Часть 29

Мир во всем мире и в маленьком семействе Штольман тоже. Каждый из его членов мысленно добавил это, когда запивали тост водой с вареньем вместо шампанского. Его, к сожалению, Яков не нашел. Такими изысками следовало запасаться заранее. Но эти мелочи сейчас их совсем не расстраивали. Главное, что они все снова вместе и почти счастливы. Только вот это «почти» все еще незримо чувствовалось в отношениях между супругами. Ведь главная причина их размолвки не была устранена. В суматохе праздника было не до выяснений. Вечером Санечка разомлел от насыщенного дня и поддался уговорам соседки. Отец отнес уже засыпающего малыша к бабе Аде и вернулся домой. Анна мыла посуду. Яков принялся помогать. Они перебросились незначащими фразами про сына и соседку и как то умолкли. Посуда была вымыта, стол убран. Оставалось лечь спать. Каждый из них предчувствовал этот момент и слегка опасался. Не хотелось получить разочарование в конце такого чудесного дня. Яков Штольман вдруг ощутил себя шестнадцатилетним юношей впервые решившим поцеловать давно нравившуюся девочку. Только волнение удваивалось. Анна боролась со своими страхами. Совсем не хотелось отталкивать своего заботливого и любимого мужа. Она ведь решила для себя, что все простит ему и забудет. Он взрослый человек и сам примет правильное решение относительно ребенка, неважно от кого он. Но оказывалось, что шаг от решения простить до прощения очень велик. Она боялась не дотянуться… Они оказались в комнате и девушка, не зная как себя вести, принялась разглаживать руками скатерть на столе. Сзади ее обнял муж. Она вздрогнула. -Анна, нам надо поговорить,- произнес Штольман и потянул жену к дивану. Они сели напротив друг друга и девушка поняла, что сейчас услышит что то очень важное, что повлияет на их дальнейшую жизнь. Она сжала в замок ладони, призывая себя к мягкости. Она примет любое решение мужа. Она им дорожит, несмотря ни на что. Никто из них не безгрешен. Она сама совершала столько шагов в своей жизни,которые влекли за собой не всегда приятные последствия, что не может выступать судьей. Штольман ее прощал, значит и она сможет… Девушка прямо взглянула в глаза мужа. Тот тоже не отводил взгляд. -После твоего отъезда на завод я на следующий день отправился в местную комендатуру,- начал мужчина, накрыв ее руки своими. Анна непроизвольно подняла брови. - Мне, конечно, пришлось использовать служебное положение,- Яков невольно усмехнулся, но тут же снова стал серьезным,- но я получил точные сведения. Марта Фишер родилась семнадцатого января сорок шестого года. Миронова как ни старалась, но вздрогнула при упоминании этого имени. «Нет! Держи себя в руках,- приказала она себе.- Если Яков захотел обсудить с тобой свою дочь, ты выслушаешь. Ты обещала!» -Но я не успокоился на этом и обратился в родильным дом, где это произошло.- тем временем продолжал Штольман, глядя прямо в глаза своей жены.- Архив у них сохранился и мне подтвердили дату рождения девочки вплоть до часов… Анна сглотнула ком, ожидая приговора. -Теперь пустим в ход простую арифметику,- позволил себе легкую усмешку мужчина, глядя в напряженное лицо девушки.- Если отнять от этой даты девять месяцев, то примерное время зачатия ребенка- середина апреля сорок пятого… Штольман умолк, набираясь решимости произнести самое сложное для него. Анна немигая как завороженная ждала… -Моя связь с Кларой была очень короткой,- заговорил, наконец, Яков охрипшим вдруг голосом.- Но я не снимаю с себя вину. Если б вернуть время вспять, то я бы поступил иначе. Но сейчас вынужден тебе в этом признаваться, Аня. Я знаю, что это непростительно, но все же прошу меня извинить за слабость. Тогда я не знал, где ты… Встретимся ли снова… доживу ли я до этой встречи…. Яков покаянно вздохнул и Миронова воспользовавшись секундной паузой наклонилась к нему чуть ближе. -Так что с Мартой?- ее интересовало только это. Вдаваться в подробности мотивов мужских грехов не было сил. -Моя бригада располагалась в городе, где жила Клара, до марта сорок пятого.- продолжил по деловому Штольман.- Если быть точнее, то до двадцать восьмого марта. Потом части Красной Армии предприняли наступление и нам приказано было отступить… Мужчина перевел дух, наблюдая за выражением лица жены. Там плавало непонимание. -Между двадцать восьмым марта и серединой апреля- три недели.- стал объяснять Штольман.- Вроде кажется мелочь, но на три недели не перенашивают детей. Я проконсультировался… Яков снова замолчал, глядя в голубые глаза. Он не мог понять их реакции. -Это не мой ребенок, Аня!- разжевал он по слогам. Руки девушки дрогнули. В глазах появилась влага. -Не твой!- выдохнула, еще не веря Миронова. -Нет, Анна! Та на несколько секунд зависла в оцепенении, потом закрыла лицо руками. Ее сгорбленная фигурка стала медленно раскачиваться, послышалось неясное бормотание. -Аня?…- Яков осторожно коснулся плеч жены, пытаясь понять, что она говорит. -Как же можно шутить такими вещами?! Как она могла так с тобой… с нами…- всхлипывала девушка. -Не знаю, вернее догадываюсь о причинах, но не хочу больше думать об этой женщине,- Штольман осторожно потянул жену к себе и обнял.