7. Смола и табак.

Профессионально-техническая средняя школа Юсон.

15 марта.

11:19

♪ Ocean Eyes (Instrumental) — Billie Eilish ♪

Мияко сидела на краю крыши, обняв колени и уставившись вдаль, где город растворялся в дневной дымке. Ветер легко трепал пряди её волос, щекотал кожу прохладным дыханием — ещё не тепло, но весна давала о себе знать. Воздух пах свободой и чем-то неуловимо новым. Тишину нарушал только гул далёкой улицы и крики учеников внизу. Но вдруг за спиной раздались шаги. Медленные, тяжёлые, будто человек не скрывался, а наоборот — хотел, чтобы его услышали. Она не обернулась. Уже знала, кто это. На фоне серого неба, в проёме двери появился он. Хан Уль стоял с удивленным выражением лица, когда заметил, что на крыше есть кто-то ещё. Руки были в карманах, и когда он начал подходить, на лице натянулась едва заметная ухмылка. Сердце девушки стучало немного быстрее, чем обычно. Молчание между ними было лёгким, почти прозрачным — как сам воздух. — Ты опять здесь. — сказал парень, встав к краю крыши, где сидела Мияко. Взгляд его был устремлён вдаль, где проезжали машины, ходили люди и где мир просто жил. — Странное чувство. — сказала Мияко. — Почему? — спросил другой. — Странно вновь встретиться после того, что случилось. — она намекала на тот случай, когда парень заметил девушку, спрятавшуюся за стеной, — Будто судьба сама напрашивается на это. Парень тихо усмехнулся её словам. — Странно слышать такое от тебя. — сказал он с долей шутки. После этих слов он опустил голову, но не позволял себе сесть рядом с девушкой. — Я долго ломала голову, почему ты тогда не вытащил меня за шкирку и не отдал на растерзание тем парням. — немного подумав, произнесла девушка. Если бы кто-то увидел их сейчас так, то, скорее всего, был бы в шоке. Почему какая-то девушка так легко болтает с самым жестоким хулиганом? И почему он вообще разговаривает с такой, как она? Мияко и сама не знала. На душе сейчас было так легко, что такие вопросы попросту не возникали. А Хан Уль в это время находился в раздумьях. И правда, почему он тогда не выдал её и не преподал урок? Ведь если кто-то лез в его дела — независимо, парень или девушка — он всегда ставил их на место и заставлял молчать. С ней всё было по-другому, но вопрос он оставил без ответа. — Все говорят держаться от тебя подальше. Говорят, что ты не простой хулиган, на которого никто не может найти управу. — она замолчала на минуту, обдумывая решение: сказать или не стоит? — Но мне кажется, ты такой же человек, как и остальные...как я. — решившись, она взглянула на него, рассматривая его профиль, такой манящий и.. красивый? Парень нахмурился после её слов. Такой же, как она? Он хотел засмеяться из-за её наивности, ведь она даже не знала, какие вещи он вытворял каждый день. Сколько людей пострадало от его рук. И сколько ещё должно пострадать. — Возможно, они правы. — с пренебрежением ответил тот и после этих слов, развернулся, собираясь уйти. Тепло, которое Мияко ощущала ещё мгновение назад, улетучилось. Теперь на его месте она почувствовала как между ними растёт невидимая стена. Ещё недавно казалось, что он открывается — как редкий случай, когда человек позволяет увидеть себя настоящего. Но теперь он снова стал закрытым, почти колючим. Стоя у порога двери и уже собираясь ступить на лестницу, он бросил ещё один взгляд на девушку, которая не сдвинулась с места и все также сидела на краю крыши, держась руками за колени. — "Странный. И одинокий." — подумала Мияко. — "Странная. И наивная." — подумал Хан Уль.

Профессионально-техническая средняя школа Юсон.

3 апреля.

10:36.

Мияко сидела с друзьями в библиотеке и ждала Госпожу Ли, которая должна была что-то рассказать. Сегодня утром она удивила ребят, когда появилась у ворот школы, но все были только рады её видеть. Прошло две недели с той самой драки с членом банды белого свинца. За эти две недели девушка училась, занималась спортом, общалась с друзьями. Обычная рутина. В школе, казалось бы, все вернулось на круги своя: уроки, звонки, занятия в группе. Изменилось только то, что драки стали происходить совсем немного, но реже. Но также две недели прошло с того самого происшествия, что словно тень следовала за ней.

