ГЛАВА 13

      — С возвращением, сэр!       Отдав честь, Венка пожал руку Пиетта с энтузиазмом человека, пытающегося спасти тонущую лодку. Пиетт окинул пронзительным взглядом остальных встречающих его членов экипажа «Исполнителя».       Насколько адмиралу удалось разглядеть суперразрушитель во время перелёта на шаттле с «Верности», корабль выглядел так, словно по-прежнему оставался работоспособным. Разумеется, внешность может оказаться обманчивой.       — Благодарю Вас, капитан, — ответил Пиетт, разминая слегка онемевшие пальцы, — рад вернуться.       Что бы ни привело Венку в смятение, почти наверняка это начиналось с Дарта и заканчивалось Вейдером… если, конечно, не начиналось с Люка и не заканчивалось Скайуокером. Или, помоги им всем Сила, не связано с обоими сразу.       Что ж, если за тридцать лет службы под командованием лорда Вейдера он чему-то и научился, то это тому, что нет смысла переживать из-за неприятностей раньше, чем они произойдут.       — Надеюсь, — процедил он сквозь зубы, — за время моего отсутствия у вас не произошло ничего серьёзного?       — Как и предполагалось, всё в полном порядке, сэр, — как-то натянуто улыбнулся Венка.       «Прекрасно! Похоже, я здесь не нужен!»       — Прекрасно. Похоже, я здесь не нужен.       Ответом стали вымученные улыбки и болезненно-натянутый смех. Пиетт с жалостью посмотрел на пыхтящего молоденького энсина Новой Республики, выталкивавшего из шаттла гравитележку с его багажом. Примерно с четвертого часа прыжка на Куат, когда попытка отправить Бена спать побудила того устроить впечатляющую иллюстрацию к выражению «буря в стакане» с вихрем всякой мелочи, летающей в воздухе, адмирал лелеял надежду часок-другой отдохнуть у себя в каюте с заслуженным бокалом пятидесятилетнего хейпанского рома из синего тростника, бутылку которого Эйрен Кракен презентовал ему на прощание. Но если ты позволяешь в течение месяца беспрепятственно распоряжаться на своём корабле двум Скайуокерам, то последствия неизбежны.       «Когда-нибудь,» — тоскливо подумалось ему, — «когда-нибудь я смогу, наконец, нормально отдохнуть… наверное…»       — Что ж, господа, не буду более вас задерживать. Если мы хотим в запланированные сроки подготовиться к прыжку, нам предстоит много работы. Капитан, не могли бы Вы сопроводить меня и доложить о состоянии дел?       — Разумеется, сэр.       — Да, лейтенант Горс, прошу Вас прислать вестово́го — пусть отнесёт мои вещи в каюту… кроме этого.       Быстро покопавшись в вещах, Пиетт достал переданный принцессой контейнер. И хотя о срочности сообщения она ничего не говорила, но, когда речь идёт об отцовских чувствах лорда Вейдера, медлить нежелательно. Поэтому он положил контейнер в нагрудный карман кителя и в сопровождении Венки направился к турболифту. Остальные офицеры почтительно двинулись к другому. Едва двери закрылись, Пиетт прочистил горло.       — Ладно, что он учудил?       — Э-э-э… ничего такого, сэр.       Протянув руку, Пиетт нажал на кнопку остановки, турболифт встал, слегка тряхнув их обоих.       — Венка, как давно мы с Вами знаем лорда Вейдера?       Венка нервно вздрогнул.       — Ну, без малого тридцать лет, сэр.       — И когда за всё это время он занимался «ничем таким»?       — Разумеется, он занят, сэр,. — Венка отчаянно пытался сохранить видимость спокойствия, — но… уверяю Вас, ничем критически важным…       Этот жалобный тон Пиетту не понравился совершенно:       — Чем не критически важным?       — Ну… Вы ведь должны это понимать… Я пытался, сэр. Правда. Спросите Горса, но… согласитесь, против них обоих шансов у меня не было… Уверен, Вы сможете заказать другой… где-нибудь…       — Венка, прекратите мямлить и объясните мне, что случилось.       — Увидите сами, сэр, — мрачно покачал головой вновь взявший себя в руки Венка. Он ввёл в панель управления турболифтом новый пункт назначения и выключил тормоз. Спустя три минуты они вышли в коридор, ведущий в ангар «Беш-5». Заглянув в него через смотровое окно прохода, Пиетт застыл на месте.       — Сэр?       — Отсутствует яхта господина Скайуокера.       Венка проследил за его взглядом. Площадка возле с лямбда-шаттла Вейдера пустовала.       — Странно. Я считал, что следующий испытательный полёт у них запланирован через несколько минут.       — Испытательный полёт? — от чистого, незамутнённого ужаса глаза Пиетта на мгновение остекленели.       — Я хотел предупредить Вас, сэр, но Лорд Вейдер настоял на том, что это должно стать… э-э… сюрпризом, — Венка выглядел предельно смущённым.       — Сюрпризом?!       Помявшись:       — Так точно, сэр.       — Хатт его задери вместе с его криффовыми сюрпризами,. — потёр переносицу Пиетт.       — Адмирал.       Будь у него под рукой лазерный дальномер, он бы смог доказать, что сапоги Венки на самом деле на долю миллиметра поднялись над настилом палубы. Однако, даже если это убьёт его к ситхам, Фирмус С. Пиетт не собирался доставлять Дарту криффову Вейдеру подобного удовольствия.       