Часть 30

Анне Штольман было запрещено жить и работать в Москве. На какой срок этот запрет продлится было неизвестно, но они предположили, что до выяснения всех обстоятельств ее похищения. Поэтому девушка решила ехать к себе на малую родину. Ее положение подтвердил гинеколог.. Анне предстояло стать матерью во второй раз. Однокомнатная квартирка Штольмана совсем не подходила для их быстро растущего семейства. А у Анны пустовал большой дом. Однажды Яков вернулся откуда то и сообщил жене, что подал в отставку. Анна от неожиданности открыла рот и опустилась на стул. -Якооов!- протянула она, не зная как реагировать на такую новость. Ее муж всегда заявлял о своем стремлении вернуться к прежней работе. Ну, хотя бы к какой то ее части. И тут вдруг- отставка! Штольман присел напротив, взял руки жены в свои и заговорил. О том, что не хочет и не может больше рисковать счастьем своей семьи. Его последняя работа казалось совсем безопасной, но принесла столько невзгод. Он никогда бы себе не простил, если б его жена пострадала. Анна молча слушала, по щекам ее стекали слезинки… Штольману пришлось выдержать битву с начальством. Больше всех лютовал Варфоломеев. «Отставка? Какая еще отставка, Яков?- шумел генерал.- Слава богу, ты встал на ноги. Мог бы возглавить новый отдел, который я сейчас комплектую. Бегать больше не придется. Будешь только принимать раппорта и раздавать команды»,- пытался задобрить крестника начальник. Но подполковник стоял на своем: «Анну больше никуда не выпустят. Ей и в Москве не разрешено находиться. А без нее он никуда не поедет!» «Уцепился за бабскую юбку!- негодовал Варфоломеев.- Совсем нюни распустил! Еще боевой офицер называется! Как тебя будет сын уважать, если ты уйдешь со службы из за женщины?» «Не из за женщины, а из- за семьи!- возражал Штольман.- Если Вы не забыли, товарищ генерал, я Родине и государству служил верой и правдой двадцать лет! Война, к счастью, окончилась и больше не требуется таких жертв, как раньше. Если мне будет доверено, то готов принять должность преподавателя в школе МГБ. На это моего здоровья хватит. Остального себя хочу посвятить семье и детям…». В таком духе беседа длилась минут пятнадцать. Поняв, что его подчиненный не готов уступать, генерал в сердцах указал ему на дверь и пригрозил ссылкой в какую нибудь Манжурию… Яков покинул кабинет начальства, но задержался в приемной, выжидая, когда гроза минует. Через минут двадцать генерал вызвал своего адъютанта и поинтересовался, где Штольман. «Ожидает в приемной,»- доложил тот. Варфоломеев усмехнулся: вот ведь изучил его уже вдоль и поперек, черт сероглазый… Подполковник Штольман был возвращен в кабинет начальства и получил согласие на отставку. -Чем собираешься заняться на пенсии?- с усмешкой поинтересовался генерал. -Я уже говорил, что хотел бы преподавать в школе. Вы мне когда то обещали.- с готовностью доложил Яков. -Ну, а в оставшееся от этого время?- смотрел с прищуром на того Варфоломеев. Штольман пожал плечами: -Просто спокойно жить… Дата отъезда семейства Штольман приближалась. Баба Ада очередную разлуку с ними переживала тяжело. Со слезами она без конца обнимала Санечку и почти не покидала соседскую квартиру. Анна сама уже так привязалась к старушке,что смотреть на ее страдания равнодушно не могла. Она первая предложила мужу пригласить соседку с собой. Дом Мироновых был большим. Места всем хватит. От совместного проживания выиграют все стороны. Характерами уже давно притерлись. Олимпиада Тимофеевна сперва опешила от такой идеи. Менять место жительства в преклонном возрасте казалось рискованным, но оставаться одной без полюбившихся людей еще страшнее. В итоге, выехали из Москвы они все вместе… Дом, конечно, требовал ухода. Его давно не ремонтировали, а пыли накопилось выше крыши. Работы хватило всем. Штольману пришлось обнаруживать в себе и кровельщика, и столяра, и маляра. Вечером падая от усталости в кровать он с усмешкой вспоминал слова генерала: «Чем хочешь заняться в свободное время, Яков?» Сперва нужно было это время найти! Анна ко всему прочему устроилась на работу в школу. Деньги их семье очень были нужны. Помятуя об этом она взяла себе две ставки. Преподаватели иностранного языка всегда были в дефиците, поэтому ей пошли навстречу. От такой загруженности у Анны свободного времени не было вообще. То школа, то хозяйство, как говаривали местные жители. А воодушевление девушки, почувствовавшей себя на своем месте, толкало ее еще и на организацию школьных кружков. Музыка всегда жила в ее душе. А где музыка, там и танцы, там задор и веселье… Пока еще позволяло ее положение и едва намечающийся животик Миронова сама показывала своим ученицам движения и позы. Заинтересованных