Глава 3 (ч. 2)

Я еще не успел выехать из города, когда мое внимание привлек шум, доносившийся с одной из боковых улиц. Я свернул туда. Там сгрудилась небольшая, человек в пятнадцать, толпа — преимущественно взрослые мужчины. Они возбужденно гомонили, размахивая руками, и сперва мне показалось, что дело идет к драке, но потом я увидел, что двое держат за руки третьего — подростка лет тринадцати или четырнадцати, лохматого и оборванного, — а он вырывается, молча, ожесточенно и безуспешно. У его ног в дорожной пыли лежала курица со свернутой шеей. Я подъехал ближе и некоторое время наблюдал, как мальчишку подтаскивают к коновязи и, поставив на колени, прикручивают к ней за руки. Потом я громко откашлялся и, дождавшись, когда все лица повернутся ко мне, приподнял шляпу. — Добрый день, джентльмены, — вежливо произнес я, кивая на чумазого пленника. — У меня такое впечатление, что здесь планируется самосуд. — Проваливай, Финнеган, — посоветовали мне из толпы. Я сощурился. — Кто это сказал? Люди притихли. — Пусть тот, кто это сказал, выйдет из толпы и повторит мне это в лицо. Ответом мне было молчание. Я обвел взглядом насупившихся, недовольных людей, и каждый, встречаясь со мной глазами, спешил их отвести. — Вот так-то. — Я слез с седла и подошел ближе. — Что здесь происходит? — А так непонятно, что ли? — огрызнулся один из них, крепкий рыжебородый мужчина в красной клетчатой рубахе с закатанными рукавами, обнажавшими до локтя мощные волосатые руки. — Воришку поймали. Чертовы бродяги, никакого житья от них нет, всех кур перетаскали! Только отвернешься... Он поддел носком сапога печальную кучку перьев и выругался. — Ну, этот-то надолго вкус к чужой курятине растеряет, — проворчал кто-то. — И другим объяснит, чтобы обходили твою ферму стороной, Ли Томпсон! Толпа поддержала его возгласами праведного негодования. Я сочувственно покачал головой. — Увы, дорогие сограждане, но я вынужден охладить ваш энтузиазм. Как бы ни было возмутительно данное преступление, я не могу позволить вам учинить расправу над его виновником. Это противозаконно. Я аккуратно протер рукавом маршальский значок. Толпа ошарашенно молчала. Первым опомнился могучий Ли Томпсон. — Ты издеваешься, что ли, Финнеган?! — зычно рявкнул он. — По-твоему, мы должны ему руку пожать, извиниться и отпустить с миром?! — Вор заступается за вора! — поддержал его кто-то, благоразумно скрываясь за чужой спиной. — Почуял своего! — Проваливай отсюда, Финнеган! А не то мы... — А не то что? — холодно сказал я, выуживая из кобуры револьвер. Негромкое щелканье курка подействовало на толпу отрезвляюще. Воцарилось напряженное молчание. — Мелкое воровство, бродяжничество, — сказал я наконец, когда счел паузу достаточной. — Наказывается штрафом или арестом. О штрафе здесь, судя по всему, речь не идет. Значит, арест. Отвяжите его. Я отведу его в участок. Если кто-то этим недоволен — можете написать жалобу моему начальству. В Вашингтон. Если же кто-нибудь попробует помешать мне силой... Я выразительно пожал плечами. Толпа явно приуныла. — Ли Томпсон, отвяжи его. — Я указал на пленника дулом пистолета. — Остальные могут расходиться. Но они не спешили повиноваться, недовольно сверля меня взглядом и переминаясь с ноги на ногу. — Почем нам знать, что ты его не отпустишь на все четыре стороны, стоит нам разойтись? — подозрительно поинтересовался кто-то. Я хмыкнул. — Можете проводить меня до участка и лично убедиться в том, что я сдам его на руки шерифу. — Так и сделаем, — угрюмо проговорил Томпсон. — И если он попытается сбежать... — Если он попытается сбежать — будет пристрелен при попытке к бегству, — заверил я его. — А если кто-то из вас