ГЛАВА 3

      Три четверти часа Скайуокер просидел, за́першись в рубке голосвязи. Выйдя оттуда, он выглядел существенно более вымотанным, чем прежде. Пиетт почувствовал лёгкую тошноту, которую никак не получалось списать на просроченные пайки.       — Похоже, Ваша сестра не слишком довольна?       — Попробую сформулировать это так, — помассировал переносицу Скайуокер, — представьте, что характер моего отца спрессовали в треть его объёма и напичкали эстрогеном…       Примерно пару минут Пиетт осмысливал столь очаровательный образ, и в итоге решил, что ответить можно только одним:       — Не желаете выпить со мной?       — Пожалуй, не откажусь, — с готовностью ответил Скайуокер.       Пиетт проводил его в совершенно пустую в этот час кают-компанию.       — Боюсь, что единственное, чем я могу Вас угостить, — это некий коктейль, именуемый нашим экипажем «звёздное сияние». Должен предупредить, что на три четверти он состоит из шила, произведённого из отработанной охлаждающей жидкости двигателя.       С усмешкой проследив, как Пиетт наполнил стакан, Скайуокер взял его:       — Лучше не спрашивайте, из чего его делали у нас.       Пиетт вопросительно вскинул бровь.       — Скажем так: поразительно, сколько всего можно сотворить с таунтауном, — джедай залпом осушил стакан.       — Вы правы, этого лучше не знать, — Пиетт снова потянулся к графину, — если, конечно, Вы не собираетесь присоединиться к лорду Вейдеру?       — Пока нет. Это будет слишком тяжело для обоих.       Пиетт поднял свой стакан в знак искреннего согласия. Он и сам с удовольствием спрятался бы в медитационной сфере, но кто-то же на этом корабле должен быть дипломатом, и звёзды знают, что это точно не Лорд Вейдер.       — Итак, Вы подали в отставку. И чем же Вы занимаетесь сейчас?       — Учу.       — Чему?       — Рыцарей-джедаев. Я основал Праксеум. К настоящему времени через него прошло около двухсот учеников.       При слове «джедай» Пиетт безуспешно попытался скрыть неприязнь, и Скайуокер великодушно сменил тему.       — Время от времени я также выступаю в качестве приглашённого инструктора в лётной школе на Анаксисе. Там сейчас руководит один из моих сослуживцев.       Слова «Анаксис» и «лётная школа» в сочетании с фамилией Скайуокер породили одну из тех любезностей, которые адмирал никак не мог подобрать.       — Насколько я помню, когда-то Вы хотели поступить в Академию. Я не раз ловил себя на мысли, что весьма жаль для нас, что у Вас это не сложилось.       — К сожалению, на ситуацию повлияли личные неприятности, — Скайуокер несколько резковато поставил на стол свой бокал.       Сообразив, что это не самая удачная тема для разговора, Пиетт, словно хватающаяся за лиану упавшая обезьяноящерица, попытался уйти в сторону:       — Значит, Вас обучали в Альянсе?       — Скорее, это был сразу практический экзамен. До того как нас отправили на Явин, я успел только час позаниматься на тренажёре.       — Крифф, — стакан Пиетта замер на полпути ко рту, — чем они вообще думали?       — А вариантов особо и не было, — пожал плечами Скайуокер, — если Альянс хотел пережить тот день.       На той станции у Пиетта оставались друзья, не пережившие того дня, благодаря человеку, с которым он сейчас пьёт.       — Воистину, славная победа, — имперец сделал довольно большой глоток.       — И весьма дорогая.       — Я бы сказал, что обменный курс в тот день был явно в пользу мятежников, — скривил губы Пиетт, — Вы представляете, сколько человек было приписано к станции?       — Один миллион пятьсот пятьдесят шесть тысяч двести девяносто шесть, — адмирала не отпускал застывший взгляд Скайуокера, — не считая гражданских лиц и незарегистрированных пленных, которые могли находиться на борту. И только возможность произвести мне выстрел стоила жизни сорока шести человек, один из которых — мой старый друг. Да, я считаю эту победу дорогой.       — Никто Вас не заставлял, Скайуокер, — огрызнулся Пиетт, — Вы сами решили забраться в кокпит.       — Правда, — пожал плечами бывший пилот Альянса, — наверное, я мог остаться дома и быть застреленным вместе с тётей и дядей. Или прилететь на Альдераан на пару часов раньше и испариться вместе с ещё двумя миллиардами людей. Возможно, это было бы поступком добропорядочного подданного?       Пиетт неловко отступил к обзорному экрану.       — Я не оправдываю убийства гражданских. Я согласен — Империя совершала ошибки, — он сцепил руки за спиной и снова повернулся к Скайуокеру, — но, тем не менее, она стоила того, чтобы служить.       Усевшись в кресло, Скайуокер опёрся локтями о колени и одарил собеседника, пожалуй, самой обезоруживающей улыбкой в известной Галактике. В миллионный раз за этот день Пиетт пытался понять, как можно поместить Дарта Вейдера на одном конце репродуктивного цикла и на другом получить Люка Скайуокера. Какой же женщиной должна была быть его мать.       — Я никогда не говорил, что в Империи не было ничего хорошего. Вот в военной дисциплине вы нас явно обставили.       — Разумеется. Вы же были сбродной бандой малолетних хулиганов и дезертиров.       — Не спорю. Наверное, раз пятьдесят моя же команда едва не избавляла Империю от необходимости меня убивать.       Пиетт пытался побороть предательскую усмешку.       — Сначала нам нужно было бы Вас поймать. Насколько я помню, Ваша способность к побегам граничила со сверхъестественным.       — Моя жена называет это Татуинским следствием закона подлости, — в свою очередь усмехнулся Скайуокер, — любая ситуация, в которой участвует Скайуокер, немедленно обостряется до наихудшего из возможных сценариев, а затем разрешается наименее вероятным способом.       — Хм, — сказал Пиетт, — это объясняет Беспин. И Эндор. И Хот…       — Котлис, — припомнил Скайуокер, — Вы ведь тоже там были.       — Я всегда сомневался, что Вы действительно были на Котлисе, — с лёгким интересом произнёс Пиетт.       — Почему?       — Охотники за головами, — пренебрежительно махнул рукой Пиетт, — эти мерзавцы наплетут всё что угодно, лишь бы разжиться кредитами.       — Ну-у… Это были одни из самых предупредительных охотников за головами, которых я когда-либо встречал. Мне было даже немного неловко, что я сбежал, — он свёл большой и указательный пальцы, а его глаза хулигански блеснули, — чуть-чуть.       — Так вот почему Вы полдня проторчали в поясе астероидов?       Они тогда немало часов потратили впустую, обеспечивая разведывательные полёты в этом хаттовом астероидном поле и вокруг него, и всё потому, что Лорд Вейдер утверждал, что чувствует там «очаг Силы». В представлении Пиетта, да и любого другого разумного, не являющегося Дартом Вейдером, подобного рода разведданные не могли служить основанием к действию. Спустя двенадцать часов и девять минут адмирал осмелился доложить милорду об этом. Но не прошло и пары минут, как из треклятой кучи камней вынырнуло судно, задержавшееся перед гиперпрыжком достаточно долго, чтобы Вейдер успел смерить Пиетта неописуемо самодовольным взглядом.       — Это был «Сокол», вообще-то. Самый быстрый гипердвигатель в Галактике, если, конечно, вам не нужно им срочно воспользоваться. Вы когда-нибудь пробовали без чертежей прикрутить мотиватор, когда над головой грохочут звуки выстрелов?       — Нет… но пару раз мне пришлось, при всём уважении, не согласиться с приказами Лорда Вейдера.       Не успели они опомниться, как уже вовсю громко смеялись.             

