Глава 3. Хитрый лис

Вино полночное приправлено виной,

Но я не стану сожалеть ни о чем:

Мой бой проигран - но проигран все ж не мной!

Карты скинуты и выверен итог:

Вам - победу, а мне - считать потери;

Память горькая нажала на курок,

Ветер зимний захлопнул в осень двери...

             — У меня для тебя сюрприз, — объявляет Рыжий, когда им выпадает возможность поговорить.       Услышав это, Сара, слегка вздрогнув, оборачивается к нему через плечо. Выражение её лица не читаемо, но в распахнутых глазах отчётливо виднеется страх. Напрягшись всем телом, она приоткрывает рот, желая пояснения, но, словно одернув себя, в конце концов лишь прикусывает нижнюю губу, удерживаясь от вопроса. И только смотрит на него теперь со всем вниманием, на какое только способна.       За несколько секунд оценив реакцию своей собеседницы, мужчина успокаивает её чуть заметной полуулыбкой, хотя тон его полон серьёзности:       — Тебе нужно научиться принимать подарки правильно, — говорит он, — Иначе твоя реакция может кого-нибудь оскорбить… Не самый красивый способ рисковать жизнью, знаешь ли.       Мисс Бейтс продолжает пристально на него смотреть, взглядом выпытывая о чём он собирается говорить.       По правде говоря, Рыжий вовсе не намерен её томить, но всё же для начала тихо прикрывает за собой дверь, потом делает пару шагов вперёд, останавливается и медленно вынимает кое-что из кармана своего светло-коричневого пиджака. Это какой-то весьма приметный свёрток: содержимое, чем бы оно ни было, скрыто от глаз слоями кремового цвета ткани.       Сара тотчас устремляет свой взгляд на этот неизвестный ей подарок, и по напряжению, проступившему в каждой чёрточке её лица, очень сильно сомневается, что он действительно ей понравится. Но не озвучивает своего сомнения.       Безошибочно уловив чужое настроение, мужчина подавляет короткий смешок, рвущийся наружу, и лишь мимолётно усмехается. Конечно он не винит её за подобную настороженность, но зная, что на самом деле принёс ей, просто не может удержаться от этой усмешки, которая, впрочем, так и остаётся незамеченной.       В обступившем их молчании становится совсем некомфортно, поэтому он сам прерывает тишину:       — Длинные рукава блузок — это, конечно, элегантно, — одновременно с этими словами аккуратно, но решительно разворачивает слои ткани, — однако у меня, кажется, есть лучший способ скрыть рубцы на твоих руках… — ещё одно движение, ещё один приглушённый тканевый шорох.       И вот — на раскрытой ладони Рыжего змейками поблёскивают два маленьких серебряных браслета.       Мужчина вытягивает вперёд руку, вместе с этим устремляя взгляд на собеседницу.       Мисс Бейтс медленно и удивлённо моргает, с таким выражением лица, словно стоит ей закрыть глаза — и украшения исчезнут, испарившись. Её плечи вздрагивают, после этого заметно расслабляясь. Во взгляде впервые за, наверное несколько недель, проявляется что-то читаемое, живое — восхищение работой неизвестного мастера.       — Какие красивые… — девичий голос тих, но уголки губ подпрыгивают вверх, робко, словно полноценная улыбка — это слабость и блаж, которые вряд ли можно себе позволить.       — Почему-то не сомневался, что ты оценишь, — ухмыляется Рыжий, и в этой ухмылке больше скрытой гордости от удачного выбора, чем он готов признать, — Лисье чутьё как-никак, — к ухмылке на мгновение прибавляется и лукавый блеск глаз, — Но, думаю, хватит просто стоять и смотреть на них. Надевай.       Последнее слово вовсе не звучит как приказ, но всё же Сара, услышав, моментально поднимает на собеседника глаза, снова полные затаенной опаски и лёгкого недоумения, а уголки её губ привычно опускаются — лицо снова похоже на застывшую маску.       — Я не понимаю… зачем ты даришь это мне? — в эту секунду её глаза неотрывны от лица напротив, и изучают каждую чёрточку на нём, выискивая признаки фальши, обмана, подкупа или ещё чего-то, что не сулит ничего хорошего. Она гадает во сколько обойдётся ей такой сюрприз, уже, наверное, прикидывая, сможет ли расплатиться…       Чувство, очень похожее на жалость, внезапно и очень ощутимо заполняет каждую клеточку его тела: мужчина, от природы и по роду деятельности очень внимательный, не может упустить факт того, что эта молодая девушка буквально всегда и ото всех ожидает неминуемого подвоха. И не испытывать по этому поводу совершенно ничего, у него не получается.       — Просто хотел тебя порадовать, — спокойно отвечает он, небрежно пожимая плечами, — И заодно нашёл способ немного помочь. Знаю, что синяки уже давно сошли, но с рубцами так не получится. А так все будут восхищаться браслетами и не обратят никакого внимания на шрамы, — в очередной раз ухмыляется, — Большинство людей ведь невнимательны к деталям.       — Причины твоего поступка я уже поняла, — замечает мисс Бейтс тоном, прозвучавшим резче, чем она, возможно, хотела, — меня интересуют твои мотивы! Ты ничего и ни для кого не делаешь просто так «по доброте душевной». В прошлом ты мог хотеть отблагодарить меня за «предсказания» будущего, но с недавних пор я уже мало что предсказываю. Так зачем?       Рыжего нисколько не задевает подозрение в корысти, вот, правда, нисколько. Он просто восхищается тем, что только что услышал: контраст между той, какой не так уж давно была эта девушка, сидя, сжавшись, в одной из камер Марселлы Чангретты, и той, какой она стала к сегодняшнему дню — поразительный. У некогда трепетной розы, как видно, заметно прибавилось длинных острых шипов! Ему немного сложно было самому себе в этом поверить, но в этот момент он испытывал прилив какой-то странной гордости. Так гордится учитель, когда его юный ученик, наконец, достигает уровня, ставившего их в один ряд.       — Что ж, хорошо. Хотел начать с приятного, а потом уже перейти к сути, но, пожалуй, не стану откладывать неизбежное, — говорит мужчина, соглашаясь с чужой волей. Обойдя Сару, осторожно кладёт сверток на ничем не занятую тумбочку. Потом разворачивается и продолжает: — Есть дело, требующее твоего срочного присутствия.       Выражение лица девушки в эту секунду так и кричит торжествующе: «Ну вот, я же говорила!» — она криво усмехается, скрестив руки на груди.       — И какое же дело, хм?       — Томас Шелби попросил о встрече.