Двумя неделями ранее.

— Кто тут у нас? — раздался знакомый голос, который девушка слышала один раз в жизни, но запомнила так, будто он разговаривал с ней каждый день. Она медленно, будто опасаясь чего-то, подняла взгляд. Рядом лежала чёрная панама, а владелец прямо сейчас нависал над ней. В свете мигающих фонарей девушка с трудом разглядела лицо. Парень спокойно стоял на месте, во рту был чупа-чупс, а в руках привычный игрушечный пистолет. Стоя всего в десяти сантиметрах от девушки, он оглядел её, сидящую на земле, растрёпанную, с изумлённым выражением лица. — "Что он здесь делает один?" — подумала Мияко, вспомнив, что тот почти всегда был с Хан Улем. Сзади послышался топот пары ног, из-за которых сердце девушки чуть ли не выскакивало из груди пару минут назад. Два парня забежали в переулок, но точно также, как и Мияко ранее, чуть не врезались в незнакомца. Вовремя остановившись, они стояли всего в метре от девушки, все еще сидевшей на земле и парня, что возвышался над ней, словно величественная статуя. — Так-так.. — тихо, будто с наслаждением произнёс незнакомец, медленно обходя Мияко, поднял свою панаму, оттряхнул от пыли и вновь надел её, — Что это такое интересное происходит? Мияко сидела, будто парализованная, ноги не слушались, в горле застрял ком, который не давал сглотнуть и сказать хоть слово, а по плечам била мелкая дрожь. Парень уже подошёл к двум людям, которые, казалось, приросли к земле, не в силах пошевелиться. — М-минхван, мы не знали, что ты здесь.. — произнёс один, голос его дрожал, будто от страха, а глаза бегали в разные стороны, но не смели заглянуть другому в глаза. Парень, которого тот назвал Минхваном, оценивающе разглядывал двоих, вытащив чупа-чупс изо рта, повертел его в руках. Они были в куртках, на головы накинули капюшоны, а руки, вытащенные из карманов, слегка подрагивали. Неожиданно раздался звук, будто что-то тяжёлое упало на землю. Минхван резко ударил ногой одного парня по внутренней стороне колена, отчего она подогнулась и тот повалился на землю, не в силах удержаться. Мияко вздрогнула, наконец очнувшись, она развернулась и отползла к стене. Пытаясь ухватиться хоть за что-нибудь, хотела встать, но ноги будто онемели и не хотели подниматься. Минхван повертел в руках игрушечный пистолет, разглядывая его будто самую ценную вещь в мире. Один стоял перед ним на коленях, а другой молчал, точно язык проглотил. Парень поднёс пистолет к виску сидящего. — Что это вы хотели сделать с девушкой, уёбки? — в голосе промелькнула злость, которая сразу же спряталась за безумной улыбкой Минхвана. Он хотел ещё что-то сказать, но его остановили шаги, доносящиеся из глубины темноты. Они приближались и свет упал на лицо, до боли знакомое девушке. Хан Уль вышел из под покрова ночи, вытирая лицо салфеткой. Обувь его была окровавленна, на костяшках рук остались следы драки, а глаза — пустые, не выражавшие ничего. Не ожидав увидеть ту картину, что предстала перед ним, он остановился. Рука, держащая салфетку, замерла в сантиметре от лица. Мияко, всё еще сидевшая на земле, не могла оторвать от него взгляда. Минхван, держащий игрушечный пистолет у виска парня, увидев Хан Уля, улыбнулся. — Хан Уль, я тебя уже заждался. — радушно сказал тот, убирая пистолет и пошёл навстречу к парню, — Хотя не только я заждался. — он взглядом указал на двух парней и девушку. Мияко медленно поднялась, стараясь удержаться на ногах, что предательски дрожали, выдавая её страх. Взгляд не отрывался от Хан Уля, плечом она прижималась к стене, а рваное дыхание после погони всё никак не восстановилось. — Что здесь произошло? — спросил Хан Уль, после чего сложил салфетку и положил в карман. — О, я и сам только собирался узнать. — ответил Минхван, поправляя пистолетом панаму, — Кажется, мы помешали чьим-то извращеным планам. — подойдя к Хан Улю, он встал рядом, плечом к плечу. — Я.. — начала Мияко, но поднятая рука Хан Уля заставила её замолчать. Парень обошёл её и встал рядом с двумя, нависая над одним, а второй всё также стоял, опустив глаза в пол. Он долго смотрел на стоявшего с тем немым, испытующим выражением, от которого у собеседника внутри начинало всё сжиматься. Но вдруг Хан Уль метнулся вперёд, будто сорвался с цепи. Одним резким движением он