Глава 1

5 июня, 1996 Драко любил свой день рождения. Целый день, посвященный ему и факту его рождения. Этот благостный день подразумевал подарки от его родителей, лесть от друзей и наилучшие пожелания от прочих его сокурсников. Пенси намекнула, что подарит ему в этом году нечто большее, чем просто поцелуй. Шестнадцатый год жизни будет хорошим годом для Драко. Началось все довольно хорошо. Как он и предполагал, проснувшись он увидел гору подарков у подножья своей кровати. В их числе было даже его, в тайне любимое, лакомство: упаковка желейных слизней. Его мать не выносила пристрастия Драко к желейным слизням. Она считала их “Заурядными”. Вероятно, ей не нравилось то, как они окрашивали его зубы, губы и уголки рта, когда он был ребенком. Искусственные красители попадали, будто бы, на безупречный, незапятнанный фарфор, вынуждая ее вооружаться волшебной палочкой и произносить очищающие чары, чтобы лицо ее сына вновь выглядело нетронутым. Видимость чистоты. Драко удивлялся, почему она вообще продолжала присылать эти ненавистные конфеты. Он сорвал подарочную бумагу с остальных подарков, довольный тем, что получил отличный комплект нового квиддичного обмундирования, орлиные перья, несколько комплектов мантий, запонки гоблинской работы и казалось, нескончаемый запас конфет и пирожных, приготовленных домовыми эльфами Малфой-мэнора. Он бы принес что-то из этих лакомств на завтрак в Большой Зал, просто, чтобы показать всем, что посылки и почта его семьи не требуют такой же тщательной проверки, как, возможно, у учеников из менее благородных семей. Нет, Амбридж разрешила, чтобы вся его почта (и большинство почты учеников Слизерина) проходила без постороннего вмешательства и даже без досмотра, раз уж она полностью контролирует школу. Сидя за факультетским столом, Драко провел пальцем по маленькому значку на мантии, означавшему его высокое положение в Хогвартсе в качестве члена Инспекционного отряда. Крошечный кусочек металла, благодаря которому он, наконец, смог хоть как-то повлиять на Поттера и его банду его подхалимов. Он бросил надменный взгляд на гриффиндорский стол. В эти дни большинство старшекурсников этого факультета сидели, прижавшись друг к другу, обмениваясь тихими шепотками и тревожными взглядами. Придурки. Они даже не представляли, что сила, которой они пытаются противостоять, безнадежно разрушит их надежды и мечты, вытесняя самодовольство из их жалких душ. Многие из них наверняка умрут, если не одумаются и не подчинятся. Но так всегда случалось с прозелитами-просточками, которые ценили такие вещи, как ошибочная храбрость, а не более разумный путь к славе, который предпочитали те, кто имел правильную кровь и правильные взгляды на будущее магического мира. Пэнси привлекла его внимание к себе, придвинувшись ближе на скамье и положила руку на его бедро под столом. Наклонившись, она прошептала ему на ухо довольно пикантное обещание, которое она исполнит сегодня вечером в общежитии после дневных экзаменов по С.О.В. Драко зловеще ухмыльнулся и кивнул. Да, шестнадцать будет хорошим годом для Драко.

