лея (кивает): — Я уже говорила, что меня мало интересует мнение толпы в школе. Наоборот, я надеюсь, что видео поможет уволить Джеффа с должности учителя. К тому же. (Пауза) — После сегодняшнего. Я уже ничему не удивлюсь. Африна (вдогонку): — Не переживай. Мы разнесём профессора Джеффа. Одноклассники поймут, что это только его вина. — Ты же понимаешь, да? Пусть преподает своего Лермонтова, да Гёте фрикам из тюряги. Макс (поддерживает): — Мы сделаем вброс. — У него будет столько жалоб, что он сам себя уволит. Лея (улыбаясь, почти нежно): — Вы… — …вы вообще не те, кем я вас считала. Меона: — И ты не просто зайка. — Ты сегодня выжила и зажгла на глазах у всего ада. Лея (мягко): — Спасибо. — И… (пауза) — Вы тоже справились. Она машет рукой. Разворачивается. Исчезает в толпе. И вот — тишина. Настоящая. TV выключает экран. Уходит в тень за сценой, как будто знал, что его больше не ждут. Артурчик: — Нам надо дождаться результатов. — Я хочу этот приз. — Я хочу чувствовать не только панику и тупость. Макс (присаживаясь на край сцены): — Знаешь… — Даже если нас сольют… — Я горжусь тем, как мы прозвучали. Африна: — И как вскрылись. — Песня — это не просто слова. — Это разрез. Меона (устало): — Тогда пусть теперь они попробуют нас зашить. И они ждут. На фоне всё ещё играет бит, но уже не их. Наконец спустя долгие выступления. Толпа постепенно перетекает к бару, к фудкортам, кто-то уходит в вип-комнаты. А экран над сценой медленно заливается синим. «ГОЛОСОВАНИЕ ЗАВЕРШЕНО. СКОРО: ОБЪЯВЛЕНИЕ РЕЗУЛЬТАТОВ.» Меона закрывает глаза. — Пожалуйста, пусть там не будет… — Паука. — Чумного доктора. — Или моего бати. Макс: — …или ещё одного конкурса. Экран над сценой мигает, заливая купол неоном. Толпа волнуется. Судьи — трое: один в зеркальной маске, тот самый, что увел Макс. Другой в мантии из сетевых кабелей, третий — в кибер-мантии с эмблемой «CTRL+ALT+DEL» — поднимаются вновь на подиум. Звучит глухой гудящий голос, словно сам Хард-диск хочет судить: «ГОЛОСОВАНИЕ ОКОНЧЕНО. РЕЙТИНГ УЧАСТНИКОВ ПО ИТОГАМ ВЕЧЕРА: » 1 МЕСТО: PLASTIC K! TTYZ Слоган: «Cutest Killers in Latex.» Образ: Неоновые кошачьи комбинезоны, хвосты со светодиодами, синхронные движения. Фан-база: Программируемые фанаты, визжащие в бит. Награда: — Прохождение в программу «EXPERIMENTAL STARDOM». — Стабилизатор «Гласио-9000» и личный тест при разных состояниях души от наших сотрудников лабораторного центра. — Съемка «реалити-перерождения». — Вживление эмоциональных фильтров и сенсорных нейросетей. Примечание: Девочки даже не знают, что победили. Слава уже ожидает их в капсулах! Так станьте же игрушками докторов и биологов ради NC-21 контента для оставшегося патриархата. Макс (плюясь): — У них даже усы не настоящие! — Позор для всех кошачьих! — Хотя зная, какой их ждёт главный приз, не очень то и огорчаешься поражению. 2 МЕСТО: Bloody Sabbath Cult Жанр: Чистый, хрустящий дэт-метал с нотками фьюнерала. Образ: Коллектив из 6 мужиков в мешках из мясной ткани. Шоу: Гитарист взорвал себе руку. В прямом эфире. Награда: — Переход в ТУР «Inferno Resonance». — Три литра красной жидкости неизвестного происхождения. — Купон на одно воскрешение. (Ограничен по времени.) Артурчик (глазеет): — Ну… это оригинально. 3 МЕСТО: Anonimask Жанр: Индастриал-баттл-хаус. Образ: Каждый в маске, которая показывает эмоции аудитории. Фишка: Они вообще не издавали звуков. Просто стояли. Награда: — Пожизненная подписка на «Тишину Премиум». — Маски с обратной связью страха. — Таймер до следующей перезагрузки личности. Африна (шепчет): — А эти… эти просто стояли. — Похоже, всё, чего не понимаю — гениально. 4 МЕСТО: ДЕТИ АПОКАЛИПСИСА Стиль: Альтернатива с радиационным привкусом и живой болью. Шоу: Авария. Кровь. Крылья. Гитары. Побег и увечья организаторам вечеринки. Оценка: «Эмоционально нестабильны, но вдохновляют на выживание.» Награда: — GIFTBOX: «Почти легенды» — Таблетки «Эмоциональный стабилизатор (вкус апельсина)» — Брелочки с КАПСУЛАМИ ПОЛОНИЯ ²¹⁰. Подпись на коробке: «Светитесь, детки.» Меона (глядя на коробку): — Брелок. С полонием. (пауза) — Ну хоть не в задницу. Африна: — Это ещё не точно. Артурчик (разочарованно): — Четвёртое место… — Это как сказать «молодцы, но умрите за кулисами.» Если бы я знал, что Гласио-9000 будет использоваться в т а к о м контексте, то не стал бы принимать участие. Макс (съёживается, смотрит на брелочек с лапкой кошечки): — А мне нравится. — Как живая. — Не как эти… псевдо кошки-батарейки. TV мерцает. На экране у него мигает текст: «4 место. Эмоциональное содержание: 76%. Потенциал к хаосу: высокий. Рекомендация: Наблюдать скрытно.» В зале ещё гремит. Но их уже никто не трогает. Толпа расходится. Победители — ушли. «Почти победители» — остались. И именно этим — они, кажется выжили.