Глава 2 (ч.2)

Ранчо Макдональда располагалось к северу от Солти-Спрингса, милях в пяти. Оно было меньше, чем обычные ранчо скотоводов, с огороженными и охраняемыми выпасами: Макдональд разводил породистых лошадей и делал на этом хорошие деньги. Но по его дому сказать этого было нельзя — это была скромная двухэтажная постройка с выбеленными известкой стенами, очень похожая на дом Майка Брэди, разве что чуть больше размером. В палисаднике возилась пожилая особа в ситцевом чепце и накрахмаленном белом переднике. Я стянул шляпу, поинтересовался, дома ли мистер Макдональд, и получил ответ, что «хозяин» сейчас со своими лошадьми. Поблагодарив пожилую леди, я повернул чубарого в сторону пастбищ. Один из рэнглеров, коренастый парень лет двадцати в джинсах и клетчатой рубашке с закатанными рукавами, завидев меня, подъехал поближе и поинтересовался, чем он может мне помочь. Я сказал, что меня интересуют кобылы мистера Макдональда, и он кивнул и сделал знак следовать за ним. Как и на многих подобных ранчо, кобылы здесь содержались табунами, на выпасах с крепкой жердяной оградой, подальше от жеребцов, у каждого из которых был собственный загон. Я не задавал вопросов: я боялся. Десять лет — немалый срок, особенно для лошади. За десять лет могло случиться что угодно. Подъехав поближе к ограде выпаса, я посвистел, и с моей души свалился огромный камень, когда мне ответило тоненькое ржание из середины табуна. Гнедая кобылка с точеными ногами грациозной рысью подбежала к загородке и потянулась ко мне. Рядом с ней увивался голенастый жеребенок, вороной с белой звездой. Я спрыгнул с седла. — Сэнди, Сэнди... — пробормотал я, гладя ее морду с длинной белой проточиной. В горле стоял огромный ком, глаза защипало. — Ты меня не забыла, старушка... Конечно, не забыла, ты не могла меня забыть, верно? Ну-ка, дай пять! Сэнди присела в полупоклоне и протянула мне правую ногу, не без кокетства изящно согнув ее в колене, и я пожал ее сквозь загородку и рассмеялся, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. Я скормил ей все сухари, которые нашел в карманах, и называл ее всякими ласковыми именами, и любовался ею. Я заставлял ее проделывать все те трюки, которым учил когда-то, и смеялся до слез, глядя на то, как она притворяется мертвой, лежа на боку, а ее жеребенок беспокойно скачет вокруг и возмущенно тычет в нее носом, требуя немедленно подняться. Я забыл, где я, забыл, что я здесь не один, и только когда у меня закончились и сухари, и ласковые прозвища, я немного пришел в себя — ровно настолько, чтобы заметить, что к парнишке-рэнглеру присоединились трое его товарищей. Они окружили меня полукольцом — молодые, крепкие ребята на приземистых горбоносых лошадках — и очень внимательно следили за каждым моим движением. Чем-то они напоминали молодых волков, неторопливо обходящих добычу в ожидании сигнала от вожака. Тяжелый топот копыт возвестил о его появлении — старик Макдональд верхом на могучем соловом квотерхорсе подлетел к нам галопом, сжимая поводья левой рукой. В правой он держал винтовку. — Убирайся отсюда, Финнеган! — рявкнул он, вскидывая ее к плечу и нацеливая на меня. — И если я еще раз увижу тебя на своей земле, разговор будет коротким! Я немного помедлил, прежде чем забраться в седло. Я не привык, чтобы со мной так разговаривали. Но чем дольше я глядел на этого нелепого старикана с его воинственно топорщащейся бородой и круглым брюхом, туго обтянутым засаленным жилетом в полоску, тем яснее я понимал, что воевать с ним не хочу. Он был вздорным, властным, неопрятным типом, который ничего не желал знать, кроме лошадей, но уж их-то он знал и любил по-настоящему. Он окружил Сэнди заботой и лаской, позволив ей вести спокойную, привольную жизнь долгих десять лет. Все остальное значения не имело. Мне нечего было делить с этим человеком, не за что было ему мстить и не о чем было с ним разговаривать. Я кивнул и забрался на своего чубарого. — Берегите ее, мистер Макдональд, — сказал я. Сэнди забеспокоилась, видя, что я собираюсь уехать, и издала тонкое призывное ржание. Этот звук хлестнул меня, как удар бича. Я втянул голову в плечи и пришпорил коня, посылая его с места в галоп. Парнишка-рэнглер проводил меня до границы ранчо, следуя как тень ровно в десяти футах за моей спиной и немного слева. На его бесстрастном лице не отражалось ровным счетом никаких эмоций — ни любопытства, ни страха, ни насмешки, — и это делало его еще больше похожим на молодого, сильного волка. Только в самом конце, уже натягивая повод, он окликнул меня: — Это правда, что она однажды проскакала сто двенадцать миль от Доусона