***

4 июня, 1997 Завтра Драко станет совершеннолетним. Семнадцать. Мужчина. Взрослый волшебник в глазах закона. Визенгамот сможет предъявить ему обвинения и судить как совершеннолетнего, он сможет получить реальный срок в Азкабане за свои преступления. За его непростительные преступления. Нет. Он не должен думать об этом. Он не должен позволять мыслям о провале или заключении проникать в его мозг. У него все получится. Драко наконец-то починит Исчезательный шкаф в Комнате Забытых Вещей. Он был так близок к этому в своих последних попытках, находясь на грани прорыва, необходимого для починки артефакта. Но Драко чувствовал отчаяние и дикую панику, которые затуманивали его мозг и мешали думать, просто блять думать, пока он произносил заклинание за заклинанием, взмахивал и вращал палочкой выверенными движениями. Что-то внутри его груди неизбежно замирало, и легкие отказывались сотрудничать, дыхание вырывалось короткими рывками или не вырывалось и вовсе. Он опускался на пол в захламленной комнате и зажимал голову между коленями, преследуемый видениями матери и отца, подвергающихся пыткам, или зловещим звуком слишком большой змеи, скользящей по коридорам его родного дома, или шипящим голосом в ушах, предостерегающим его от пути такого же неудачника, каким был его отец. В конце концов, в рабстве мало чести. Душа продана, и ради чего? Алчность и амбиции смотались в веревку, затем, превратившись в петлю, с каждым днем все туже затягивающуюся на его шее. Он мог купить себе отсрочку от казни, совершив мерзкий поступок по отношению к другому человеку, но сначала ему нужно было найти силы просто блять подумать. Драко пошатнулся и поднялся на ноги, затем поморщился и схватился за грудь. Он расстегнул несколько верхних пуговиц своей белой рубашки и потер рукой едва зажившие раны. Шрамы тянулись вдоль всей его груди. Уродливые, злые красные линии теперь превратились в ярко-розовые рубцы на бледной коже. По крайней мере, их удалось убрать с лица, и, как заверила мадам Помфри, со временем они поблекнут и станут светлее, но никогда не исчезнут полностью. Еще больше неизгладимых следов на его теле. Еще больше разрушений на его коже, о которых он не просил: одна уродливая отметина от Темного Лорда, а остальные – россыпь проклятых полос от Избранного. Теперь его тело – буквально пейзаж их битвы. Какая ебанная метафора. До чего блять поэтично. Все его физическое существование свидетельствовало о полном отсутствии контроля Драко над своей жалкой судьбой. Даже Снейп не смог сделать ничего, что могло бы убрать шрамы на груди. Ебанное спасибо за ебанное ничего. Он должен был просто позволить Драко умереть на том отвратительном полу в ванной. Неудачник и трус, не способный спасти себя, неспособный спасти кого-либо. Драко вышел из Выручай-Комнаты, в очередной раз не справившись со своей задачей. Он валился с ног от усталости, пока возвращался в подземелья, но думать, что изнеможденность подарит ему настоящий сон, было наивной мечтой. Усталость, порожденная неудачами, часто приводила к тому, что он коротал ночи, глядя на балдахин своей кровати. Если же ему всё-таки удавалось погрузиться в дремоту, то мир его снов состоял, как правило, из неприятных сценариев, связанных со смертью и разрушениями: либо его собственной, от рук Темного Лорда, либо невинных, пораженных палочкой Драко из Боярышника. Кошмары, из-за которых ему приходилось каждую ночь накладывать мощные заглушающие чары на балдахин своей кровати. Ему нужно было как-то избавлять себя от усталости после пробуждения. Он думал, что справится с этим. Он считал, что его навыки окклюменции способны усмирить достаточно ночных кошмаров. Ему просто нужен ебанный сон. Одна ночь покоя, несколько часов, проведенных в блаженном отдыхе, и он проснется обновленным, готовым