увлеченным преподавателем становилось с каждым днем все больше… Месяц пролетел быстро. Но и совместные старания были заметны. Дом посвежел снаружи и уже был годен к жизни внутри. Все расселились по отдельным комнатам. Санечка гордо демонстрировал бабушке, коей он искренне считал бабу Аду, свою большую светлую детскую. Взрослеющему мальчику установили большую кровать, стол из кабинета и книжный шкаф. Там на полках устроились книги. Их обнаружилось в библиотеке Мироновых огромное количество. С бабушкой они выбрали все, что подходили под возраст ребенка и теперь устраивали читательские вечеринки, давая родителям время на отдых и уединение… Немного разделавшись с ремонтом и уборкой Штольманы взяли заслуженный перерыв. Яков получил первую пенсию и пригласил жену в ресторан. Анна закатила глаза: какие рестораны в их положении? Их семейный бюджет к концу месяца трещал по швам. Но Яков был непреклонен. Его жена заслуживает праздника. Пусть единоразового, но пока есть возможность и положение Анны позволяет они пойдут. После рождения второго малыша совсем не будет времени… Анна заняла у сослуживицы платье, соорудила прическу и подкрасила губы. Это все, что она имела в своем арсенале женских штучек. -Ну, как? Пойдет?- вопросительно взглянула она на мужа. Яков притянул жену к себе и влюбленным взглядом обвел ее лицо: -Ты красавица… Всегда ей была и останешься… Миронова состроила недоверчивую гримаску, но ее муж вдруг захотел поцелуя. -Нет, Яков!- предостерегла его девушка, отстраняясь.- Помаду размажешь. А она последняя! Штольман с усмешкой заверил, что со следующей пенсии он купит жене помаду. Они вышли из дома и направились по улице. Анна как рачительная хозяйка стала перечислять какие первоочередные нужды у их семьи: Санечка рос не по дням, а по часам. Да еще новорожденному потребуется куча всего. Яков с улыбкой слушал Анну. Он обожал эти семейные разборки. Какие бы трудности не возникали у них, это лучше, чем все то, что они пережили. Штольман до сих пор вздрагивал, если возле калитки своего дома замечал незнакомцев. Привычка быть готовым в любой ситуации заставляла его настораживаться и от каждого письма и звонка. Но это он хотя бы мог контролировать. А вот то, что происходило в голове его жены- нет. Духи периодически ее беспокоили. Особенно один из них. Он все ждал вестей о своем камне и донимал Анну приступами головной боли. Но девушка заверяла, что они были уже не столь сильными и быстро проходили… Благодаря влиянию духа Ройсса. При упоминании этого имени Штольман невольно скрипел зубами. Этот человек давно покинул мир живых и больше не угрожал счастью их семьи, но умудрялся заявляться с другой стороны, где Яков не мог препятствовать. Мужчина с деланно равнодушным видом интересовался о чем они с духом полковника разговаривают. Его жена сперва удивлялась таким вопросам, потом стала заверять, что ни о чем таком. По ее словам, дух Ройсса крайне редко появлялся и то лишь для того, чтобы защитить ее от нападков неуспокоенного духа своего отца. Яков был вынужден верить… Потому что они с женой пообещали друг другу доверять и не ревновать. Признаваться, что он до сих пор ревнует свою Анну Штольман не хотел. Тем более к духу! Ну, вообще, нелепо!… Но он ревновал… В таких мыслях они прошли на улицу, что вела непосредственно к ресторану. Анна, поняв, куда ее пригласил муж, стала роптать. «А вдруг их там узнают? Ну, ладно она! А если в ее супруге узнают бывшего немецкого офицера?» Яков заверил, что все предварительно проверил. Никто из их знакомым в ресторане «Колос» не работал. Директор давно другой и официанты тоже… А Штольмана в новом образе никто не признает. Мужчина отрастил усы. Анна долго к этому привыкала, но в итоге признала, что идея хорошая и ему идет… Наконец, они подошли к ресторану. Там светили фонари и было оживленно. Перед входом разыгрывалась сцена. Какая то дама отбивалась от рук охранника. Штольманы сперва не поняли, что происходит. Но потом услышали гневные выкрики пьяной женщины: -Пропусти меня, мерзавец!.. Руки убери!.. Да ты знаешь кто я такая?.. Я пела тут когда то… И такие как ты, мне ручки целовали и в рот заглядывали… Охранник упорно ее отталкивал и бурчал, чтоб убиралась и не пугала публику. -Позвольте нам пройти?- вежливо попросил Штольман, рукой пытаясь отгородить жену от странной женщины. Охранник открыл дверь для них. Но женщина обернулась и не уступая прохода из под бровей сверлила их сердитым нетрезвым взглядом. Анна вгляделась в знакомые черты и невольно побледнела. Это была Нина Нежинская. Ее товарка по ресторану в далекую военную годину. Постаревшая и поблекшая. Даже можно было сказать потасканная… Та хоть и была пьяна, но тоже признала в красивой женщине девчонку -чтицу стихов. -Миронова? Анна?