Глава 2. Paint it black

*I see a red door and I want it painted black

No colors anymore I want them to turn black

I see the girls walk by dressed in their summer clothes

I have to turn my head until my darkness goes

I see a line of cars and they're all painted black

With flowers and my love both never to come back

I see people turn their heads and quickly look away

Like a new born baby it just happens every day

I look inside myself and see my heart is black

I see my red door and it has been painted black

Maybe then I'll fade away and not have to face the facts I

t's not easy facin' up when your whole world is black

No more will my green sea go turn a deeper blue

I could not foresee this thing happening to you

If I look hard enough into the settin' sun

My love will laugh with me before the mornin' comes

I see a red door and I want it painted black

No colors anymore I want them to turn black

I see the girls walk by dressed in their summer clothes

I have to turn my head until my darkness goes

I wanna see it painted, painted black

Black as night, black as coal

I wanna see the sun blotted out from the sky

I wanna see it painted, painted, painted, painted black

      — Сегодня в Нью-Йорке в 6 утра фондовая биржа с Уолт Стрит сошла с рельсов, словно поезд. И мы были в вагоне.       Томми прокручивает в голове каждое слово Артура из их телефонного разговора. Он так давно вдумывается в смысл услышанных слов, будто хочет мысленно расщепить их на атомы и молекулы, — чтобы, изучив, понять как действовать дальше. Но его выверенная схема не работает, и он добивается лишь того, что от этих усилий, у него в конце концов звенит в ушах. А треклятые слова о том, что всё летит в тартарары, продолжают звучать в голове, как заевшая пластинка.       В какой-то момент Шелби начинает казаться, что это не старший брат разговаривал с ним, но что его голосом говорил с ним, Томасом, злой рок, неотступно следовавший за ним и дорогими ему людьми… Мысль была настолько абсурдной, что мужчине пришлось мотнуть головой из стороны в сторону, якобы чтобы выдворить её из своей головы, хотя было вполне очевидно, что она никуда не денется, а лишь затаится. Подождёт, когда провода нервов Томми оголяться и, высекая искры, оборвутся, доведя до края и приведя к срыву. Ведь его здоровье — что физическое, что ментальное — давно уже оставляло желать лучшего.       Не сосчитать, сколько раз семейство Шелби оказывалось… в, мягко говоря, затруднительной ситуации! Но на этот раз, похоже, у них есть все шансы быть погребёнными под ворохом новых проблем. Кого винить? На этот вопрос братья и сестра находили совершенно разные ответы. Что касается лично Томми, то он размышлял над ситуацией, пожалуй, усерднее всех, но не для того чтобы найти виновного. Он бы занялся этим потом — ради некоего развлечения. Но точно после того, как придумает способ вытащить семью и бизнес из той ямы, куда они все рисковали ухнуть.       Ситуация с крахом фондовой биржи требовала решительных и действенных мер. Причём таких, которые позже — в будущем — не повлекут новые проблемы. Ведь Томасу постоянно нужно было смотреть вперёд, вглядываясь в горизонт. Он обязан был продумывать стратегию чуть ли не досконально, ведь Время не собиралось быть снисходительным к Козырькам, эра которых неумолимо близилась к закату. Об этом никто из семейства не заговаривал вслух, но все предчувствовали тот момент. Когда из создателей огромного отлаженного механизма они превратятся во всего лишь лишь винтики — пережитки прошлого…       Чтобы размять затёкшее от долгого сиденья на одном месте тело, Томми дотянулся до края своего рабочего стала и взял в руки портсигар… Позже, закурив, он вновь откинулся на спинку кресла, закрывшись от реальности неровной струйкой сигаретного дыма.       