к выполнению задания. Бодроперцовое зелье было дерьмовым на вкус и практически утратило свою эффективность. Усыпляющие зелья были не лучше. Магические методы, которые когда-то позволяли ему проводить дни с ясным умом, больше не помогали. Драко нужен был настоящий, полноценный ночной сон. Хотя бы один раз. Тяжелые ноги донесли его до подземелий и в конце концов привели к самому обыкновенному Хогвартскому матрасу. Драко даже прислали шелковые простыни из мэнора, но, увы, они не смогли избавить его от ночного ворочения и беспокойства. Должно быть, ужин закончился совсем недавно, предположил Драко, учитывая количество студентов, все еще остававшихся в факультетской гостиной. Он прошел мимо Пэнси и Дафны, и хотя обе девушки окликнули его, он проигнорировал их. В последние недели он делал это все чаще и чаще. Тео сидел в угловом кресле, стоявшем в стороне от группы студентов, мимо которой Драко должен был пройти, чтобы попасть в свою спальню. Драко быстро проскользнул мимо своего однокурсника, едва расслышав его тревожный вопрос: — Все в порядке, Драко? Он ничего не ответил, оставив вопрос Тео без ответа. Из соседнего кресла Драко услышал низкий голос Блейза: — Брось это, Тео. Ты уже достаточно пытался. Общежития для мальчиков шестого курса, к счастью, были пусты; Крэбб и Гойл, вероятно, оставались в Большом Зале, беззаботно поглощая дополнительные порции еды. Проще было бы быть такими же миньонами, от которых требовалось только стоять на страже и изредка напрягать пару извилин. Никто в его жизни не мог понять, каково это - быть пешкой, замаскированной под оружие. Никто не мог знать, на что он пошел, чтобы выполнить заведомо обреченную миссию. Его кормили ложью: «Это великая честь, юный Драко», и он глупо и охотно верил в это. Убийца. Он только успел натянуть на голову пижаму, как дверь снова открылась. Вошел Тео, Блез не отставал, следуя за ним как тень. Но если Тео выглядел воодушевленным, то Блез - нерешительным и настороженным. Обороняющимся. — Завтра твой день рождения, - невозмутимо сообщил Тео. Драко приподнял бровь: — Я в курсе. — Этот особенно важен, - заявил Тео. В нормальный год нормальной жизни он мог бы радоваться этому факту, но вместо этого Драко пожал плечами и забрался в свою кровать, крайнюю в комнате, у стены. Кровать Тео стояла рядом с его кроватью, и так было с самого первого года их обучения в школе. Высокий, худощавый парень, но он был не из тех, кто использует свой рост как преимущество. Тео постоянно вжимался в стулья, стены комнат или толпу, но если бы кто-то посмотрел ему прямо в глаза, то оказался бы в ловушке напряженного взгляда. Сильный взгляд человека, слишком наблюдательного для своего возраста. В Тео была такая проницательность, что Драко постоянно чувствовал себя беззащитно перед ним, даже когда между ними не происходило вербального общения. Слишком выразительные глаза Теодора Нотта. Из него получился бы ужасный окклюмент, заключил Драко, но, возможно, достойный легилимент. Тео тяжело опустился на кровать и повернулся лицом к Драко, явно намереваясь продолжить диалог. Блейз, как всегда, последовал за ним и занял место прямо возле Тео, так близко, что их ноги плотно прижались друг к другу. Столпы взаимной поддержки. Тео снова сказал то, что Драко и так ожидал: — Я могу помочь тебе. — Никто не может мне помочь. За последние недели, они прокручивали этот диалог слишком часто. — Я могу помочь тебе заснуть, - тихо произнес Тео. Блез бросил на Тео косой взгляд, и его губы скривились. Они были одни в комнате, но Блез выглядел так, словно хотел осудить его за озвучивание такого предложения вслух. Драко сузил глаза, но ничего не сказал. Какую бы игру ни затеял его странный однокурсник, он не поддастся на нее. Его сон (или его отсутствие) никого не касался. Тео воспринял