- подняла свои криво подкрашенные брови Нина. Она покачиваясь на нетрезвых ногах изучающе разглядывала парочку. Штольман не сразу, но тоже вспомнил певицу из ресторана и поглубже натянул шляпу на глаза. -Нина…- выдохнула Миронова. Это все, что она смогла сказать. Она давно простила эту женщину, но общаться снова желания не возникало… -Господи, Миронова, ты снова на сносях!- всплеснула Нежинская руками и показно провела ими по своему худому телу.- Вот смотри на меня! До сих пор держу форму! Стройна как березка! Она рассмеялась пьяным смехом, довольная своей шуткой и продемонстрировала отсутствие передних зубов. Ладонь Анны дрогнула. Штольман державший ее повернулся боком к Нине и увлек жену к дверям: -Пойдем… -Анна! Мы столько лет не виделись, надо отметить встречу… Столько всего нужно вспомнить!- крикнула им в спину Нежинская. Охранник бросил вопросительный взгляд на гостя и заметил отрицательное качание головы. Нину не пропустили… Но настроение не заметно испортилось. Особенно у Анны. Да, Нина Нежинская ей когда то подставила подножку, да так серьезно, что девушка оказалась на поселении на долгие три года. Но теперь то у Анны все хорошо. Она счастлива в браке с любимым мужем и ждет второго ребенка… А вот состояние Нежинской оставляло желать лучшего. Да что уж там. Наметанный глаз Мироновой успел заметить и потрепанное пальто и рваные ботинки и криво нанесенную нетрезвой рукой косметику… Нина опустилась. Она выглядела старше своих лет, побитой жизнью и обстоятельствам спившейся теткой. Это было ужасно. Перед глазами до сих стоял образ той женщины, которую она впервые встретила в ресторане. Красивой, ухоженной, знающей себе цену… -Испугалась… расстроилась?- обеспокоенно смотрел в лицо жены Штольман. Анна покачала головой и постаралась улыбнуться. Не стоило портить праздник своему мужу. Он так хотел порадовать ее… Вечер они провели хорошо. Штольман пару раз приглашал жену на танец. Анна стеснялась. Все таки ее животик был уже заметен. Но глаза мужа и его заверения, что она тут самая красивая, сделали свое дело. Анна расслабилась и смеялась от души шуткам Якова. Они вышли на улицу и прижавшись плечами к друг другу направились домой. Перед ними вышел мужчина. В нескольких метрах от входа откуда то появилась женщина и стала приставать к тому с предложениями провести ночь или хотя бы пару часов за рубль… Мужик оттолкнул ее с грубостью: -С ума сошла, старая! На тебя и копейки жалко! -Какая я тебе старая!- возмутилась Нина (это была она).- Мне всего то сороковник! Миронова опустив голову прошла мимо. На душе снова заскребли кошки. -Яша… мы должны ей помочь,- произнесла она решительно минут через пять. Штольман сразу понял о ком речь. -Чем?- задал он вопрос без всяких сантиментов. Раз его жена изъявила стремление кому то помочь, оставалось лишь быть рядом и следить, чтобы эта помощь не вышла боком самой Анне. -Не знаю… вероятно, работой хотя бы… Нужно попытаться пристроить ее куда нибудь уборщицей или дворником…- вздохнула девушка. -А она согласится?- усмехнулся Яков.- Насколько я ее помню, Нина всегда вела себя как принцесса… -Яша, пожалуйста, не смейся!- вскинула на него грустные глаза Миронова.- Это грех… -Ты забыла чем ей обязана?- поинтересовался Штольман. -Нет…- покачала головой Анна.- Но я не возьму на себя роль судьи… Мужчина с понимающей улыбкой притянул жену за талию.. Дома, когда они уже готовились ко сну, Анна расчесывала волосы перед зеркалом. Яков вдруг приобнял ее сзади, осторожно обхватывая ладонями ее выпуклый животик и взглянул жене в глаза. -Я горжусь тобой, Анечка,- серьезно произнес он. Девушка удивленно вскинула брови.- Твоей смелостью, решимостью, стойкостью, твоим неунывающим характером и твердым духом. Ты столько вынесла, выдержала, но осталась собой. Твое доброе сердечко и чистая душа восхищают меня до сих пор… Он ласково коснулся губами обнаженной шеи жены. -Яшааа!- обескураженно и смущенно протянула она.- о чем ты говоришь… Это тобой следует восхищаться… Я всегда гордилась тем, что мне посчастливилось идти с тобой плечо к плечу в трудные военные времена. Если б не ты, не твоя храбрость…. -Вот храбрость как раз была у тебя…- перебил ее с улыбкой Яков, заботливо приглаживая пушистые волосы девушки.- Молодая неопытная девчонка и сразу в логово к врагу…Действия твои и вашего подполья достойны высших наград … -Яков, ты меня переоцениваешь,- все больше смущалась Миронова.- И вообще, мы с тобой как на партсобрании… Они тихо рассмеялись и замерли, глядя в глаза друг другу через зеркало. -Партсобрания точно не будет,- многозначительно изрек Штольман и снова приник губами к тонкой шее жены. Его рука при этом выключила свет…