- Мне важнее только то, что думаешь ты… -Яша,- вздохнула ему в грудь Анна,- как же все глупо вышло… Ты… прости меня… Я такая несдержанная…нетерпеливая… -Ты очень даже сдержанная,- улыбнулся Штольман, заглядывая в виноватое лицо жены.- Иногда даже слишком… Его глаза смеялись, искрясь лукавым намеком… Девушка откинув голову завороженно смотрела в них, любуясь серебристым блеском. -Я люблю тебя, Анечка…. Такой как ты есть… Импульсивную и сдержанную, смелую и робкую, нежную и колючую, всякую… но всегда очень душевную и красивую,- проникновенно произнес Штольман. Анна всматривалась в его серые глаза и верила… Каждому его слову. «Как же ей все таки повезло с мужем! Несмотря на все ее грехи, он продолжает ее любить! Невероятно!» Ее рука вспорхнула к лицу мужа и ласково коснулась щеки. -Я…так люблю… тебя… Яша…- едва слышно прошептала Анна, не в силах оторвать взгляд от глаз мужа. Они распахнулись от неожиданного хоть и долгожданного признания и покрылись поволокой. -Анечка, девочка ты моя любимая,- зашептал мужчина, приникая поцелуем к манящим губам жены… -Тебе нужно беречь спину,- смущенно лепетала Анна, укладывая мужа на постель. Она не привыкла быть ведущей в любовной игре, но здоровье Якова было важнее. Поэтому она вынуждено оказалась сверху и заглянула в серые глаза. Там горели желание и восхищение. Это еще больше смутило. Но ей не дали утонуть в этом. Взгляд мужа скользил по ее обнаженному телу, а руки ласкали. Анна расслабилась: все препоны между ними оказались иллюзорными и надуманными. Какое же это счастье не сомневаться в любимом человеке. Она любит и любима. Как иначе можно было понять то, что они делали друг с другом. Под действием трепетных рук мужа Анна совсем расстаяла и позволила себе повторяться. Она стала чувственно отвечать Якову. Ее целовали, она целовала в ответ. Ее ласкали, она возвращала сторицей. Страстные касания вызывали вздохи. Мужские и женские. Страждущие руки и губы вынуждали тела изгибаться в истоме и шептать имена… «Анечка!.. Яша! Яшенька!..»- то и дело звучало в полутемной комнате…. Анна обессиленная, разморенная тем счастьем, что они только что вместе испытали рухнула на грудь мужа, укрывая его своими волосами. Они щекотали ему лицо, но мужчина на вершине блаженства не ощущал этого. Такого удовольствия он не испытывал давно… С той близости с женой… еще до его ранения…. Он в порыве нежности и откровения приподнял ее лицо, убрал локон с влажной щеки и зашептал: -Я очень тебя люблю, моя девочка. Никогда, слышишь, никогда не сомневайся во мне! Никто… ни одна женщина меня больше не интересует. Потому что я женат на самой лучшей из них… У меня только одно желание- быть любимым тобой! Глаза Анны затуманенные страстью обдали его благодарным теплом: -Любимый мой,- прошептали ее зацелованные губы. Ими снова завладели… … Анне казалось, что в ее теле поселилось страждущее и жадное до утех существо. Но в ней снова вспыхнуло желание. Эти ощущения внизу живота были все еще непривычными, но такими волнующими. Они заставляли ее открываться своему мужу не только телом, но и душой. Она тянулась к нему, она целовала, звала и просила. Объятий, прикосновений, ласк и огня. Пожар в ней разгорался, вознося и низвергая ее мужа в неизведанные ощущения. Власти над ней и полного подчинения… Они уснули далеко за полночь, даже во сне не в силах разорвать объятий. Это была их самая откровенная ночь, первая в еще такой недолгой совместной жизни. Но каждый надеялся, что не последняя… Утром они проснулись поздно. Взглянули друг другу в глаза и утонули в их счастливом блеске. Девушка вдруг начала заливаться краской смущения, вспоминая свое поведение ночью. Она, конечно, всегда знала, что отношения между мужем и женой бывают интимными. Но что это слово могло скрывать под собой такое количество эмоций и ощущений, стало открытием. Ее губ коснулись нежным поцелуем… благодарным, ласковым. Анна улыбнулась и ответила тем же… В дверь вдруг постучали… Они оба вздрогнули и вернулись в реальность. Оказывается, у них был сын и его, по видимому, привели к родителям… Штольман успел наспех одеться и бросился встречать гостей. Анна тоже резко подскочила и почувствовала тошноту. Кое как натянув платье она выползла в прихожую. Там уже щебетал Санечка. Он соскучился по родителям и стремился поделиться последними новостями. Кот бабы Ады устроил охоту на воробышков, прилетевших полакомиться семечками. Глазки мальчика блестели. Анна бы рада была выслушать рассказ малыша, но тошнота не отпускала. Яков улыбался сыну и бросал обеспокоенные взгляды на зеленоватое лицо жены. -Тебе плохо, Аня? Девушка кивнула и откинула голову на стену. -Налей мне, пожалуйста, чай,- попросила она. Яков засуетился, не подпуская сына к жене. -Завтра же сходишь к врачу,- заявил он, ставя чашку перед ней. Миронова вздохнула. Возвращение в реальность приносило много хлопот. Не только посещение больницы требовалось, но и спец.органов…