молчание Драко как разрешение продолжать разговор. — Ты ведь не спишь, верно? — Не понимаю, каким образом тебя это касается, - возмущенно прорычал Драко. Тео пожал плечами, не обращая внимания на вспышку гнева Драко. — Большую часть года ты это хорошо скрывал, не спорю, - сказал Тео, - Но это тебя доконало, я прав? Твои Гламурные чары больше не срабатывают так же хорошо, как раньше, чувак. У тебя почти каждый день синяки под глазами, если ты вообще решаешься прийти в Большой Зал, то почти не ешь, ты пропускаешь занятия, а когда приходишь, то… – Довольно! - рявкнул Драко. Он поднялся на ноги и возвысился над сидящей парочкой. — Не смей думать, что что-то обо мне знаешь. Расселся здесь и сыпешь необоснованными обвинениями, в то время, как на самом деле не имеешь даже малейшего представления, вообще, ни капли, о том, что происходит там, за стенами! И даже здесь скоро будет небезопасно, разве ты этого не понимаешь? Тебе бы следовало присоединиться к своему отцу, - он указал на Тео. – Так что я больше не намерен слушать эти ебанные стенания о том, что я прогуливаю ебанную Трансфигурацию или не ем достаточно каши, потому что все это, блять, не имеет никакого значения. Ты понимаешь это? Все это школьное дерьмо не имеет никакого значения. Вы оба ни хрена не понимаете. То, что я не сплю, меня сейчас волнует меньше всего... То, что я уже сделал, то, что я еще сделаю… А если не сделаю, то… Он заставил себя заткнуться, сделав резкий вдох. Драко спешно воздвиг ментальные барьеры, спрятавшись за окклюменцией, и залез в кровать. Его тело стало еще тяжелее, когда он опустился на матрас. От взглядов невозмутимого Блейза и сочувствующего Тео у Драко неприятно скрутило живот, но, по крайней мере, он успешно остудил свой гнев. — Ты прав, Драко, - мягко согласился Тео, - Я не знаю, что тебе пришлось пережить, но знаю, что ты не один. Драко ничего не ответил, подавив неприятные ощущения и заблокировав желание разрыдаться от суровой правды. Погружение в страдания ни к чему не приведет. Более того, это может убить его самого. — Я не буду задавать никаких вопросов, клянусь. Я просто хочу помочь тебе, чем смогу, - предложил Тео. — Почему? - севшим голосом спросил Драко. — Считай это подарком на день рождения. Мы ведь когда-то были друзьями. Если бы Драко позволил себе проявить хоть какие-то эмоции, то выглядел бы жалко. Из всех своих однокурсников он знал Тео дольше остальных, и до Хогвартса мог бы назвать его «самым близким другом», если бы Драко был сентиментальным человеком или тем, кому нужны друзья. Но когда отец отправил его в школу в возрасте одиннадцати лет, он дал Драко четкие указания искать друзей среди более влиятельных и перспективных студентов Слизерина, а замкнутый чудак Тео никак не годился на эту роль. За эти годы Тео нашел общий язык с Блейзом, и Драко мог отбросить чувство вины за то, что, по сути, разорвал связь с единственным настоящим другом, окружив себя Крэббом и Гойлом, что позволяло расти его влиятельности среди остальных однокурсников. Этот год должен был привести Драко к месту на вершине социальной иерархии. Особенно с учетом того, какие ветра дули за стенами замка, и особенно с учетом того, что Драко оказался ключевой фигурой в этом деле. Единственный студент, носящий это почетное клеймо на предплечье. Но вместе с этой честью на него навалилась непосильная ответственность. Драко быстро понял, что если он хочет преуспеть в своем деле, если он хочет вернуть былую славу своему роду, то прежде всего должен подавить и усмирить все бесполезные эмоции внутри себя. — У тебя врожденный талант к этому, - говорила Беллатриса, когда прошлым летом обучала его основам Окклюменции, – Никогда нельзя быть слишком подготовленным. Ты всегда должен быть готов защитить свой разум от тех, кто пытается