попытается его отбить, чтобы продолжить начатое, — я пристрелю их за нападение на федерального служащего при исполнении, и спокойно спать по ночам мне это не помешает. Не забудьте свою курицу, мистер Томпсон. Наша процессия торжественно пересекла город и остановилась перед полицейским участком. Шериф вышел на крыльцо и с изумлением уставился на рыжего великана Томпсона с дохлой курицей подмышкой, босоногого пыльного оборванца и почетный эскорт из десятка горожан. — Что здесь происходит? — Потом его взгляд упал на меня, и он с отвращением сплюнул себе под ноги. — Финнеган. Конечно. Как же без тебя. — Бдительные граждане поймали вора, Браун, — объяснил я, указывая на пленника. — Негодяй украл курицу у мистера Томпсона, но был схвачен с поличным. — Ну и зачем было тащить его сюда? — брюзгливо осведомился шериф. — С каких это пор вы не можете сами разобраться с такой ерундой? — С тех пор, как я вернулся в город, Браун. Помнишь? Все строго по закону. Никакого самосуда. Преступник арестован и отправлен за решетку. Разве это не замечательно? Браун выругался сквозь зубы и скрылся за дверью участка. Я, придерживая пленника за плечо, шагнул за ним. Остальные, следом за нами набившись в небольшое помещение, словно сельди в бочку, ревниво следили за тем, как Браун обыскивает мальчишку, а потом запирает его в камеру, и только после этого соизволили покинуть участок — все, кроме Томпсона с его курицей. — Ну что, доволен, Финнеган? — Шериф раздраженно бросил ключи на стол. — Теперь городу по твоей милости два месяца придется кормить этого бездельника за свой счет. — Какой ужас, — сказал я. — Вы же разоритесь. О чем я только думал! Миска тюремной баланды трижды в день — это ведь не шутки. Придется объявлять подписку среди горожан и молиться господу богу, чтобы удалось наскрести нужную сумму. — Конечно, Финнеган, ведь это не твои деньги, — едко сказал Браун. — Своими бы ты так легко не разбрасывался. Я проигнорировал его и, высунувшись в окно, махнул рукой джентльмену с докторским чемоданчиком, который беседовал с пожилой дамой рядом со входом в бакалейную лавку. — Доктор Коллинс! Не могли бы вы подойти на минуточку? Доктор поклонился женщине и, приподняв на прощание котелок, направился в нашу сторону. — Вам требуются мои услуги, мистер Финнеган? — с прохладцей осведомился он, войдя в участок. Я с любопытством посмотрел на него. — А что, вы бы согласились меня лечить, док? Доктор поджал губы. — Я врач, мистер Финнеган, — сухо заметил он. — Профессиональная этика запрещает мне отказывать в медицинской помощи кому бы то ни было. Даже вам. — А-а, я что-то такое слышал. Клятва гипокрита, верно? Доктор вспыхнул и подозрительно уставился на меня. Я встретил его взгляд с самым невинным видом, на который только был способен. — Гиппократа, — сухо поправил он. — Простите, док. Я-то в колледжах не обучался. Нет, вынужден вас разочаровать — со мной все в порядке. Я хочу, чтобы вы осмотрели вот его. — Я кивнул на решетку камеры. — Решил все-таки обанкротить город, да, Финнеган? — саркастически осведомился шериф. — Может, ты для него еще цирюльника позовешь, и сапожника с портным? И — и кондитера выпишешь с восточного побережья? — Иди к дьяволу, Браун. Я заплачу сам. Я не Солти-Спрингс, меня пара долларов не разорит. Доктор занялся арестованным. Запахло йодоформом. Я присел на краешек стола и начал сворачивать сигарету. Томпсон враждебно поглядывал то на меня, то на доктора, нетерпеливо ерзая на месте. Наконец доктор вышел из-за решетки, запер ее за собой и принялся мыть руки в маленьком фаянсовом умывальнике. — Ну что там с парнишкой, док? — поинтересовался я у него. Доктор пожал плечами. — Ничего