до Лаки-Чойса за пять часов? — Пять часов и десять минут, — сказал я. — Да. Правда. Он удовлетворенно кивнул. — Я думал, старик бредит, — коротко пояснил он и, развернувшись, унесся прочь на своем мустанге. Я направил чубарого в сторону Солти-Спрингса. Спешить было некуда, и я ехал шагом, погрузившись в ностальгические размышления. Из них меня вырвал чей-то громкий оклик, и я поднял голову. Впереди, в паре сотен футов, стояла красная карета почтового дилижанса, сильно накренившаяся на один бок — вероятно, дорогу слегка подмыло дождем, и на повороте левое заднее колесо угодило в канаву. Кучер нахлестывал лошадей, они напрягали все силы, но их было недостаточно, чтобы выдернуть карету на дорогу. Охранник дилижанса — он сидел на своем месте рядом с кучером, что не облегчало лошадям их задачи, — поймав мой взгляд, замахал мне шляпой и окликнул еще раз. Я пришпорил коня и подъехал ближе. — Не поможешь нам, незнакомец? — с надеждой спросил он, указывая на моего чубарого — рослого, ширококостного мерина с крепкой грудью. Я кивнул и снял веревку с седла. — Слезай. Попробуешь подтолкнуть ее сзади, когда мы будем тянуть. Охранник, ворча себе под нос, спустился вниз, положил ружье на задок кареты и уперся ладонями в колесо. Я объехал дилижанс спереди, привязал веревку к седельному рожку, спешился и закрепил ее второй конец на кольце посередине ваги. Проведя чубарого дальше, чтобы выбрать слабину на веревке, я забрался в седло, махнул рукой кучеру и одновременно с этим послал коня вперед. Веревка натянулась, как струна, конь подо мной напряг все мышцы, кучер закричал на лошадей, щелкая кнутом, и карета мало-помалу выбралась на дорогу. Я отвязал и смотал веревку, а охранник тем временем вскарабкался на козлы рядом с кучером и утер рукавом лоб. — Спасибо за помощь, незнакомец. Недавно в наших краях? — Мы встречались, — отозвался я. Охранник вгляделся в меня повнимательней, охнул и потянулся к ружью. Я выдернул из кобуры кольт и щелкнул курком. Оба, охранник и кучер, немедленно вскинули руки, причем кучер выронил при этом вожжи. Воцарилось напряженное молчание. Потом кучер махнул рукой и устало выругался. — Везет как утопленникам, — обреченно проговорил он. — Сначала колесо, теперь это. Только бумажник или часы тоже, Финнеган? — Ничего не надо, Сэм, — сказал я. — Я сменил ремесло. Теперь я помощник маршала. — Очень смешная шутка, Финнеган. Долго придумывал? Я предъявил ему значок, но это его не убедило. — Ладно, если тебе ничего не нужно, мы, пожалуй, поехали, — сказал он наконец. — Мы и так опаздываем. — Я провожу вас до города, Сэм, если ты не против. Не пойми меня превратно, но мне кажется, что Гарри слишком взволнован и может случайно выстрелить в мою сторону. Разумеется, по ошибке. — Разумеется, — проворчал Гарри, но мой кольт все еще глядел ему в лицо, и он не стал спорить. Сэм дернул рукоять тормозного рычага, подхлестнул лошадей, и они побежали ходкой, размашистой рысью. Я поскакал рядом, держа револьвер в опущенной руке. Вскоре показался Солти-Спрингс. Дилижанс влетел в город, промчался по Мейн-стрит, поднимая клубы пыли, и лихо затормозил перед конторой «Экспресс-доставки Уэллс Фарго». Сэм слез на подножку, с нее — на ступицу переднего колеса и уже со ступицы спрыгнул на землю. Гарри, все еще подозрительно косясь на меня, последовал его примеру. — Вы опоздали на двадцать минут, Сэм, — неодобрительно сказал начальник станции, наблюдая за тем, как конюхи выпрягают лошадей, уводят их в конюшню и приводят свежих. — Это никуда не годится. — Это все Финнеган, мистер Джонс, — с готовностью заявил Сэм, и я поперхнулся. — Это он нас задержал. Правда, Гарри? Гарри с энтузиазмом закивал. — Точно так, Сэм! Попробуешь тут не задержаться, когда этот бешеный ирландец тычет в тебя своим распроклятым кольтом! Сами знаете, что это за тип, мистер Джонс. — Вот это я называю черной неблагодарностью, — заметил я, наконец прокашлявшись. — Можешь быть уверен, Сэм, я тебе это припомню. — Он еще и угрожает, — пожаловался Гарри подошедшему шерифу. — Ты свидетель, Браун! Скажи, можно ли с этим что-нибудь сделать? — Нет, — коротко ответил шериф, награждая меня презрительным взглядом. — Он что, правда помощник маршала? — Боюсь, что так. Сэм покачал головой с оскорбленным видом. — Я давно говорил, что эта страна катится под откос. Дожили! Финнеган носит бляху маршала! Что нас ждет дальше, хотел бы я знать? Назидательно погрозив пальцем Брауну, он направил стопы к «Последнему глотку», и Гарри, бросив на меня торжествующий взгляд, последовал за ним. Я вздохнул и отправился искать приют в «Приюте Финнегана».