Адмирал развернулся настолько неторопливо, насколько это возможно, чтобы не получить обвинения в неуважении или каком-нибудь ещё проступке. Вейдер, заткнув за пояс большой палец одной руки, и помахивая гидроспаннером третьего номера в другой, возвышался практически у них за спиной. При этом его маска каким-то неведомым образом демонстрировала крайне самодовольное выражение лица.       — Милорд. Похоже, Вы трудитесь не покладая рук.       В ужасе Венка пропищал что-то на грани ультразвука. Он до сих пор не сумел понять, что это (как правило) просто одна из игр Вейдера. Ситх любил проверять подчинённых на прочность, и если это ему удавалось, одновременно разрушая их представления о том, насколько коварным ублюдком может оказаться двухметровое, стодвадцатикилограммовое, полностью зависимое от СЖО стихийное бедствие, то тем лучше.       — Вы опоздали, — проревел Вейдер, едва не проткнув Пиетта гидроспаннером, — Вам согласовали командировку на две стандартные недели. Вы превысили установленный срок вдвое.       Лицо Венки стало белее платья принцессы, но Пиетт лишь сцепил руки за спиной и изобразил решительную невозмутимость, от которой Оззель обычно заходился в бешенстве.       — Так точно, сэр. К сожалению, переговоры заняли больше времени, чем мы…       — Заметьте, — рявкнул Вейдер, размахивая гидроспаннером перед носом Пиетта, — вот уже четыре недели подряд я командую этим кораблем без вашего участия.       Пиетт с трудом сохранял невозмутимое выражение лица. Как ни приятно было увидеть подтверждение того, что, несмотря на их небольшую размолвку, Вейдер рад — ну хорошо, не совсем равнодушен — видеть его, он должен сохранять достоинство.       — Надеюсь, это было не слишком утомительно, сэр.       — Утомительно, — одной лишь интонацией Вейдер сумел создать образ инспектора по охране труда и технике безопасности, только что обнаружившего кусок человечины в гиджуанском рагу, — скорее Вам покажется утомительным поддерживать высочайший уровень готовности, который я установил в Ваше отсутствие.       — Не сомневаюсь, сэр, — адмирал взглянул на гидроспаннер, — и при этом Вы по-прежнему находите время для сторонних проектов.       — Конечно, — ответил Вейдер, — поскольку на исполнение обязанностей командира уходит от силы треть стандартной вахты. Любопытно, чем же Вы занимались в оставшееся время.       Пафосно взметнув плащом, Вейдер стремительно удалился. Посмотрев на Венку, Пиетт увидел, как на лице капитана разворачивается замысловатый авангардистский балет смены выражений ужаса и недоумения. Сжалившись над капитаном, адмирал кашлянул.       — Это всё, капитан. Я доложу лорду Вейдеру и сразу же присоединюсь к Вам на мостике.       Венка поспешил скрыться в турболифте, а Пиетт последовал за Вейдером в ангар и снова застыл на месте. По соседству с шаттлом Тёмного Лорда стоял ещё один лямбда-шаттл, совершенно конкретный, с бортовым номером Дорн-3-Аурек-Аурек и собственным названием «Прибавляющий». Адмирал прекрасно об этом знал, потому что это его челнок.       Или, точнее, был им.       Его шаттл, весь, вплоть до набора корпуса, превратился в огромную раскоряченную кучу-малу, куда были свалены детали двигателя, провода, болты, стойки, модули освещения, шланги, кабели, трубопроводы, панели, изоляция, прокладки, предохранители, баки, переключатели, корпуса, трубы, банки со смазкой, решётки, стойки, топливопроводы, все элементы наружной обшивки, стойки, шайбы, комплекты магнитных уплотнений, панели и одна здоровенная крепёжная гайка со светоотражающей неоново-оранжевой надписью «ВНИМАНИЕ! ЭЛЕМЕНТ ОПОРНОЙ КОНСТРУКЦИИ! НЕ СНИМАТЬ!», валявшаяся метрах в трёх за пределами ограждения рабочей зоны, предусмотренного нормативами техники безопасности Имперского Флота. Глядя на все это, Пиетт явственно ощутил, как каким-то насосом по миллилитру выкачивают кровь из его сердечно-сосудистой системы. Кое-как ему удалось неверной походкой добраться до кормовой части шаттла, где лорд Вейдер заводил гидроспаннер в выпускной клапан субсветового двигателя, прямо поверх жёлтой призмы предупреждающей таблички с голографическим изображением отрубленной конечности.       Крифф, ну почему он не выбрал для потрошения любой другой из пятидесяти имеющихся на корабле шаттлов?       — Похоже, Вы э-э-э… плодотворно работали, сэр.       — Более, чем можно сказать о вашей технической службе, — ответил Вейдер, продолжая шарить гидроспаннером в невинных внутренностях шаттла, — они крайне небрежно относятся к обслуживанию этого судна.       — Что ж, думаю, сэр, теперь у них не возникнет особых проблем с доступом ко всем узлам, — Пиетт хмуро посмотрел на кучу неорганического мусора неподалёку.       — Вам не на что жаловаться, — внутри выпускного клапана что-то клацнуло, — я установил новые топливные элементы для субсветовых двигателей, оптимизировал работу механизмов и откалибровал чувствительность управления в соответствии с военными нормами, а заодно произвёл существенную реконструкцию интерьера. Если Ваши пилоты не станут соревноваться с техниками в криворукости, то Вы убедитесь, что этот транспорт стал значительно лучше.       — Нет, сэр, — непокорно проворчал Пиетт, — я сочту, что он намного быстрее, чем раньше.       — Именно это я и сказал.       Откуда-то из недр шаттла донёсся странный засасывающий звук. За мгновение до того, как внезапно взвыли оба субсветовых двигателя, Вейдер выдернул руку из клапана, и заработал вытяжной вентилятор. Подскочив, словно укушенный эвок, Пиетт боролся с желанием заткнуть уши пальцами. Никакой нормальный лямбда-шаттл не должен визжать словно СИД-перехватчик.       — Наконец-то, — Вейдер бросил взгляд на вмонтированный в стену ангара над обзорным окном операторской огромный хронограф, посмотрел на пустую площадку, закреплённую за кораблём его сына, и раздражённо произнёс:       — Когда, или если, вернётся мой сын, передайте ему следующее: может быть размер и не имеет значения, но время имеет.       Резко обогнув шаттл, он направился к трапу, и Пиетту пришлось поспешить за ним.       — Э-э… а где господин Скайуокер, сэр?       — На планете, — ответил Вейдер, — по каким-то джедайским делам.       Да, это, несомненно, многое объясняет.       — Я… я уверен, что он скоро вернётся, сэр… и, если позволите, пока у Вас есть несколько минут…       — У меня нет, — сказал Вейдер, набирая код доступа, — вылет запланирован через пять минут, и я не имею ни малейшего желания передоговариваться с флотом Новой Республики и силами обороны системы.       Пиетт, не желая оказаться на втором месте после собственного изуродованного шаттла, хмуро уставился ему в спину.       — Я охотно возьму эту обязанность на себя, сэр, — словно перенос вылета простого челнока займёт больше пяти минут, — но у меня есть важное сообщение, которое я должен передать Вам. А поскольку господин Скайуокер ещё не прибыл, чтобы занять место второго пилота…       Вейдер резко развернулся к нему.       — Раз уж Вы так жаждете моего внимания, пожалуй, мне следует поручить Вам занять это место вместо него.       Пиетт почувствовал, как у него поднимаются волосы. Крифф, он не ожидал, что от него захотят так просто отделаться.       — С удовольствием, сэр, — ответил он.       -Ну ещё бы, — проурчал Вейдер.       Ранкор задери этого здоровенного самоуверенного ублюдка! Он не запугивает Пиетта, а подзуживает его. После стольких лет он должен был догадаться, что Дарт криффов Вейдер не блефует. Хаттовы владыки ситхов и их психотические манипулятивные игры. Ситховы Скайуокеры, которых никогда нет рядом, когда они нужны.       — Надеюсь, Вы не забыли, как передаётся полётное задание, — поднимаясь по трапу буркнул Вейдер.       Пиетт яростно поправил фуражку и устремился за ним.       — Нет, сэр. Связист — всегда связист, сэр.       И всё же… Поскольку в крайний раз Пиетт исполнял обязанности второго пилота шаттла, будучи ещё желторотым курсантом-унтером задолго до перехода на службу в Имперский флот, а тот шаттл был давно уже устаревшей «Тетой», он, пока загружалась консоль, улучил момент, чтобы ознакомиться с приборной доской. К счастью, сиенаровская компоновка органов управления не сильно изменилась, как минимум, со времён провозглашения Империи.       — Полётное задание готово?       — Готово и утверждено, — разумеется, сидевший на месте первого пилота, словно на троне, Вейдер опережал адмирала на целую вечность. По мановению пальца ситха на навигационной станции щёлкнул переключатель, передавая контрольные точки и расчёты курса на консоль второго пилота. Вновь вспыхнувшее раздражение заставило Пиетта погрузиться в работу: занести данные о курсе в компьютер, открыть формуляр, просмотреть — добавить себя, удалить Скайуокера — переписать протокол, скопировать в компьютер, получить от техников рапо́рт о состоянии системы…       — Состояние систем проверено, сэр. Полётное задание готово к…       — Загерметизировано, — произнёс Вейдер, большой палец уже покинул сканер, — запускаю прогрев субсветовых двигателей.       — Принял, — Пиетт выбрал нужных адресатов: КДП сил обороны системы Эриаду, флагман эскадры Новой Республики «Страж» и мостик «Исполнителя», — и поставил инфопакет с полётным заданием в очередь на передачу.       — «Исполнитель» — шаттлу «Прибавляющий». Приготовьтесь принять полётное задание.       Пока в БЧ-4 пытались понять, с чего бы их адмиралу вздумалось, как выразился бы Бен Скайуокер, «игать в полёт», на мостике воцарилась удивлённая тишина.       — Сэр… э-э… «Прибавляющий». Подтверждаю, — раздался, наконец, ответ, — полётное задание получено и зарегистрировано. Ожидайте разрешения на вылет.       — «Исполнитель». Принял.       Откинувшись на спинку кресла, Пиетт бросил пристальный взгляд в сторону Вейдера.       — Вижу, Вы не забыли уроков управления малыми летательными аппаратами.       Ха! Уступка! Пиетт позволил себе едва заметную улыбку и немного расслабиться.       — По крайней мере, в части, касающейся взаимодействия с КДП, — маска Вейдера зловеще посмотрела на адмирала, — пожалуй, мы проверим и навыки пилотирования, поскольку Вы допущены к управлению малыми судами грузоподъемностью до 500 тонн.       