вторгнуться в него и использовать твои собственные мысли против тебя. Хотя его тетя, вероятно, имела в виду Снейпа или Дамблдора, в глубине души Драко знал, что это осторожное предупреждение также касалось и Темного Лорда. Драко всегда серьезно относился к учебе, и к Окклюменции он относился точно так же. Он научился разбивать, разделять, а затем систематизировать различные частички себя, пряча их в уголках сознания, чтобы иметь возможность, впоследствии, снова к ним обратиться. Каждый раз, перед сном Драко послушно опустошал свой разум. К сожалению, Окклюменция могла спасти его лишь в том случае, если бы он не знал, какие ужасы поджидали его, как только он проснется. В часы бодрствования он страдал от самого факта собственного существования, что, как результат, привело к позорному срыву перед жалким призраком в ванной, прямо перед тем, как Поттер чуть не убил его. За этот семестр Помфри снабдила его уже более чем достаточным количеством Зелья Сна Без Сновидений, еще немного - и он станет зависимым. Еще один ненужный груз на шее. Возможно, если он позволит Тео помочь ему в этом вопросе, Драко наконец-то сможет снова очистить свой разум, сможет правильно подобрать стратегию, сможет сосредоточиться на последнем недостающем заклинании для починки шкафа. Ему действительно нужно было поспать. — Как ты собираешься помочь? - спросил Драко. — Я могу повлиять на сны. Они втроем наблюдали, как это заявление разнеслось по комнате. Блейз сжал руку в кулак. Он выглядел так, словно хотел буквально вырвать слова, сказанные Тео, и засунуть их обратно в его рот, чтобы те никогда не были озвучены. — Я не понимаю, - наконец ответил Драко, - Что значит «ты можешь повлиять на сны»? — У меня есть некая... назовем это способностью, - сказал Тео, и на этот раз Блейз разочарованно вздохнул, уставившись в пол. Эмоциональность Блейза только подогрела интерес Драко к нелепыми и туманным заявлениям Тео. Возможно, Тео просто пытался его взбодрить, но реакция Блейза подразумевала на нечто большее. — Я могу управлять определенными эмоциями или ощущениями человека, обеспечивая постоянный общий эмоциональный тон в состоянии сна, - пояснил Тео. Драко презрительно фыркнул, и недовольство вытолкнуло его из состояния очищенного разума обратно в реальность. — Ты больной псих. — Он не псих, - огрызнулся Блейз. Драко приподнял бровь. — И что, я просто... лежу, а ты направляешь на меня свою палочку и навеваешь приятные сны о квиддиче или типо того? - усмехнулся он, глядя на Тео. Тео оставался таким же спокойным и невозмутимым, как обычно. — Это работает не так. Мне нужно сосредоточиться на каком-то конкретном чувстве. — Ладно, но тебе придется хорошенько все объяснить, если надеешься убедить меня в том, что ты не больной псих, - сказал Драко. Конечно, все, что говорил Тео, было чушью, но выслушать объяснение его бредовых фантазий не помешает. — Например, спокойствие, - начал Тео, - я воспроизведу это чувство, а затем перенаправлю тебе. Ты можешь подумать о полете на метле или об отдыхе на диване в библиотеке, насколько я тебя помню. Я буду контролировать эмоции, а твой мозг будет отвечать за создание соответствующего сюжета для сна. Драко оглядел Тео, в поисках подвоха или любого признака, указывающего на то, что это было просто жестоким розыгрышем. Он не нашел ни того, ни другого. — Раздражающий мальчик, - как-то назвал Тео Люциус. Нарцисса поморщилась и мягко отчитала мужа: — Он немного странный, дорогой, но совершенно безобидный. — Допустим, я тебе верю, - скептически произнес Драко, - Эта способность, откуда она у тебя? — Передалось по наследству, - сказал Тео, - По линии матери. Она говорила, что у ее матери и двоюродной бабушки тоже был этот дар. — Первый раз слышу о чем-то подобном, - настороженно ответил Драко. Тео пожал