Полли настаивала на немедленном сборе и семейном совете, и он был согласен с таким первым шагом. Но считал, что нужно срочно искать более действенный способ решения проблем. Который, кажется, начал вырабатываться в его голове уже довольно давно. Вдавив сигаретный окурок в пепельницу, мужчина поднялся, и обойдя кресло, поднял с его спинки свой пиджак. Нащупал нагрудный карман. Он знал, что искомый им прямоугольник там, но его дыхание невольно сбилось, когда он в этом убедился. Шелби, нахмурившись, разглядывал конверт в своих руках. В нём было письмо Сары Бейтс. То ли инструкция, то ли исповедь, то ли отповедь. Сколько же раз он перечитывал его! Судьба этой девушки из другого мира и то, как нехорошо (даже для него) он поступил, не давали ему покоя. Томас поставил себе целью ещё раз встретиться с мисс Бейтс. Но в его жизни на первом месте — семья и бизнес. А личное… А личное, если удастся. Но теперь, видимо, сама Судьба дала ему предлог, чтобы поговорить с Сарой…       Распечатав конверт, Шелби заскользил взглядом по строкам, которые уже почти знал наизусть. Да, это было неслыханно сентиментально для него, но разве он не заслужил урвать хоть кусочек тепла лично для себя?! Когда он читал это письмо, то ему становилось непривычно тепло. И привычно тоскливо. Чувство вины принималось грызть его с утроенной силой, а в сердце вспыхивало раздражение — на его проклятую жизнь, в которой он решительно не имеет право на благородство, искренность, милосердие! Не имеет право на слабости.       Мистер Шелби!       В нашей жизни редко случается то, чего мы хотим. Не говорила бы, если б сама не пережила. Да и вам думаю, знакомо это чувство. Мы встретились при невероятных обстоятельствах, честно, никогда не думала, что Вы всё-таки поверите, что я из другого мира… Но это так. Всё завертелось, закрутилось, перемешалось. Я очень устала от всего этого, Томми. Не так представлялась мне моя жизнь здесь, не так… Но исходим из того, что есть.       Написано это письмо было ввиду осознания: я не знаю, что будет дальше. По идее, вашим следующим врагом должен был стать мистер Майкл Грей, но сомневаюсь, чтобы для этого он восстал из мёртвых. Учитывая это, не стану больше ничего «предсказывать». Знаете, мне хочется, чтобы всё это закончилось. Даже несмотря на то, что это был интересный путь и мне встретились очень интересные люди, один из которых — Вы. Вообще, я не знаю, что испытываю к Вам. Однозначно что-то сильное и непроходящее, иначе не писала бы это сейчас. Но сказать, что влюблена в Вас… нет, это слишком.       Этот мир пытался сломать меня и ему это почти удалось. Я не сдаюсь, но и не хочу больше постоянно сопротивляться череде событий: пусть будет то, что будет… Ваш мир «исцелил» меня, дав возможность ходить своими ногами, чего я лишена была в своём. Не берусь судить, как менялись вы с течением жизни — решите сами В конце я расписала для вас всё-таки приблизительный план того, что может произойти — читайте его иногда, но не слишком принимайте на веру. Может, мы и встретимся, но на всякий случай, обнимите от меня Чарли, передайте Джону, что он мой лучший друг, скажите Джонни Псу, что мне жаль, что он во мне разочаровался… и…       Берегите себя, Томми.       Искренне ваша,       Сара Бейтс.       Вот приблизительный расклад событий на ближайшее будущее:       И дальше содержался план, состоящий из нескольких пунктов. Рядом с каждым обязательно было примечание. Конечно теперь, с появлением мисс Бейтс в их мире, как непредвиденной «лишней» переменной, всё могло сложиться не так. Но, как говорится, бережёного…       Поэтому Томми, ещё при первом прочтении письма, отдал некоторые необходимые распоряжения своим людям и членам семьи. К сожалению, от финансового краха, как и от некоего Освальда Мосли, эти шаги уберечь не могли…       Приняв окончательное решение, Шелби отточенными, но аккуратными движениями сложил письмо, спрятав в конверт, а конверт поместил в нагрудный карман, который тот привычно оттягивал. Потом, выпрямившись, мужчина несколько секунд просто слушал тишину. Мысли в его голове, наконец-то успокаивались, стихая. Рассудок очищался, становясь холодным, незамутнённым. А на душе стало значительно легче — так бывало всякий раз, когда какой-то особо трудный выбор был сделан и все метания оставались позади, на задворках сознания.       Шёпот сорвался с губ мужчины:       — Может вы и не хотите меня видеть, но мы снова встретимся, мисс Бейтс. Очень-очень скоро.