      Мне исправить невозможно ничего -

Мир разбит, и морю отданы осколки;

Я - ваш пленник, ну да, в общем, что с того -

В сожаленьях до смешного мало толку.

             Выражение её лица тотчас кардинально меняется.       — И чего же он хочет?.. — голос не звенит и не дрожит, но ровный. Лишённый оттенков. Почти пустой. Выработанный. Чересчур отшлифованный.       — Сам бы очень хотел это узнать, — Рыжий громко цокает языком; без раздражения, но с лёгкой досадой. Качает головой: — Он не сказал. Но на переговоры вышел сам, лично. А это говорит о серьёзности его намерений.       — Как отреагировала Марселла? — спрашивает мисс Бейтс, нахмурившись.       — Ну, в восторг, что уж тут скрывать, не пришла, — в ответ тихо фыркает мужчина, — Фамилия «Шелби» для неё — что красная тряпка для быка… Опять о возмездии намекнула. Но Капоне пресек на корню. Сказал, дела с Томасом — бизнес, и бизнес весьма-весьма выгодный. Вынудил согласиться.       — Стало быть, всё решено, — резюмирует девушка, самой себе кивая, — А раз это так, то для чего весь этот спектакль, а? Почему ты пришёл и заранее рассказал, а не просто перед фактом поставил? И зачем этот сюрприз?.. — вопросительный тон и небрежный взмах в сторону подарка. Без едкости, без злости, но с явственной настойчивостью.       В очередной раз за этот разговор мужчина позволяет себе усмешку, но сейчас не маскирует её, демонстрируя.

      Чем дальше дни, подобно чайкам, летят,

Тем удивительнее этот странный плен:

Я потерял, что только мог потерять -

Но обретаю много лучшее взамен!

