ГЛАВА 14

      — Должен признать, вид потрясающий.       Самопровозглашённая защитная система «Исполнителя» и его отец стояли рядом перед обзорным экраном мостика, наблюдая за последними минутами гиперперехода к Корусанту. Картина за бортом открывалась на редкость захватывающая. На фоне привычного великолепия гиперпространства вокруг потрёпанного старого корабля словно парадные знамена струились двадцать пять спиралевидных инверсионных следов белой энергии, тянувшихся за двадцатью пятью гипербуксирами Пятьдесят второй усиленной гиперпространственной эскадры вспомогательного флота Военного Флота Новой Республики под командованием капитана Солхиса, обеспечивших суперразрушителю возможность совершить гиперпрыжок в своём последнем походе.       Впрочем, у Пиетта не было особой возможности оценить это зрелище. До сих пор никто не пытался тащить на гипербуксире судно размером хотя бы в четверть от «Исполнителя». Число проблем, которые могли возникнуть в процессе, не поддавалось осмыслению. Поэтому, когда адмирал не проводил совещания с капитаном Солхисом, не руководил инженерами и не пытался воспрепятствовать лорду Вейдеру единолично пересмотреть схемы распределения притягивающих лучей буксиров, он сосредоточенно обдумывал каждую из них. Старт с Эриаду прошёл, мягко говоря, нервно: броску энергии на четвёртом реакторе не хватило нескольких ампер, чтобы сорвать притягивающие лучи гипербуксира «Точный» во время разгона, что при самом удачном развитии событий оторвало бы четверть их кормы по правому борту и в результате убило бы экипажи обоих судов. И Пиетт совсем не был уверен, что за то, что этого не случилось, они не должны благодарить Вейдера и/или Скайуокера.       Не самый надёжный способ обеспечить ему спокойный сон по ночам.       Впрочем, в гиперпространстве у них было предостаточно времени, чтобы отремонтировать четвёртый реактор, и по словам всех — от технических дроидов энергетической системы до лорда Вейдера — сейчас он работает исправно. С «Точного» сообщили, что тот бросок причинил минимальный ущерб и им оказалось достаточно перекалибровать излучатели притягивающего луча. На остальных судах эскадры капитана Солхиса так же провели детальную проверку своих систем. Проблем быть не должно.       Не должно.       Пиетт оторвал взгляд от датапада, на котором в очередной раз просматривал последовательность действий по выходу из гиперпространства, чтобы не угробить корабль из-за какой-нибудь не вовремя нажатой кнопки, и коротко улыбнулся Скайуокеру. Не каждый день бывший лучший пилот мятежников удостаивает «Исполнителя» той высокой оценки, которую он…       — Я имею в виду, — продолжал Скайуокер, — что это, конечно, не Т-65, но…       — Неуклюжий повстанческий хлам, — с выражением полного презрения Вейдер поправил пояс, — вот когда полетаешь на СИД-перехватчике, то сразу поймёшь, что такое настоящий звёздный истребитель.       — Ох, пожалуйста, при таком соотношении массы и мощности у вас и кирпич полетит, с таким же успехом, как и всё, на чём написано «Сиенар».       Владыка ситхов и, в прошлом, второе лицо в Галактической империи, с одной стороны, и пользующийся уважением триллионов людей мастер-джедай — с другой, но одно лишь упоминание о звёздных истребителях — и вы не сможете отличить их от парочки юнцов на спидербайках. Пиетт разочарованно вернулся к своему датападу, задержавшись лишь для того, чтобы окинуть порицающим взглядом находившийся в пределах слышимости от обзорного экрана пост связистов, по его мнению, не прилагавший достаточных усилий, чтобы скрыть улыбку со своего коллективного лица.       — Это потому, что Сиенар строит звёздные истребители, а не хвалёные атмосферные патрульные спидеры. Наверное, если бы «Инком» смог, наконец, разобраться, машину какого типа они проектируют, она не стала бы настолько перегружена ненужными функциями.       — Типа генератора щита и гипердвигателя? — фыркнул Скайуокер.       — Как, например, не стоящий выхлопа двигателя дроид-астромеханик, который во время собачьей схватки нафиг не нужен ни одному пилоту.       — Ну, я слышал, что нетрудно произвести впечатление, если никогда не принимать бой при соотношении сил меньше, чем два к одному в твою пользу. Не то чтобы я знаток, — скрестив ноги и руки в явно кореллианском стиле, Скайуокер привалился спиной к обрамлению обзорного экрана, — но мы — мятежные мерзавцы — предпочитаем реальный вызов.       — Молодой человек, я одержал немало побед в боях против превосходящих сил. Уверяю тебя, что… Что значит эта ухмылка, адмирал?       — Ничего, милорд. Просто наслаждаюсь моментом, — поспешно сменил выражение лица Пиетт.       И уж точно он не собирался упоминать о голозаписи, которую ему показали близнецы Соло.       — Ну и в чём же ты хочешь меня убедить? — спросил Скайуокер, как всегда выбравший идеальный момент, чтобы отвлечь Вейдера.       — Что в сравнении со сверхманёвренным СИД-перехватчиком Т-65 — просто неповоротливая банта с крыльями. Его угловая скорость поворота превышает семьсот радиан в секунду по всем осям.       — То есть это получается что-то около девяти с половиной оборотов в секунду? — вскинул бровь Скайуокер.       — Технически это возможно, — ответил Вейдер, — но…       — Но в бою неприменимо, — закивал Скайуокер и ухмыльнулся, — ты же отрубился, когда попытался, так?       Вейдер принялся расхаживать вдоль обзорного экрана, в который раз раздражённый непомерной дерзостью своего отпрыска. Пиетт предпочитал думать, что она его раздражает, потому что в противном случае пришлось бы признать, что она его забавляет, что равносильно признанию победы мятежников.       — Нет. В отличие от тебя, у меня ещё сохранились остатки инстинкта самосохранения.       — И, стоя тут в костюме жизнеобеспечения с протезами вместо всех конечностей, ты рассказываешь мне об инстинкте самосохранения?       В глубине боевого поста связи лейтенант Йара издал звук, словно у него лёгкие вывернулись наизнанку, а энсин Чиммел, как законченный Оззель, громко захихикал. К счастью для них, у Вейдера имелась рыба покрупнее.       — Да. А твоё мнение я считаю несостоятельным как постоянного добровольного пассажира на борту этой непрекращающейся катастрофы, которую Соло упорно называет кораблём.       — Кого ты обманываешь? — возразил ему Скайуокер, — этот корабль как раз в твоём вкусе, и мы все это знаем…       — Он совершенно не в моём вкусе,. — резко развернулся Вейдер, изобразив кибернетический смерч возмущения.       — Ну конечно… У него мощное вооружение и он очень быстрый. А раз уж мы заговорили об этом, он способен за секунду выполнить три и шесть десятых оборота вокруг продольной оси. Для его размеров весьма впечатляет.       — Три и шесть десятых? Ты выполнил бочку на такой скорости? — Вейдер смотрел на Скайуокера с нескрываемым восторгом.       — Вообще-то, — усмехнулся Скайуокер, — как-то раз над Селонией я на несколько секунд раскрутил его до трёх и семи десятых… Правда Лея тогда чуть не слетела с нарезки.       — Почему?       — С нами были дети, — он кашлянул, — наверное, отключился кто-то из них или, может быть оба.       Из вокодера Вейдера вырвался странный хрип, как будто он начал было смеяться, но мгновением позже спохватился. С поста связи послышался смех. Пиетт пялился в свой датапад, прикидывая, можно ли улыбнуться. С его везением — вероятно.       — С другой стороны, — задумчиво протянул Скайуокер, — она также взбесилась, когда я закрутил тот мусоровоз, который мы захватили на Торууне спустя год или два после Явина, так что она, наверное, просто не любит вращений.       — Какого хатта Вы крутили бочки на мусоровозе? — сильнейшее изумление начисто вытеснило из сознания Пиетта всякую осторожность.       И тут же поймал на себе два крайне уязвлённых взгляда. Совершенно идентичным тоном, не заметить чего было просто нереально, они ответили:       — Чтобы проверить, возможно ли это.       — При любых обстоятельствах, — назидательно добавил Вейдер, — пилот обязан изучить все возможности любого транспортного средства, которым он управляет.       — Ну да, — сказал Скайуокер, — но главная причина в том, что это прикольно.       Закашлявшийся Пиетт кивнул, чтобы поскорее умиротворить чокнутых пилотов. К счастью, единственное, что чокнутые пилоты любят не меньше, чем летать, — это спорить с другими чокнутыми пилотами.       — Это не «прикольно», — пробурчал Вейдер, непринуждённо выделив голосом презрительные кавычки, — это признак профессионализма.       — Папа, всё равно ты никого не обманешь. А Вы, адмирал, разве никогда не пытались сделать бочку на «Исполнителе»?       — Конечно же, нет! — шарахнулся Пиетт, — это же суперразрушитель.       — И что? — Скайуокер задумчиво посмотрел на потрепанный нос «Исполнителя», — готов поспорить, что он сможет совершить полный оборот, если хорошенько прогреть маневровые.       — Не думаю, что лорд Вейдер стал бы,. — побледнел Пиетт.       — Маневровые двигатели вполне могут без особого риска выгорания выдержать двадцатидвухпроцентную перегрузку по мощности в течение тридцати секунд, — задумался Вейдер, — если мы ещё отключим аварийные предохранители подруливающих устройств по правому борту, я не удивлюсь, если он уложится в три секунды.       Он не…       — Ха, — отозвался Скайуокер. Почти синхронно они повернули головы к хронографу на переборке, отсчитывающему время до прибытия на Корусант.       Милые ангелы Иего, он это сделает. Остатки инстинкта самосохранения, спаси нас Богиня.       — Сэр, — всё же попытался Пиетт, чувствуя, что теряет сознание, — гравитационные компенсаторы не рассчитаны на работу под воздействием центростремительной силы подобной интенсивности.       — На время маневра компенсаторы можно отключить, — отмахнулся Вейдер.       Можно? МОЖНО?       — Я… да, милорд, я допускаю, что это так, но… но… с нашей… э-э, целостностью нашего корпуса, так… состоящего по большей части из пластырей, я не могу это рекомендовать…       Пиетт застыл как вкопанный. Как раз в этот момент Скайуокер словно в задумчивости подпёр рукой подбородок. Вот только подрагивающее плечо подсказывало, что на самом деле этим жестом он пытается скрыть смех.       Они что?!. Сила великая, да они просто-напросто разыграли его! После всех этих невыносимых… двадцати восьми лет, что он терпел выходки Вейдера, и теперь это…       И конечно же, почувствовав его резкую вспышку раздражения, Скайуокер зашёлся в приступе беззвучного смеха, а Вейдер с нескрываемым удовлетворением засунул большие пальцы за пояс.       Два с половиной месяца общения с сыном, и это чудовище устраивает розыгрыши. Богиня, как же он соскучился по старому доброму времени, когда представление Вейдера о розыгрыше ограничивалось лишь временным удушением. А ведь Скайуокер — самый старший представитель этой семейки! Какая же ситховщина его ждёт, когда своими проказливыми коготками в него вцепятся отпрыски Соло?       — Очень смешно, сэр, — проворчал адмирал.       — Просто наслаждаюсь моментом.       Пиетт хмуро уткнулся в свой датапад, прикидывая, а не поздно ли принять предложение Эйрена Кракена о работе.       Что ж, скоро у него появится возможность это проверить… если всё пройдет хорошо. Как раз близится пятнадцатиминутная отметка. Пиетт отложил планшет и направился к корабельному посту управления, где уже несколько часов Венка со старшими лейтенантами и рулевым прорабатывал процедуру выхода из гиперпространства.       — Капитан, все готовы, надеюсь?       — Так точно, сэр. Всем постам, доложить о готовности!       Венка поднялся из ямы и встал рядом с ним, не сводя взгляда с Вейдера и сына, нервирующе переглядывавшихся в одном из своих беззвучных разговоров. Негромко, чуть натянуто он добавил:       — Момент истины, сэр.       — Я совершенно уверен в Вас и в нашем экипаже, капитан, — Пиетт сцепил за спиной руки.       — Благодарю, сэр, — сжав губы в тонкую, напряжённую линию, Венка смотрел на мельтешение в туннеле гиперпространства. Внезапно он повернулся лицом к Пиетту, — сэр, для меня было честью служить под Вашим началом все эти годы. Я никогда их не забуду.       Он неуверенно протянул руку. Пожимая её, Пиетт почувствовал, как у него защипало в глазах. Странное ощущение, словно он вновь очутился на церемонии вручения дипломов на Кариде и, пожав руку командиру, сошёл с палубы корабля одной жизни на трап другой.       — Я тоже, капитан.       Он лишь надеялся, что предстоящая им жизнь не станет загробной.       Раздался сигнал корабельного интеркома, оповестивший о циркулярной передаче по флоту, и Пиетт услышал тягучий говор Внешнего Кольца капитана Солхиса, сильно отличавшийся от насаждавшегося на флоте Его Величества чёткого произношения Ядра:       — Оперативная группа «Аурек» — «Верности». Всем кораблям — пятнадцатиминутная готовность к выходу в реальное пространство.       Венка нажал кнопку ближайшего терминала связи:       — «Верность» — «Исполнителю». Принял.       Послышались рапо́рты с остальных гипербуксиров: практически аварийного «Точного», «Сильного Духом», «Выносливого» и всех остальных. В каждом из них слышалось напряжение, накал энергии и лазерная сосредоточенность людей, готовых приступить к грандиозному, но крайне рискованному делу. На какое-то мгновение мысли Пиетта вернулись к «Акзиле» — старой лохани, на которой он служил старпомом, — прыгавшей в систему, маскируясь под грузовое судно, чтобы их атаковали притаившиеся в зоне выхода пираты… пираты, у которых, как оказалось, и мышцы сильнее, и зубы острее, чем у них самих…       — Адмирал, капитан, — Пиетта опять вырвали из задумчивости: Скайуокер отошёл от Вейдера и протягивал руку им обоим, — я ухожу готовиться к вылету.       — Вы уверены, что не хотите остаться посмотреть выход? — нахмурился Пиетт.       — Вы и так сделали более, чем достаточно, — покачал головой Скайуокер, — благодарю за гостеприимство.       — Лучше поздно, чем никогда, Скайуокер, — Венка даже изобразил нечто похожее на улыбку.       Люк подмигнул, дерзко отсалютовал им в стиле Альянса и оглянулся через плечо:       — Увидимся в ангаре через сорок пять минут, папа?       — При условии, что твоя близняшка выполнит свою часть этого неблагоразумного соглашения, — Вейдер всей спиной излучал всеобъемлющий скептицизм.       — Она уже это сделала, — Скайуокер достал из кармана датачип и бросил его, добавив, — попробуй хоть изредка быть менее скептичным.       Развернувшись, Вейдер лёгким жестом подхватил датачип и тут же кинул его обратно в агрессора.       — То, что Вселенная как правило тяготеет к наименее благоприятному развитию событий, — не моя вина.       — Татуинское следствие, — пробормотал Пиетт.       — В точку, — рассмеялся Скайуокер.       Венка наморщил лоб. В гнетущем молчании респиратор Вейдера совершил цикл, пока ситх пытался истолковать для себя смысл этих фраз.       — Что значит «Татуинское следствие»?       — Нет времени, — жизнерадостно заявил Скайуокер, — пора отправляться, надо ещё собрать вещи, до встречи.       