плечами. — Мама считала, что мне лучше не распространяться об этом. — И ты будешь держать язык за зубами, - внезапно предупредил Блейз, угрожающе сверкнув глазами, - Особенно в твоем нынешнем окружении, - он бросил взгляд на скрытое рукавом левое предплечье Драко. — Вряд ли Темного Лорда интересуют дешевые фокусы, - проворчал Драко, - я обещаю сохранить весь этот цирк в тайне. Темный Лорд и без тебя достаточно искусен в чтении и манипулировании мыслями людей. — В основе моих способностей лежат чувства, а не мысли, - поправил Тео, - Считай, что я, скорее, эмпат, а не легилимент. Я лишь подскажу тебе тему и тон. Остальное зависит от твоего подсознания. — Очаровательно, - проворчал Драко, - но я так и не понял, почему Блейз придает всему этому столько значения и почему твоя мать велела держать все в тайне. По лицу Тео скользнула зловещая тень. — Я также могу сотворить и страх. Или страдания. Или безумие, - сказал Тео мягким, ласковым голосом. Перед ним был волшебник, уверенный в своей способности внушать эти чувства другим. Зловещий список, от которого по спине Драко пробежала дрожь. — Если бы я только захотел, - продолжал он все тем же леденящим душу тоном, - я мог бы разыграть твои самые страшные кошмары. Я мог бы пытать тебя в твоей же голове, снова и снова, и хотя физически ты был бы в полной безопасности, мы оба знаем, что такие вещи не проходят бесследно. Каково это – быть пленником палочки, которая накладывает Круцио за Круцио. Или, может быть, в твоем представлении пытка – это наблюдение за тем, как кому-то другому причиняют боль, а ты беспомощно наблюдаешь? Возможно, подобные эмоции разрушат твою психику. Может быть, в конце концов, я заставлю тебя сходить с ума от ужаса. Если бы ты испытывал такое каждую ночь, как думаешь, насколько психически полноценным ты был бы в реальности? Драко посмотрел в непоколебимые глаза своего бывшего друга и это раздражало еще больше, чем даже их привычный нездоровый блеск. — Мысли и идеи – это одно. Их можно легко разрушить с помощью логики. Но эмоции? - Тео не сводил с Драко беспокойного взгляда, - Эмоции самая опасная штука. Не так ли, Драко? Чертовски верно, ответил бы Драко. Как нож, входящий в грудь под верным углом, как выверенные удары заклинаниями по внутренностям — манипуляции всеми тайными желаниями и стремлениями могут превратить тебя в подобие глины, для того, чтобы потом вылепить нечто совершенно иное, для зловещих нужд кого-то другого, во имя службы его темным прихотям. Нечто зловещее. Совершенно чудовищное. Иллюзия выбора, которая растворялась вместе с твоим собственным криком или криком твоей матери от проклятий производимых тисовой палочкой. — Твой отец не знает, - сказал Драко. — Нет, - с легкостью ответил Тео, - он не знает. — Они бы использовали его, - холодно пояснил Блез, - Ты и сам это понимаешь. Сделали бы из него оружие или еще что похуже. Драко и раньше видел Блейза взбешенным – пубертат и все такое, - но никогда еще он не видел никого в такой ярости. Он был готов наброситься на Драко, выхватить свою палочку и угрожать ему, если тот посмеет причинить Тео вред. Драко не привык к подобной преданности сокурсников, но в себе он ее находил. Он был готов на все ради своей матери, ради ее жизни. Ради того, кого он любил. — Ты уже пробовал эту штуку с управлением сном? - спросил Драко, демонстрируя полное отсутствие интереса, к драматичной демонстрации защиты от Блейза. — Да, - быстро ответил Тео, его манера поведения стала странно веселой, - я пробовал на себе, конечно, на маме, и на... - он запнулся и его взгляд скользнул по Блейзу, - Только на тех, кто просил об этом. Вообще-то последнее - небольшое лукавство: однажды я заставил Крэбба стать жертвой издевательств во сне, но в тот день он нагрубил Блейзу, и я счел свой поступок оправданным. Драко