Иногда просто пугало, сколько всего он помнит. Но Вейдер скорее умрёт, чем опустится до роли пассажира при теряющемся, ущербном пилоте за штурвалом — причём, к числу ущербных он относил практически всех обитателей известной вселенной, за исключением, пожалуй, Люка Скайуокера — а потому Пиетт постарался придать лицу спокойное, решительное выражение.       — Как Вам угодно, милорд.       На несколько минут разговоры свелись к рабочему минимуму: КДП сил обороны системы Эриаду согласовал план полёта, «Страж» подтвердил получение полётного задания, а в БЧ-4 преодолели, наконец, своё достаточно длительное замешательство и дали добро на вылет. Пиетт регистрировал всё настолько быстро, насколько мог, но продолжал ещё записывать данные, когда Вейдер заставил машину с рёвом выпрыгнуть из ангара, отчего выругавшегося сквозь зубы Пиетта перегрузкой вдавило в кресло. Похоже, это была ответка за то, что он не выказал должного испуга — казалось, со стороны места Вейдера исходит мрачное веселье.       Адмирал с трудом разлепил губы:       — Не резковато ли Вы стартовали, сэр?       — Приемлемо.       Перевод: судно стало достаточно быстрым, чтобы ситх не умер от скуки. Следовательно, начинка шаттла не имеет более ни малейшего сходства со стандартным Т-4а тип «Лямбда», а значит, стол Пиетта наверняка уже завален невыносимо подробными рапо́ртами от разгневанных техников, не понимающих, что лорд Вейдер наворотил в их челноке. В середине обзорного экрана пронёсся киль «Исполнителя», грани левого и правого бортов сомкнулись — впереди не осталось ничего, кроме усыпанного звёздами открытого космоса. Вцепившись в подлокотник, Пиетт снова выругался про себя — Вейдер перевёл субсветовые двигатели в форсажный режим.       — Я бы сказал, сэр, более чем приемлемо, — хмыкнул он, — наверное, будет слишком, если я попрошу не превышать установленную нормативами скорость?       — Это испытательный полёт. Основная задача — оценка характеристик шаттла на предельных режимах работы субсветовых двигателей.       — Вы могли бы сказать об этом до старта, сэр.       — Я прекрасно знаю о Вашем отвращении к занятиям подобного рода, но Вас никто не заставлял присоединяться ко мне.       — Я не против полётов, — упрямо возразил Пиетт, — но это просто самоубийство.       Вейдер окинул Пиетта пронзительным взглядом, словно тот сказал нечто предосудительное, и резко повернулся обратно к своей консоли.       — Если Вы не уверены в моих способностях управлять этим судном…       — Я не люблю подобные вещи не из-за неверия, — сдавив перегрузкой ему грудь, челнок на боевой скорости закрутил восьмёрку вокруг одной из эриадских орбитальных фабрик, — а в силу… инстинкта… само… сохранения…       Это что? Они летят со скоростью сто тысяч километров в секунду? В глазах темнело и расплывалось по краям. Наверное, ему померещился лишний ноль или пара. Какую перегрузку они испытывают?       Может быть, Вейдер понял, что если не прекратит лихачить, то спустя несколько секунд его адмирал отправится в нокаут. А может, он просто решил, что донёс до него свою мысль. Во всяком случае, Пиетт почувствовал, что скорость снижается, а вдавившая его в спинку кресла перегрузка существенно ослабла. Его зрение прояснилось, и теперь он смог различить разбросанные по теневой стороне завода-спутника тусклые огоньки. Они закончили нарезать круги возле станции и направились к внешним границам системы. Пиетт машинально сверил показания приборов с расчётными данными в плане полёта. Разумеется, они совпали, ну, может быть, с отклонением в пределах трёх метров. О точности и аккуратности Вейдера ходили легенды. И, конечно же, о скорости: согласно просмотренному несколько мгновений назад плану, полёт был рассчитан на четыре часа, но, за прошедшие десять минут, они уже опередили график на две.       — Сколько времени нам лететь до внутреннего астероидного пояса? — бросил в пространство вопрос Вейдер.       Чтобы разогнать в голове остатки тумана, Пиетт потёр глаза и, прищурившись, посмотрел на экран навигационного компьютера.       — Около сорока пяти минут при текущей скорости, милорд.       Систему Эриаду украшали три довольно больших астероидных пояса, которые активно разрабатывались для снабжения ненасытных заводов планеты. Поскольку летать в астероидных полях могут только полные отморозки вроде Хана Соло, в ключевых точках каждого пояса местные власти оборудовали безопасные маршруты. Ему стоит связаться с ближайшей диспетчерской станцией, чтобы согласовать проход…       — Оставьте пока, — распорядился Вейдер, заметив, что Пиетт потянулся к коммуникатору, — Вы, помнится, хотели обсудить какое-то срочное дело.       — Важное, сэр, — мягко поправил Пиетт, — в принципе не срочное.       — Чу́дно, — сказал Вейдер язвительно-покровительственным тоном, — и что же настолько важно для Вас, что этот вопрос нельзя было отложить всего лишь на четыре часа?       — Не для меня, сэр, — упрямо ответил Пиетт, — это послание от Вашей… от принцессы.       Полностью отвернувшись от обзорного экрана, Вейдер уставился на адмирала. Впрочем, курс он держал идеально точно.       — От принцессы…       В голосе ситха звучало такое же недоумение, как у Пиетта, оказавшегося за приборной доской.       — Так точно, милорд. Непосредственно перед моим отбытием с Корусанта она поручила мне доставить Вам это, — адмирал отстегнул ремень безопасности, достал из кармана кителя небольшой защищённый футляр и протянул его Вейдеру так, чтобы было удобно воспользоваться биометрическим замком, — она сказала, что это послание лично Вам.       Вейдер его не взял. Несколько секунд он смотрел на футляр, затем вновь перевёл взгляд на Пиетта.       — Принцесса отправила мне личное сообщение.       — Переслала, как я понял.       Напряжение в позе Вейдера немного ослабло. Рассеянно взмахнув рукой, он взял футляр и откинулся в кресле. В своей обычной немногословной манере ситх принялся осматривать контейнер с разных сторон, отметив полное отсутствие каких-либо особых деталей.       — Переслала от кого?       — Она дала мне понять, что от кого-то, названного Мос Эспа, милорд…       Рука Вейдера соскочила с пульта управления, шаттл отклонился от курса на четыре километра — неслыханная небрежность по его меркам. Взгляд Тёмного Лорда не отрывался от футляра, слабо подрагивающего у него на ладони… или это показалось Пиетту?       — Милорд? Всё в порядке? Это что-то…       — Где-то.       — Сэр?       — Мос-Эспа — это город, — рука Вейдера медленно сомкнулась на футляре — нет, Пиетту не показалось, что он дрожал, — и большой палец прижался к биометрическому замку, — не от кого-то, а откуда-то.       Крышка на торце футляра открылась, и Вейдер достал оттуда старый, порядком потрёпанный диктофон. Эта штука устарела, наверное, на столетие: громоздкая, с трещиной на краю, краска словно ободрана пескоструем. У диктофона отсутствовал голосовой интерфейс — только старомодные кнопки, помеченные странными пиктограммами — то ли буквами какого-то алфавита Внешнего кольца, то ли стилизованными значками неизвестной культуры, то ли чем-то ещё, насколько смог рассмотреть их Пиетт. Вейдер сидел, поглаживая кончиками пальцев, словно лицо возлюбленной, его скромный контур… об управлении забыто… Вся Вселенная забыта.       — А… понял, сэр, — Пиетт сглотнул, следя за продолжающей отклоняться траекторией полёта. Уже на тридцать километров, — э-э… прошу прощения, милорд, но мы, похоже, отклонились от курса…       Вейдер переключил тумблер на консоли, и Пиетт нервно икнул, когда на его половине приборной доски засветились новые индикаторы.       — Взять управление, — приказал ситх.       В следующее мгновение он исчез из кокпита, а Пиетт остался сидеть перед приборной доской, пытаясь вспомнить, как отличить дроссель от акселератора.       — Ну ладно, — пробормотал он себе под нос, — всё хорошо.       Так… так… это же сиенар, просто другой сиенар, у которого компоновки кокпитов не так уж и отличаются одна от другой. Даже на «Исполнителе» используется примерно такая же схема, что, если честно, помогает ему больше, чем попытки вспомнить свои давнишние тренировки на реальных малых судах вроде этого. Так… Маневровые двигатели… реверс тяги… механизация крыла… тангаж… рули направления… хорошо. Ладно. Всё не так плохо. Нужно лишь стряхнуть пыль с воспоминаний, и всё получится. Вряд ли здесь можно на что-то наткнуться, а Лорду Вейдеру наверняка хватит тридцати или около того минут, чтобы вернуться до того, как они доберутся до пояса астероидов…       Хорошо. Хорошо. Для начала надо вернуться на правильный курс. Пиетт взялся за ручку управления и пошевелил педали, чтобы попробовать… Крифф, как же оно чувствительно! Он ожидал небольшого поворота, а шаттл шарахнулся, словно прыгучая симунская рыбка-сверчок, и сошёл с курса уже в противоположную сторону. Выругавшись под нос, Пиетт попробовал выправиться, но чтобы приспособиться к этой ситховой чувствительности органов управления и вывести шаттл на правильный курс в пределах допустимого отклонения, потребовалось не меньше десятка попыток. Наверняка, глядя на его неуклюжие выкрутасы, все, кто мог за ним наблюдать, хохотали. Да и хатт с ними. Разумеется, подобная сверхчувствительность управления — всего лишь результат какой-нибудь из возмутительных модификаций сумасшедшего гонщика Вейдера…       У него под ногами что-то с грохотом врезалось в палубу. Что-то внутри.       Не дожидаясь реакции сознания, руки рванулись, отстегнули ремни безопасности, а ноги выкинули его из кресла… мимо терминалов… по трапу… в кубрик, где Вейдер…       …Вейдер валялся на палубе на боку, на нагрудной контрольной панели судорожно мигали огоньки, одна рука разжималась и сжималась, подобно жабрам выброшенной на берег рыбы, другая вцепилась в воспроизводивший сообщение диктофон, глаза закатываются, взгляд расфокусирован и зрачки расширены… Где его криффова маска?       