Глядя, как, засунув руки в карманы и едва сдерживаясь, чтобы не насвистывать на ходу, уходит с мостика Скайуокер, Пиетт почесал переносицу. Венка, чей инстинкт самосохранения соперничал с инстинктом таракана в преддверии конца света, воспользовался возможностью и нырнул обратно в укрытие поста управления.       Пять, четыре, три, два, один…       — Поясните.       Пиетт вздохнул.       — Милорд, выдвинутая Вашей невесткой теория гласит, что любая ситуация, в которой участвует Скайуокер, немедленно обостряется до наихудшего из возможных сценариев, а затем разрешается наименее вероятным способом.       Вейдер на мгновение задумался.       — Поразительно ёмкий анализ.       — Лично я не вижу здесь места для возражений, милорд.       Шлем Вейдера слегка наклонился в его сторону… таким знакомым за столько лет манящим движением. Пиетт оставил Венку с командой заниматься своими делами — всё перешло в стадию исполнения, когда адмиралам не подобает путаться под ногами — и встал рядом с лордом Вейдером у обзорного экрана, внезапно ощутив глубокую радость от отсутствия Скайуокера. Никаких невозможных сыновей, никаких криффовых Борсков Фей’лиа, никаких Новых Республик — только он, его командир, их корабль и задача. Последняя.       Снова просигналил корабельный интерком, оповещая о циркулярной передаче от капитана Солхиса:       — Оперативная группа «Аурек» — «Верности». Всем кораблям — пятитиминутная готовность к выходу из гиперпространства.       Пиетт сжал пальцы в кулаки. Он услышал ответ Венки, резкий, жёсткий, словно они готовятся вступить в бой:       — «Верность» — «Исполнителю». Принял.       Посыпались подтверждения от остальных судов оперативной группы, а затем снова Солхис:       — «Исполнитель» — «Верности». Начать подготовку процедуры выхода из гипера. Остальным судам — гасители инерции привести в готовность «Аурек».       Подтвердив, Венка начал предельно громко командовать:       — Рулевой, готовность к выходу на курсе 0-12-2. БЧ-5, готовность к запуску субсветовых двигателей и всех излучателей дефлекторных щитов. Служба энергоснабжения и жизнеобеспечения, готовность к переключению на внешнее управление энергоустановкой.       — «Исполнитель» — «Верности». Передача управления энергоустановкой через десять… девять…       — Субсветовые двигатели к запуску готовы, капитан…       — «Верность» — «Исполнителю». Энергоустановка переведена на внешнее управление.       — Дефлекторные щиты готовы, накопители полные, капитан…       Команды и рапо́рты сыпались лавиной. Каждую из них Пиетт отмечал на мысленной циклограмме, созданной им для всей процедуры, хотя при таком темпе работы шансов вовремя исправить возможную ошибку практически не было.       — Оперативная группа «Аурек» — «Верности». Всем кораблям — минутная готовность к выходу из гиперпространства.       Двадцать пять лет упорного труда, мелких ошибок и тяжёлых потерь, катастроф, которых едва удалось избежать, и чудес, сотворённых на одной силе воли, — все это, казалось, разом встало комом у него в горле. Вернуть «Исполнитель» домой… то, за что они так долго боролись, то, что казалось совершенно несбыточным… кажется, это не может произойти всего через…       — До выхода из гиперпространства тридцать секунд.       Что-то пойдёт не так. Всегда что-то идёт не так.       — Этот день надолго запомнится, — сказал Вейдер.       — Очень на это надеюсь, сэр, — Пиетт облизал пересохшие губы.       — Я знаю это.       — До выхода из гиперпространства пятнадцать секунд… Десять. Пять… четыре… три … Выход!       — Выход! — рявкнул Венка.       