Эпилог

Я перекинул ногу через круп чубарого и сполз животом по его боку, придерживаясь левой рукой за рожок. Моя нога уже поджила, и лубки с нее сняли, но наступать на нее по-прежнему было больно, и доктор велел беречь ее и нагружать осторожно и постепенно. Стараясь не хромать, я подошел к калитке в аккуратном заборчике из беленого штакетника, открыл ее, прошел по посыпанной песком дорожке к входной двери и потянул шнур звонка. — Доброе утро, миссис Брэди, — сказал я хозяйке дома, когда она открыла передо мной дверь. — Майк и Томми дома? Энни Брэди поджала губы. — Зачем ты пришел, Патрик? Оставь в покое нашу семью! Что тебе здесь нужно? — Прости, Энни. Но это наши мужские дела, и тебя они не касаются. Где Майкл? — Патрик, прошу тебя, пожалуйста, уходи! — Не могу, Энни. Извини. За ее спиной послышались шаги. Майкл аккуратно положил ладонь ей на плечо и мягко подтолкнул в сторону. — Энни, милая, ты иди. Это наши мужские дела. Я поговорю с ним. Пат, ты пришел за Томми? — Да. Если ты, конечно, не возражаешь. — Как я могу? Он целый месяц только и твердит о том, как его друг Финнеган приедет за ним и вы будете вместе стрелять по банкам. Подожди, я сейчас приведу его. Топот босых пяток по доскам пола и пронзительный вопль апача на тропе войны подсказали, что никого приводить не надо. Томми с размаху влетел в меня, едва не сбив с ног, и повис у меня на шее. — Пат! Ну наконец-то! Я тебя уже сто лет жду! Ты дашь мне пострелять из своего кольта? Пап, я говорил тебе, что Финнеган приедет, а ты не верил! Пат, мы сейчас поедем на наше место, да? Помнишь, где мы всегда с тобой стреляли? — Разумеется. Беги седлай своего Пинто. — Пат, а давай возьмем с собой удочки? Там есть ручей, я тебе покажу! И в нем водится форель, я сам видел! Честно! — Почему бы и нет, Томми. Только знаешь что… Я бросил взгляд на Майка и усмехнулся. — Я думаю, нам понадобятся три удочки. Поедешь с нами, Майк? Он вздрогнул и впился взглядом мне в лицо. Потом в его глазах мелькнула тень робкой надежды. — Ты… серьезно, Пат? Я подмигнул ему. — Если жена тебя отпустит до вечера. Мы-то с Томми холостяки. Захвати кольт — тряхнешь стариной вместе с нами. Если, конечно, не забыл, за какой конец его полагается держать. Несмелая улыбка осветила его загорелое лицо. Я протянул ему руку, и он крепко сжал ее и улыбнулся шире, уже по-настоящему, открыто и счастливо. — Нет, Пат. Не забыл. Не забыл!