С Вами странно и мучительно-легко -

Разум тёмен, а сердце в вихре ветра

Закружилось и разбило лёд оков;"

Я не знаю, как быть - и нет ответа...

      — Учись подмечать всё, не смешивая при этом в кучу, — советует наставительным тоном, — В известность я тебя поставил, чтобы дать тебе ощущение власти над своей судьбой и решениями. Потому что вижу, что изнутри ты такая же, как и в первый день нашего знакомства — воспринимаешь всё здесь, как клетку или темницу, — дождался подтверждения в глубине девичьих глаз, и продолжил: — А браслеты я тебе подарил, чтобы перекрыть чем-то воспоминания о пережитой боли: чтобы, глядя на собственные руки, ты не припоминала пытки, а восхищалась красотой украшения. И чтобы носила отголоски боли как броню, а не как крест.       Сара, уже собравшаяся было что-нибудь возразить или, может, на что-то фыркнуть, вдруг… передумала.       Смолчала, прикусив нижнюю губу. Глазами всё скользила по чужому лицу, уже не сколько проверяя на искренность — сколько изучая, словно в первый раз. В её глазах что-то проявилось: какое-то чувство, которое сложно охарактеризовать кратко и однозначно…       — Эти слова… знаешь, они так похожи на заботу, — наконец заметила, тихо, — Но затем ты сказал: «Ощущение власти над собой и своей судьбой» — и живительная сила твоих слов иссякла… — голос стал ещё тише, и в нём прозвучали оттенки… грусти? — Ну и как же тебя понять?..

      Кровь моя смеётся долгу вопреки,

Дух мой птицей в клетке мечется тревожно:

Знали мы, что Юг и Север не свести -

Но Излом не знает слов "нельзя" и "можно".

             Рыжий почувствовал, что вздрогнул.       Сейчас, когда она всё это говорила, словно признаваясь в каком-то провале, он вновь увидел её ту, какой она была, когда они впервые встретились. Молодую девушку, на чью долю выпало слишком многое, уставшую от тайн и постоянной недосказанности…       А этот её вопрос: «Ну и как же тебя понять?» — прозвучал слишком расстроено, почти с отчаянием!       — Я просто не хочу тебе врать, Сара, — объясняясь, произнёс мужчина, — Свобода в твоём случае действительно — непозволительная роскошь. Можешь считать меня жёстким или даже жестоким, но я не собираюсь подпитывать твои возможные иллюзии на этот счёт, — его голос зазвучал с некоторой резкостью, но затем смягчился: — При этом вспомни: я всегда и всячески стремился и стремлюсь облегчить твою жизнь.       Девичьи глаза встретились с его — случился прямой зрительный контакт.       — Почему? Потому, что у меня есть дар и он ценен?.. — это вопрос, но интонация почти утвердительная. Она убеждена, что не ошибается.       Рыжий, наклонив голову чуть набок, позволяет себе призрачную улыбку:       — Нет. Потому что вижу твой дух и несгибаемую силу воли.       Она ожидала чего угодно, но другого: видно по широко распахнувшимся глазам и резкому выдоху.       А мужчина, подстраиваясь под атмосферу момента, продолжает:       — И во имя этих твоих качеств я спрошу у тебя: ты согласна отправиться на встречу с Томасом Шелби?       Мисс Бейтс, оправившись от изумления, видно, приняла игру: снисходительно усмехнулась, качнув головой:       — Пожалуй.

И я надеюсь, веру в сердце храня,

В один из длинных и стеклянно-звонких дней

Прийти туда, где Вы дождетесь меня,

Мой враг, что лучше самых преданных друзей!

      И им обоим, кажется, захотелось в этот момент рассмеяться. Но они сдержались, просто замерев в наступившей тишине.       Когда молчание перестало быть приятным, Рыжий, отвесив шутливый полупоклон, направился к выходу из комнаты.       Его пальцы уже легли на дверную ручку, когда голос Сары остановил:       — Ты — хитрый лис, ты знаешь об этом?..       Он обернулся.       Девушка не смотрела на него: стоя к нему вполоборота, она застегивала на руке один из браслетов.       Ирландец лишь усмехнулся и, не ответив, тенью выскользнул в коридор, закрыв за собой.