Суматошно оглядевшись по сторонам, Пиетт не обнаружил ни маски, ни шлема. В воцарившейся тишине слышался только слабый, естественный хрип… что же делать… какого ситха…       …что делать, если с ним что-то случится? Семнадцать лет назад. Полуночный разговор в медблоке. Он, Венка и ассистент хирурга — единственный, кто, после гибели доктора Сайлера из-за пробоины в корпусе, был допущен к лечению Вейдера и знал, как обслуживать его сложную систему жизнеобеспечения… что делать, если что-то случится с костюмом… каков план на случай непредвиденных обстоятельств…       Пиетт бросился прямо сквозь голубое марево воспроизводимой диктофоном голограммы, перескочил через ноги Вейдера, сорвал со стойки аварийную воздушную маску и присоединил её к шлангу подачи кислорода на медицинской койке, установленной возле носовой переборки. Вернувшись к Вейдеру, он схватил его за руки и поволок по палубе в пределы досягаемости короткого шланга. Прислонив ситха к переборке, адмирал нащупал на койке воздушную маску, просунул её под горжет доспеха, накрыл ею рот и нос и тщательно подогнал крепления поверх грубых шрамов на затылке. Вскочив на ноги, он пробежался взглядом по панели управления возле койки… Вот… подача кислорода… воздушная смесь… стандартная или обогащённая?.. Обогащённая — Вейдер оставался без воздуха как минимум две-три минуты, а может, и дольше… Зашипел воздух, он закрыл крышку панели.       Судорожный вдох… и выдох. Вдох — выдох. Вдох… выдох… вдох…       Пиетт привалился к переборке и закрыл глаза, ощутив внезапное жжение в мышцах верхней половины тела. Сколько бы Вейдер ни весил — это было гораздо больше, чем Фирмус С. Пиетт привык поднимать. Больше, чем он даже предполагал, что сможет поднять.       Я что, предотвратил попытку самоубийства?       Это казалось единственным логическим выводом… только смысла в этом нет никакого, потому что вот так просто Вейдер уходить бы не стал… не так ли? И уж точно у него не было такого намерения, когда он поднимался на борт. Что за криффовщина должна быть в этом сообщении, чтобы вызвать столь неожиданную… и столь экстраординарную реакцию?       -… думаю, временами он действительно скучает по твоим шалостям.       Обернувшись, Пиетт увидел голограмму, продолжавшую уверенно воспроизводиться потёртым диктофоном, непроизвольно зажатым в руке Вейдера.       Говорила темноволосая женщина с тёмными глазами… и в самом деле очень похожая на принцессу, за исключением разве что царственной осанки. Её поношенная простая домотканая одежда и некоторая сутулость фигуры говорили о том, что её жизнь длительное время сопровождали тяготы, грубость, мозоли и пот. Но позади неё раскинулось бесконечное великолепие множества звёзд, которое можно увидеть только в космосе… или в пустыне.       — Эни, этот дневник для тебя. Я знаю, что тебя долго не будет и что порой тебе будет очень одиноко. И мне тоже. Этот дневник для того, чтобы ты знал, когда однажды вернёшься, что всегда был и остаёшься в моём сердце. Но твоя судьба среди звёзд. Ты добьёшься великих свершений в Галактике, Энакин. Я знала это с момента твоего рождения.       Его мать. Сила Великая, принцесса передала Вейдеру голописьмо от его умершей матери. Он не мог понять, какая часть в этом утверждении кажется ему наименее вероятной — то, что у Вейдера была мать, или то, что у принцессы оказалось её письмо, или то, что каким-то образом она заставила себя отдать его отцу, которого до сих пор не может принять.       — Ты никогда не должен думать, что совершил ошибку, покинув Татуин. Куда бы ты ни отправился, моя любовь будет с тобой…       Слабый стон отвлёк внимание Пиетта от голограммы. Опираясь на дрожащую руку, Вейдер пытался ещё немного приподняться.       — Как Вы, милорд?       Пиетт встал на старое больное колено возле своего командира, чтобы получше рассмотреть его…       Его лицо. Болезненно белое, с бледной, шелушащейся, как крошащаяся штукатурка, соединяющая его лысый череп, изуродованную щеку и испещрённые шрамами губы, кожей. То тут, то там проступали странные красные пятна — в видневшихся сквозь прозрачный пластик дыхательной маски уголках рта, на веках, в глубоких бороздах самых тяжёлых шрамов, отчего они выглядели словно до сих пор не зажившие раны… и голубые глаза, такие же, как у сына и внука, только бледнее, с расфокусированными из-за повреждений сетчатки зрачками.       И до сих пор бросающийся в глаза шрам над правой бровью.       Пиетт замер, нервно поджав губы. Голубые глаза, как могли, внимательно следили за ним, глядя почти затравленно, словно дикий зверь, загнанный в угол катскими гончими. Диктофон между ними продолжал воспроизводить сообщение. Пиетт протянул руку и выключил его.       — Я… сэр, Вы меня слышите?       Вдох. Выдох. Затем тяжёлый кивок.       — Как Вы себя чувствуете? Мне отрегулировать подачу кислорода? Я не уверен, что Вы…       — Так… приемлемо.       У Пиетта защемило сердце. Если бы не остальная броня, он решил бы, что какой-то фокусник у него за спиной протащил на корабль другого человека. Голос — едва слышный слабый хрип, совершенно не похожий на приятный тенор из записи, показанной ему близнецами Соло. Тенор. Это просто неправильно. Его рука соскользнула с плеча Вейдера, как будто он прикасался к покойнику на поминках.       — Впечатляет? — прохрипел Вейдер. Странно так ясно читать его мысли. Повреждённое лицо оказалось столь же открыто и выразительно, насколько бесстрастна его маска, — видно буквально всё: горечь, презрение к себе, желчный юмор… стыд.       — Да, сэр, — тихо ответил Пиетт, — сомневаюсь, что кто-то другой смог бы справиться с этим.       — Справиться с чем?       — Жить, сэр, — Пиетт откинулся к переборке. Богиня. Что нужно терпеть, чтобы продолжать работать после таких невероятных ранений? Он хотел сказать что-нибудь ещё — Вы удивительны, Вы чудо, Вы вдвое сильнее, чем я думал, как Вам удалось вынести это и всех нас в придачу, — но, глядя в эти глаза, он понял, что одна из тех вещей, которые не выносит лорд Вейдер, — это искренние похвалы. Даже то немногое, что уже успел сказать адмирал, отозвалось на его лице затравленным выражением. Пиетт прокашлялся, — что случилось?       — Это несущественно. Старая история, — Вопрос смутил Вейдера, а, может быть, даже испугал.       «Крифф, он решил, что я спрашиваю о…»       — Я имел в виду, что случилось сейчас, сэр?       Мутные глаза Вейдера опустились к диктофону, невинно лежащему в его руке, как будто не от него зависела смерть человека, которого не смогли убить целые армии и сами силы природы. Он молча смотрел на него. Отвечать он, естественно, не собирался.       Пиетт сглотнул и снова принялся осматривать кубрик, якобы в поисках потерявшихся шлема и маски, но на самом деле он радовался, что ему есть на что отвлечь свои мысли. Наконец он заметил маску, притаившуюся в тени под сиденьем у противоположной переборки, и шлем, закатившийся в угол под кабелепровод. Он гадал, работоспособны ли ещё они.       — Я не мог… слышать её,. — едва уловимый шёпот.       — Милорд?       — Шлем… искажает звук, — неуверенным жестом он показал на свою голову, — я хотел… слышать её… сам.       — Шлем искажает звук? Вы чуть не погибли, сэр! — в приступе возмущения Пиетт даже не заметил, как заговорил тоном, которым отчитывал хаттовых-идиотов-энсинов, — Вы что, не могли подождать, пока мы не вернёмся на «Исполнитель»? В Вашем салоне, конечно…       — Нет, — Вейдер не смотрел ему в глаза, но его решимость заставила Пиетта умерить свой пыл, — мне было девять… когда я покинул её. А снова увидел… ещё только раз… за несколько минут до…       Пиетт промолчал. Он знал этот взгляд… такой мертвенный, придавленный взгляд, означающий чрезмерное горе, которое несут слишком долго… Сила знает, он слишком часто видел его, иногда в собственном зеркале. Перед таким взглядом нельзя извиняться.       — У меня не было… её изображений. Никаких… памятных вещей. Ничего… ничего…       Его голос затих.       Это был дурацкий поступок, который при обычных обстоятельствах квалифицировали бы на вскрытии как самоубийство. Пиетт невольно потянулся и взял по-прежнему безвольно лежавшую на палубе руку. Вейдер, казалось, ничего не заметил. Скорее машина, чем человек… каким же идиотом он был, когда так думал. Машины не убивают себя по неосторожности из-за отчаянного желания услышать голос давно ушедшего любимого человека.       — Как к ней это попало? К принцессе… как?       — Она мне не рассказывала, — адмирал пожалел, что не догадался спросить.       — Зачем? Она объяснила, зачем отправила это мне?       — Нет. По крайней мере,. — медленно покачал головой Пиетт, — вслух она ничего не говорила.       — А что она дала понять иным способом? — ещё чуть-чуть приподнялся Вейдер.       — Ну, мысли читать я не умею, — Пиетт похвалил себя за вызванную этим слабую вспышку раздражения, — но я уверен, что она не хотела никого упрекать.       Он криво усмехнулся:       — Похоже, она вообще ничего от этого не ждала.       Вейдер с трудом вдохнул — воздушная маска явно не обладала такой же производительностью, как его дыхательный аппарат — и ничего не ответил. Конечно, Пиетт мог бы добавить что-то ещё, дать хоть какую-то надежду, пусть даже слабую…       — Возможно… может быть, она просто хотела исполнить желание своей бабушки.       Тусклые глаза Вейдера скользнули мимо Пиетта и наткнулись на маску, валявшуюся на полу на другом конце кубрика. Она смотрела на него, как один мертвец на другого. Ситх облизнул губы, увлажняя их так, чтобы снова заговорить.       — Значит, она сделала куда больше, чем я.       И что на это сказать? Энакин Скайуокер действительно много чего великого совершил… но не того, о чём мечтала эта нежная, заботливая женщина, что даже Пиетт смог понять всего за несколько секунд знакомства с ней. Оззель, Ниида, юные джедаи — всё это разбило бы сердце этой женщины. Утверждать обратное, пытаться замолчать или оправдать — хуже, чем глупость.       Что ж, остаётся работать с тем, что есть. Он не знал, к чему это приведёт, но, с другой стороны, чем это может навредить?       — Аналогично, сэр. Когда я поступил на службу в Антипиратский флот Акзилы, моя мать очень расстроилась, — чтобы разгрузить всё нывшее колено, Пиетт сел на палубу, — видите ли, на родине не очень-то и жалуют военную службу. Если бы я получал по дайму каждый раз, когда она говорила мне, что я напрасно трачу свою жизнь, не желая жениться, не имея детей… крифф, да я бы смог подать в отставку уже через год.       Он невесело улыбнулся.       — А потом я подписал контракт с Флотом Империи, и она рыдала, по-моему, целый месяц.       