схватил его за плечо, сжал с такой силой, что пальцы вонзились сквозь ткань. И, прежде чем тот успел понять, что происходит, его резко развернули и швырнули вниз. Парень глухо ударился животом о землю, выбив из лёгких воздух. Грудь скребла по грубой поверхности, и он не успел даже вскрикнуть, как первый удар ноги пришёлся в бок. Потом второй. И третий. Парень бил молча, ожесточённо, будто каждый удар говорил громче, чем слова. Его лицо было искажено холодной решимостью — без вспышки гнева, без крика. Только сжатые губы, тяжёлое дыхание и звуки подошв, с силой врезающихся в тело. Парень на земле пытался закрыться руками, извивался, захлёбывался от боли, но это лишь подстёгивало нападавшего. Он снова и снова наносил удары — в плечо, в спину, по ногам, будто хотел оставить следы не только на теле, но и глубоко внутри. — У-у, кое-кто очень зол. — насмешливо сказал Минхван, стоявший позади девушки и до сих пор молча наблюдающий за действиями Хан Уля. Девушка застыла, словно вкопанная. Глаза распахнуты, губы чуть дрожат, руки сжаты в кулаки, но не поднимаются. Её взгляд метался между ними — между гневом, который творился перед ней, и страхом внутри, который сковывал движения. Она стояла в молчании, и лишь лёгкий ветер трепал пряди её волос, напоминая, что мир всё ещё движется — даже когда кто-то лежит на земле, а другой превращает его в руины. Мияко поймала себя на том, что смотрит не на них — на него. Он стоял чуть согнувшись, дыхание сбивчивое, руки всё ещё напряжены. — "Почему я не кричу? Почему не бегу?" Закончив с лежащим Хан Уль медленно повернул голову к парню, что молча сидел, не смея двинуться. Сильная дрожь била всё его тело, выдавая пронзительный страх перед другим, сильным. — П-пожалуйста.. я..— заикаясь, начал тот, но моментально заткнулся. Хан Уль схватил незнакомого за волосы, пальцы вцепились в них с такой силой, что тот заорал от боли. Не дав опомниться, он резко дёрнул его в сторону и с силой впечатал лицом в бетонную стену. Послышался глухой, страшный звук — будто что-то внутри хрустнуло. Парень осел, словно кукла с перерезанными нитями, и тяжело рухнул на землю, оставляя на серой поверхности размазанный след. С громким выдохом Хан Уль бросился на поверженного, навис над ним, колено упёр в грудь, не давая подняться. Первый удар кулаком — в скулу, второй — в челюсть. Он бил быстро, жестко, почти без пауз. Кулаки с силой врезались в лицо, брызгали капли крови, пальцы срывались по коже, оставляя красные следы. Тот, кто лежал, только хрипел, захлёбываясь собственным дыханием, не в силах даже закрыться — руки подрагивали, но не поднимались. Парень над ним дышал тяжело, зло. Он был как дикий зверь, которому открыли клетку — ярость вырывалась наружу через каждый удар. Его глаза были пустыми, почти стеклянными, будто сейчас бил не он, а что-то внутри. Он бил, пока злость не выгорела. Пока дыхание не стало рваным, а пальцы — ноющими от боли. И тогда, наконец, остановился. Сел назад, кулаки сжаты, грудь ходит ходуном. Он смотрел на того, кто лежал внизу — уже не враг, просто побежденный. Просто разбитый. Медленно встал, руки были окровавленны и ныли от боли, но Хан Уль не подавал виду, лишь молча поправил волосы, что падали ему на глаза. Минхван, оживившись, подошёл к избитым, с интересом разглядывая их. — Кажется, ты немного перестарался. — скорее с весельем, чем с упрёком в голосе сказал тот, отходя от поверженных. Хан Уль ничего не сказал в ответ, лишь поднял взгляд на девушку, что всё это время молча стояла, не двигаясь, словно статуя. Глаза его пробежались по ней с ног до головы. — Они ничего не успели с тобой сделать? — спросил тот, стараясь скрыть лёгкое беспокойство в голосе. Мияко вновь вернулся дар речи, опомнившись, она тихо ответила, качая головой: — Нет.. Хан Уль отвёл взгляд, посмотрел на Минхвана и без колебаний сказал: — На сегодня закончили, можем расходиться, скажи об этом остальным. — Они как раз ждали твоего приказа. — отшутился тот, разворачиваясь, собирался уйти, — Пока, голубки. — он лишь помахал в знак прощания и с весёлой походкой удалился. Хан Уль ещё раз оглядел избитых и подошёл к девушке. — Пошли, я тебя провожу. — больше ничего не сказав, он вышел из переулка, а девушка молча пошла вслед за ним.