Странное, обескураживающее ощущение охватило адмирала и всё вокруг, словно корабль и его тело за короткое время перестроились на молекулярном уровне. Когда «Верность» с остальными двадцатью четырьмя гипербуксирами перенаправили каждый свободный ватт с энергоустановок «Исполнителя» на притягивающие лучи и гасители инерции, подготовкой которых инженеры занимались последнюю неделю на Эриаду, погас свет. От перегрузок задрожала палуба под ногами Пиетта, киль и надстройка вибрировали, взвыли аварийные сирены, по щитам побежали голубые молнии… свет хлестал, растекался, сгущался в точки…       …и затих. В пространстве точно перед ними расцвела их путеводная звезда… Корусант с триллионом населяющих его душ.       В темноте замершего мостика ожил интерком:       — «Исполнитель» — «Верности». Добро пожаловать домой, господа.       На несколько мгновений воцарилась полнейшая тишина, все затаили дыхание, но когда на мостике снова заработало освещение, сотня человек закричала, как десять тысяч. Из ям полетели фуражки, люди вскакивали и обнимались. Пиетта тоже захватил этот хаос, все, от капитана Венки до мичмана Чиммела, наперебой пытались пожать ему руку, а носившиеся у них под ногами дроиды-мыши так и норовили посворачивать им всем шеи. Из интеркома доносились радостные крики экипажей буксиров… а ведь для них они были всего лишь кучкой мятежных подонков… Краем глаза адмирал заметил, как военный корабль Новой Республики произвёл троекратный салют залпами турболазеров на минимальной мощности — именно так свой флагман по возвращении домой приветствовал бы Флот Империи. Лишь Вейдер в одиночестве молча стоял перед обзорным экраном.       — По местам, — эту команду Пиетту, моргавшему от постыдной сырости в глазах, пришлось повторить раз пятьдесят, — по местам, господа! Мы ещё не закончили. Капитан Венка, буду признателен вам, если приведёте этих негодяев к порядку!       Венка старался, хотя сердце его явно к этому не лежало. Впрочем, как и у Пиетта — пусть для вида он и пытался изобразить строгость. На то, чтобы привести команду на мостике, да и по всему кораблю, в некое подобие порядка и запустить субсветовые двигатели для завершающего импульса, ушло около десяти минут. Когда всё, наконец, устаканилось, Пиетт вернулся к одинокой фигуре у обзорного экрана.       — Виноват, милорд, — сказал он, — боюсь, всех нас охватили эмоции.       — Нет нужды извиняться, адмирал.       Ситх говорил как-то отстранённо и слегка неуверенно: неужели и его тоже накрыло моментом? Месяц или два назад Пиетт в это ни за что не поверил бы. Он незаметно вытер уголок глаза на противоположной от Вейдера стороне, стараясь создать впечатление, что в него просто попала пылинка.       За их спинами постепенно нарастал оживлённый гул голосов — поступали запросы, координировались маневры. Пиетт сдвинулся с места и прочистил горло.       — Что ж, полагаю, мы ещё не закончили.       — Совершенно верно. Нам предстоит серьёзно подготовиться к приёму гостей.       — Есть, сэр. Я прослежу… Виноват, каких гостей?       — Глава государства и сопровождающие её лица.       О нет. Нет, нет, нет…       — Они… Я думал… то есть, милорд, насколько я помню, встреча с делегацией Новой Республики была запланирована в Галактическом Городе…       — Так и будет. Но предварительно она нанесёт визит частного характера.       Чтобы устоять на ногах, Пиетт опёрся рукой на транспаристил обзорного экрана и потёр лоб.       — Под «предварительным визитом частного характера», милорд, я должен понимать, что в ближайшее время этот корабль будет захвачен юными Соло?       — Совершенно верно, адмирал, — пауза, — а также одним малолетним Скайуокером.       — Bantha poodoo, — пробормотал Пиетт. Вейдер сверкнул визорами маски, — я хотел сказать, милорд, что для меня будет величайшим удовольствием принять их на борту корабля.       — Не сомневаюсь.       Его начальник скрылся в вихре бронеткани, оставив Пиетта массировать виски от непроходящей головной боли. И гадать, как за полчаса обезопасить от детей девятнадцать километров боевого корабля.       Ситховы Скайуокеры.