Вейдер молчал настолько тихо, что, будь здесь вместо него кто-то другой, адмирал решил бы, что он так глубоко ушёл в свои мысли, что не услышал ни слова. Впрочем, это исключено. Вейдер никогда ничего не упускал из виду, однако многое из замеченного не считал достойным внимания. Что ж, пусть так. Пиетт ни разу не претендует на роль Люка Скайуокера, но хотя бы попытается…       — Чего… она хотела бы?       От удивления Пиетт вытаращил глаза. Вейдер по-прежнему пялился на свою маску.       — Она… э-э… она очень хотела, чтобы я унаследовал бизнес моего двоюродного деда.       — Бизнес Вашего двоюродного деда?       — Он… э-э… держал оранжерею, — вообще-то, на этом стоило бы остановиться, но какого ситха, — разводил, в основном, экзотические цветы.       Секунд пять стояла мёртвая тишина… затем послышался слабый, кашляющий смех.       — Экзотические… цветы? — прохрипел Вейдер.       — Ничего смешного не вижу, — Пиетт старался сохранить невозмутимое выражение лица, — цветоводство — весьма уважаемая профессия…       Вейдер снова коротко хохотнул, и следом засмеялся и сам Пиетт. Мысль о том, что после всего, что им пришлось пережить, он может вернуться на Акзилу и зарабатывать на жизнь составлением букетов из чандрилианских орхидей…       — Несомненно, — согласился Вейдер, — и всё же я рад, что Вы избежали этой участи.       — Мысль, которая придавала мне силы на протяжении последних двадцати пяти лет, — согласился Пиетт, и, о чудо из чудес, Вейдер вновь рассмеялся, — она немного успокоилась, когда у моей сестры родились дети. Удивительно, какое влияние могут оказать внуки.       — И, осмелюсь предположить, вскоре Вы сами убедитесь в этом, — Пиетт рискнул легкомысленно подмигнуть.       — Лучше бы им никогда со мной не встречаться, — веселье ситха увяло.       — Это вряд ли. По-моему, чтобы они все не накинулись на Вас, их придётся заковать в кандалы где-нибудь в Глубоком ядре. И даже тогда это даст Вам, от силы, не больше месяца или двух, — адмирал встал и пошёл доставать маску из-под сиденья, — не представляю, в кого они пошли, сэр.       — Ничего удивительного, — сказал Вейдер, — это явно наследственность Соло.       — Ах, да, — Пиетт подобрал шлем и понёс его обратно, — эти упрямые, бантоголовые кореллианцы. Что же ещё это может быть?       — Вы позволяете себе вольность! — Вейдер ткнул в него пальцем.       — Просто пытаюсь подготовить Вас к предстоящему, сэр… Shavit!       Раздался гулкий звук удара по корпусу. Пиетт сунул Вейдеру маску и шлем и рванул в кокпит, плюхнувшись в кресло, когда очередной микрометеорит отскочил от дефлекторных щитов, которые он, к счастью, оставил включёнными. Они дрейфовали на внешней границе пояса астероидов. Станция связи неистово мигала индикаторами от множества сообщений, наверняка предупреждений от диспетчерской станции, «Исполнителя», сил обороны системы, Новой Республики… какими же идиотами они выглядят.       Если, конечно, они не погибнут.       Пиетт схватился за ручку управления, но его намерение выйти из пояса астероидов крутым левым поворотом превратилось в крутой правый поворот, поскольку пришлось уклоняться от мчащегося поперёк курса семейства астероидов, потом от здоровенной каменюки, «пикировавшей» на них «сверху», а затем от целого облака мелкого гравия…       — Почему Вы не включили автопилот, перед тем как бросили управление? — в поле зрения появился Вейдер: маска, шлем, леденящий душу бас — всё снова в полном порядке и функционирует.       — Я был немного занят, — резко отворачивая от очередного скопления камней, Пиетт изо всех сил вцепился в ручку управления, — тем, что Вы умирали, сэр!       — Это не оправдание безответственному отношению к управлению судном… Вниз!       Пиетт дал ручку от себя, в результате чего они «поднырнули» под выскочивший из слепой зоны астероид.       — …и я оказался бы не менее мёртв, если бы в нас врезался крупный астероид.       — Признаю́ ошибку, — Пиетт включил передние маневровые двигатели — шаттл пронёсся мимо препятствия размером с город, — может быть сейчас, сэр, если Вы готовы принять управление…       — Не думаю, — Вейдер откровенно скрестил на груди руки и откинулся в кресле, — совершенно очевидно, что Вам нужна практика.       В течение четверти секунды, на которую он счёл возможным отвлечься от приборов, Пиетт таращился на него.       — Насколько я помню, пилотирование малых судов не входит в число квалификационных требований, предъявляемых к адмиралам.       — Нет никаких оснований упускать возможность пройти обучение. Прибавьте скорость. Это шаттл военного флота, а не инвалидная коляска. Почему за последние годы у Вас нет ни часа налёта?       — Потому что я пытался собрать звёздный суперразрушитель с помощью говна, палок и синей изоленты, сэр!       — Это не оправдание. Когда Вы вернётесь… лево на борт!.. Вас ждут еженедельные занятия по лётной подготовке с экипажем шаттла.       — Лишь бы не с Вами, — огрызнулся Пиетт.       — Не думайте, что произошедшее между нами даёт Вам право на панибратство со мной, адмирал.       — Только не с Вами, сэр!       — Так-то лучше.