♪ Fyrsta — Ólafur Arnalds ♪

Всё ещё переваривая увиденное, Мияко не решалась сказать ни слова. Руки были засунуты в карманы и слегка подрагивали, а взгляд метался в разные стороны, надолго не задерживаясь ни на чём. Ноги уже не могли идти. Она споткнулась — внезапно, резко — но прежде чем успела вскрикнуть, он уже подхватил её. Руки сами нашли путь, инстинктивно, крепко, точно. Хан Уль схватил её за талию и в одно движение поставил на ноги. — Ты в порядке? Идти можешь? — спросил тот, не убирая руку с девушки. — Да, вроде.. — тихо ответила та, но знала, что сил уже ни на что не осталось, — Уже почти дошли, я дойду сама, если ты не против. Хан Уль молчал, не отрывая взгляда от её глаз. Он медленно оглядел её лицо: уставшие глаза, несколько царапин на щеках и всего на миг остановился на губах. Взгляд резко вернулся наверх, не смея больше опускаться. Мияко, всё это время наблюдавшая за его глазами, заметила этот секундный взгляд, но ничего не сказала. — У меня есть время, не волнуйся, до дома доведу. — тяжело сглотнув, ответил тот, после чего отпустил девушку, но всё ещё держался поблизости, чтобы в случае чего вновь помочь ей. Девушка тяжело стояла на ногах и шла медленно, но дом был уже совсем близко, поэтому она не смела вновь упасть. — "Совсем немного, я дойду." — в мыслях шептала она, молясь на то, чтобы не свалиться прямо у входа в здание. Дрожь била всё её тело, холод пробрался под одежду, тянул за прядки волос, отчего шли мурашки по спине. Лёгкая куртка никак не защищала от ночного ветра и Мияко пожалела, что не оделась сегодня теплее. Парень заметил это без слов. Он посмотрел на неё — как она пыталась не показать, насколько ей плохо, как кутается в собственные плечи. Снял свою куртку молча, как нечто само собой разумеющееся, и накинул ей на плечи. Тёплая ткань обвила её, словно кокон, пахнущий им — чем-то знакомым, спокойным. Она вздрогнула снова, но теперь не от холода, а от внезапной перемены: словно её спасли в последний момент. Куртка была велика, но в этом было что-то неожиданно уютное. — Спасибо, — прошептала она, чуть прижимая ворот к шее и чувствуя знакомый запах смолы и табака. Он только улыбнулся краем губ и шёл рядом, будто ничего особенного не произошло. Но в этой мелочи — молчаливой заботе, тепле куртки и том, как он бросил взгляд, проверяя, всё ли с ней в порядке — было больше, чем могли сказать слова. Медленно, но верно они дошли до входной двери в здание, нужно было подняться еще на свой этаж, но с этим Мияко справилась бы точно. На секунду она поднимает взгляд к небу, будто ищет там что-то — покой, ответ, или просто пытается отдышаться. Лунный свет мягко ложится на её лицо, подчёркивая усталость и нежность черт. Парень, всё это время стоявший рядом, молчал, давая девушке время на отдых. Взгляд его был устремлён на неё: её усталое лицо, на которое падали растрёпанные пряди волос, слегка искусанные губы и глаза, в которых таилось то, что он не мог разглядеть. Рука сама потянулась к её лицу, будто по наитию — он нежно касается её лица, убирая со лба несколько выбившихся прядей. В его прикосновении — осторожность, забота и что-то, что он пока не решается сказать вслух. Ни один из них пока не говорит ни слова — только тишина, лёгкий ветер, и та особенная близость, когда не нужно слов. Мияко чуть вздрогнула от этого прикосновения, но не отстранилась. Наоборот — её веки медленно опустились, она на мгновение прикрыла глаза, будто этот жест стал последним, чего не хватало ей сегодня, чтобы просто выдохнуть. Пальцы её чуть расслабились, и она, наконец, позволила себе быть уязвимой, стоя перед ним. Поняв, что прикосновение длится чуть дольше, чем нужно, Хан Уль убирает руку от её лица и засовывает в карман. Уже развернувшись, он собирался уйти, но голос за спиной заставил остановиться. — Стой, — тихо, почти шёпотом произносит девушка, — Спасибо..что помог, не знаю, что бы со мной было, если бы не..— не успела она договорить, как парень ответил. — Не за что благодарить, я лишь преподал уродам урок. — отмахнувшись, ответил тот, — Будь осторожна, куртку оставь. После этих слов парень ушёл, тяжёлые шаги отдалялись, а силуэт становился всё более размытым. Девушка всё это время стояла и не отрывала глаз от его спины. Она дрожала. Не от холода. Больше всего её пугало даже не то, как он бил тех парней — а то, как внутри неё отозвалось это зрелище. Вместо ужаса — волна неясного облегчения. Он пришёл. Он встал между ней и тем, что за ней гналось. И это чувство — неуместное, странное — было будто стыдным. Он был чудовищем. Но каким-то образом она не могла отвести от него взгляд. Ни тогда, когда он ударил того первого так, что хрустнуло ребро, ни сейчас — когда исчез в ночи, даже не обернувшись. Смятение сдавило грудь. Как будто она стала частью этой темноты. Не зрителем. Участницей. Мияко сделала шаг назад. Потом ещё один. Спина прижалась к холодному бетону стены. Она не знала, что страшнее — он… или то, что часть её больше не хотела, чтобы он исчез. В тот вечер пришлось объяснять маме, почему одежда в крови и вся грязная и почему у Мияко разбиты колени. Но мысли девушки занимал только один человек, который точно также не переставал думать о ней.