неожиданного, мистер Финнеган. Малокровие на фоне систематического недоедания. Предрасположенность к легочному туберкулезу. Трещины седьмого и восьмого ребра с правой стороны. Легочное кровотечение, легкое. Гематомы, ссадины. Признаков инфекционных заболеваний нет. Я обработал раны и наложил повязку на грудную клетку. — То есть ему сначала переломали ребра, а потом решили добавить кнутом, — подытожил я. — Чтобы он точно захлебнулся в собственной крови. Неплохо, Томпсон, неплохо. Дай-ка сюда. Я взял у него курицу и взвесил на руке. — Фунтов на пять потянет. Где-то доллар с четвертью. Деньги немалые, Томпсон, думаю, присяжные тебя оправдают. Тут любой будет готов убивать! Томпсон поежился. — Что ты несешь, Финнеган. Никто не собирался его убивать. Немного проучить, чтобы не зарился на чужое... — Угу, проучить. Тщедушного мальчишку, кнутом из бычьей сыромяти. А сломанные ребра? Ногами били? — Да нет же! Мы его пальцем не тронули! Клянусь! Мы не успели. Мы его только-только схватили, и сразу же появился ты. — Ну да, ну да... Док, что скажете? Могли по ребрам вашего пациента прогуляться сапоги мистера Томпсона? Все присутствующие, включая самого Томпсона, уставились на его сапоги. — Не думаю, — после короткой паузы сказал доктор Коллинс. — Гематомы не очень свежие, им три или четыре дня. Не думаю, что мистер Томпсон имеет к ним какое-либо отношение. — Ясно. Спасибо, док. Держите. Я расплатился, и он вышел, сухо поклонившись на прощание. — Я не хотел никого убивать, — нервно повторил Томпсон, облизнув губы. — И калечить тоже не хотел. Я же не знал, что ему уже и так досталось. Браун, ты ведь меня знаешь! Скажи Финнегану... — Я тебя знаю, Томпсон, я прекрасно знаю вас обоих, — буркнул шериф. — Финнегану наплевать на этого щенка. Он просто ненавидит наш город, вот и пакостит его жителям как может. Никто не собирается тебя арестовывать, Томпсон, успокойся. Даже у Финнегана руки коротки. Ни один судья не подпишет ему ордер из-за такой ерунды. — Ты меня раскусил, Браун, — заметил я. — Мистер Томпсон, можете быть свободны. В будущем воздержитесь от самостоятельной расправы с преступниками, если не желаете угодить за решетку сами. Я протянул ему курицу, он забрал ее, угрюмо зыркнул на меня исподлобья и вышел, хмурясь и беззвучно шевеля губами. Я дождался, пока за ним закроется дверь, порылся в кармане, выудил пару пятидолларовых монет, положил на стол и подвинул их к шерифу. Тот хмыкнул. — Это что? Взятка? — Вроде того. Подкорми мальчишку, а, Браун? На него и впрямь посмотреть страшно. — С чего это ты вдруг так расщедрился, Финнеган? — Тебе самому его не жаль? Он ведь ровесник твоему сыну. — Если бы мой Джо посмел украсть хотя бы куриное яйцо, я бы собственными руками спустил с него шкуру, не дожидаясь, пока это сделают другие. Тебе не понять, Финнеган. — Да где уж мне. Деньги-то возьми. — Иди к дьяволу. Без твоих подачек обойдемся. Ты что, всерьез решил, что я собрался морить его голодом? — Можешь не изображать оскорбленное достоинство, Браун, не перед избирателями выступаешь. Ты говорил, что вы здесь хорошо знаете мне цену? Так вот, я тоже прекрасно знаю, чего вы все стоите, вы и ваш гнилой городишко. Я бы вам не то что голодного подростка — бродячего кота не доверил бы. Если Томпсон и остальные не убили этого несчастного ребенка на месте, то лишь потому, что хоронить его пришлось бы за общественный счет. — Будь уверен, Финнеган, на твоих похоронах мы экономить не станем. Устроим настоящий праздник, с фейерверком, духовым оркестром и бесплатным угощением. — Долго ждать придется, Браун, — легкомысленно сказал я и, не прощаясь, выскользнул наружу. Деньги остались лежать на столе.