* * *

             — Вы ошиблись с призванием, Скайуокер, — сказал Пиетт, заходя в приёмную салона Вейдера, — Вам следовало стать дипломатом.       — Почему? — вскинул бровь Скайуокер, сидевший на полу в медитативной позе и занятый явно чем-то мистическим.       — Наши средства наблюдения только что зарегистрировали «Тысячелетнего Сокола», приближающегося с внешней орбиты. У меня более не осталось сомнений в Вашем даре убеждения.       После того как он несколько дней оккупировал рубку связи Пиетта, Скайуокер заявил, что убедил сестру продлить перемирие для личной встречи с отцом. После чего Вейдер впал в меланхолию (нельзя же назвать это хандрой и рассчитывать остаться в живых), предоставив Пиетту самостоятельно готовиться к встрече правителя Галактики, пока Скайуокер не лишил адмирала даже этого небольшого развлечения, сообщив, что визит носит тайный характер и официальные мероприятия исключены.       — Ты не уговариваешь Лею, ты переживаешь её, — Скайуокер, колени которого, несмотря на его более чем сорок лет, были как у молодого кузнечика, встал без помощи рук и постучал по обшивке медитационной сферы Вейдера.       Спустя тридцать секунд гробового молчания из похожей на яйцо камеры вылупился раздражённый Лорд Ситхов.       — Чего надо?       — Они здесь. Пойдёшь со мной в ангар? — Скайуокер озорно улыбнулся Пиетту, — формально же я арестован.       — Веди себя пристойно, иначе я так тебя и оставлю, — буркнул поднявшийся Вейдер.       Пиетт последовал за ними. Его никто не приглашал, но и не запрещал, а потому он счёл возможным утолить своё любопытство под предлогом хозяйской учтивости.       Они прибыли как раз вовремя, чтобы увидеть, как «Тысячелетний Сокол» встаёт на посадочные опоры. «Криффова сила,» — подумал Пиетт, — «эта штуковина до сих пор летает.» Невольно он задался вопросом, какое количество комплектующих было заменено с тех пор, как он видел это судно в последний раз. Ни один элемент не выглядел моложе тридцати лет. Может быть, Соло приобрёл списанные узлы?       — Я смотрю, капитан Соло по-прежнему не соблюдает норм техобслуживания, — закипел Вейдер. Казалось, он расценил внешний вид звездолёта зятя как личное оскорбление, словно Соло десятилетями собирал вмятины и царапины с единственной целью — досадить ему, — этот фрахтовик уронил бы стоимость свалки.       — Bantha poodoo, — сказал Скайуокер, — ты просто завидуешь, что он не твой.       — Должно же этому судну повезти.       — Только через труп Хана.       Со своей наблюдательной позиции справа от Вейдера Пиетт видел, как тот с тоской стиснул световой меч, не спуская глаз с пилотской кабины «Сокола».       Опустилась рампа. Пиетт сцепил за спиной руки, чтобы унять лёгкую нервную дрожь. Их судьба, безусловно, зависит от того, насколько удачно пройдёт эта встреча, а шансы на это, пожалуй, стремятся к нулю, но выдавать своё беспокойство по этому поводу адмирал считал непрофессиональным.       Прошло две минуты, а пассажиров не наблюдалось.       Вейдер пошевелился.       Четыре минуты.       Вейдер шагнул вперёд. Скайуокер немного напрягся.       Пять минут.       — Наверное, капитан Соло забыл комбинацию разблокировки своих тайников для контрабанды? — предположил Вейдер, — помнится, он предпочитал путешествовать именно в них.       — Просто потерпи, — Скайуокер окинул его укоризненным взглядом.       Пиетт почувствовал, что начинает покрываться холодным потом.       Семь минут.       Резко вздохнув, Вейдер ринулся к трапу. Он как раз пригнулся под выступом судна, когда изнутри в него полетел бластерный болт. Тёмный Лорд вскинул руку, и, к изумлению Пиетта, болт срикошетил в корпус фрахтовика. Перчатка даже не подпалилась.       Прошло тридцать лет, а этот человек по-прежнему полон сюрпризов.       — Вот видишь, конфетка, — крикнул кто-то внутри, — твой старик в полном порядке!       Оставшийся вместе с Пиеттом Скайуокер коротко простонал и потёр лоб.