Дом Пи Хан Уля.

4 апреля.

00:37

Хан Уль вернулся домой позднее обычного, ведь задержался из-за двух нежданных гостей, с которыми нужно было еще разобраться после их избиения. Дверь в дом открылась с глухим скрипом — медленно, как будто сама не хочет впускать его обратно. Парень заходит внутрь, плечи расправлены, но в походке — усталость и злость, которая уже начала выветриваться. На одежде — следы драки: пыль, кровь, размазанная по рукаву, сбитые костяшки. Он закрывает дверь за собой, и почти сразу из глубины коридора доносится голос: — Где ты был? — наконец звучит. Спокойно, но в этом спокойствии — натянутая струна. Словно голос сдерживает бурю. Хан Уль молчит, не поднимая глаз, проходит на кухню к отцу. Челюсть сжата, плечи напряжены, вены на руках ещё вздуты — адреналин не до конца ушёл. Его кулаки дрожат, не от страха, а от остаточного жара драки. Он вспоминает — удары, крики, хруст. И всё равно не жалеет. Или делает вид, что не жалеет. — Тебя опять видели. — начал отец, — И не одного, с девчонкой. — он держит долгую, мучительную паузу, — Кто она? — Никто. — с трудом произносит Хан Уль, сжимая руки в кулаки, которые до сих пор были испачканы в крови. — Никто. — повторил отец, засовывая руки в карманы, он стоял спиной к сыну, наблюдая за ночным городом из окна. — А проводил ты её потому что она тебе "никто"? Парень молчал. Пошёл к раковине, открыл кран, ополоснул руки, пытаясь не встретиться взглядом. Вода стекала розовой струёй. — Думаешь, она поможет тебе выбраться отсюда? Или ты хочешь, чтобы и она вляпалась в ту же грязь, что и ты? — сказал отец, смотря тому в спину. Взгляд его был почти осязаем, когда Хан Уль вытирал руки полотенцем и развернулся к отцу, увидел у него на лице только одно — разочарование. — Ты — опасен. Для себя. Для неё. Для всех. — он замолчал на секунду, — Ты знаешь, кем я стал. И ты знаешь, сколько крови на моих руках и сам идешь по моим стопам. Напряжение заполнило воздух, не давая свободно вздохнуть, и оставалось лишь терпеть этот трудный разговор. — Учись. Закончи. Я не допущу, чтобы ты стал мной. — помолчав, он добавил, — Если не ради себя — сделай это ради неё. Отпусти. Пока не поздно. Хан Уль стоял в тени. Разбитый, злой, молчаливый. А внутри — холодное понимание: отец прав. И от этого становилось только хуже.