по-прежнему считал, что они оба несут полную чушь, но терять ему было нечего, и, видит ебанный Мерлин, искушение побаловать себя очередной порцией снотворного зелья стало только усиливаться. — И как ты хочешь это сделать? Тео хлопнул в ладоши, Блейз встал и подошел к двери, выглядывая в коридор. — Ты уже и так собирался спать, так что сейчас самое подходящее время. — Еще нет и половины восьмого, - возразил Драко, но он и сам понимал, что это слабое оправдание. — Никто не будет задавать вопросов, почему ты лег спать так рано. Особенно, учитывая твой внешний вид в последнее время. Я опущу балдахин и наложу Заглушающие чары. Часть него хотела допросить Тео, чтобы убедиться в том, что это, все таки, не было глупым розыгрышем или, еще хуже, ловушкой. Драко понимал насколько безрассудно поступал и слышал в голове голос отца, предостерегавший его от подобных действий. Но он так устал. Так охуительно устал. Недостаток сна сеял хаос в его сознании, притупленного и затуманенного перманентным ощущением мучительных страданий. Какая-то часть него испытала особую степень тоски. Тео не извлечет из этого никакой выгоды, а Блейз и подавно. Настоящий, искренний признак доброты от другого человека. Когда в последний раз кто-то проявлял заботу о благополучии Драко? Кто еще, кроме этого тупого призрака, заметил, что он тонет? Он падал и бился об острые края скал, под давлением волн чужих ожиданий, страха и паники. Жалкий недостаток сна не мог удержать его на плаву, не мог вытащить на берег. Он метался между наваждением и изнеможением, а внезапно накатывающая истерика не давала ему сделать и вдоха. Он едва не убил двоих студентов. Скоро ему придется убить директора. Убийца. Сон. Он нуждался лишь в ебанном сне. Он был рабом только своего подсознания. Он успокоил дыхание и махнул Тео рукой в знак согласия. — Ладно, плевать. Приступай к своим фокусам, Нотт, а утром мы все вместе посмеемся над этим. — Что бы ты хотел почувствовать во сне? Что помогло бы тебе почувствовать себя отдохнувшим? Драко вздохнул, чувствуя себя слишком уставшим, чтобы дальше рассуждать о нелепости всей этой ситуации. Его разум был почти пустым, если не считать бурлящих в нем вопросов и аргументов как за, так и против выбранного им курса безумия. — На твое усмотрение. Мне было бы плевать, даже если бы я верил в то, что это сработает. Было как-то странно пытаться заснуть с включенным светом и распахнутыми шторами, пока за тобой наблюдали еще два человека. Тео обдумывал свою стратегию несколько минут, качая головой из стороны в сторону. — Так, кажется я придумал кое-что. Твой ранний подарок на день рождения. Он поднял палочку из платана с сердцевиной из драконьего сердца и направил ее на Драко, который инстинктивно отшатнулся. Тео держал палочку ровно и ждал, пока Драко расслабится. — Ты будешь делать это, пока я не засну? Это как-то жутко, Тео. Он опустил палочку, и Блейз занял место у двери. Драко окинул их взглядом и заставил себя, наконец, закрыть глаза. — Мне нужно установить связь между моей магией и твоим телом, - сказал Тео, - Скоро ты почувствуешь сонливость. Драко ощутил, как кончик палочки прижался к его руке. Никто в комнате не издал ни звука. Драко тихо вдыхал и выдыхал, вглядываясь в темноту, и находил эту ситуацию еще более странной, будто бы, все и так не было странным. Он в тайне признался себе, что присутствие двоих людей, не желавших ему зла и лишь ожидавших, когда он заснет и правда расслабляло его. Поддавшись чарующему убаюкиванию, он наконец достиг того сонного состояния, когда до погружения в непроглядную тьму оставалось всего несколько секунд. В этот миг Драко услышал, как с губ Тео сорвалось какое-то слово. Это слово пыталось достучаться до Драко, но сон окончательно овладел им, и он не расслышал его. «Летиция»