12. Китайский квартал.

20 апреля.

Мияко, Чона, Джи У и Сончхоля отвезли в больницу вчера вечером. Девушка отделалась лёгкими травмами головы и живота — врачи сказали, что долго лежать не придётся. Но, несмотря на боль и усталость, Мияко не позволила себе расслабиться: уже через неделю предстоял итоговый экзамен, и упустить подготовку было нельзя. В палату ежедневно приходили Сэ Хён и Хивон. Вместе они раскладывали учебники прямо на больничной тумбочке, решали задачи, повторяли темы — старались не терять ни минуты. В этой маленькой больничной комнате шла своя, тихая борьба за будущее. А Хан Уль... После того напряжённого разговора он просто развернулся и ушёл, не сказав ни слова, не обернувшись. Как и она. Мияко пыталась не думать о нём. Пыталась сосредоточиться на экзаменах, на друзьях, на настоящем. Но в глубине души всё же теплилась надежда: вдруг её слова что-то оставили в его сердце? Хоть след...

Профессионально-техническая средняя школа Юсон.

1 мая.

11:50

Экзаменационный класс. За окнами — майский полдень, ветер шевелит занавески. Мияко сидела за последней партой у окна. Над белым листом с заданиями она склонилась, держа ручку как оружие. Вопрос за вопросом. Один труднее другого. Но память подсказывала ответы, пальцы уверенно скользили по строкам. В некоторых заданиях она не сомневалась, в других — колебалась, но не останавливалась ни на секунду. Часы показали полдень. Экзамен завершился. В тот же миг в кабинет ворвались Чон, Джи У и Хивон. Задыхаясь от волнения, они начали спорить: — Ответ на девятый — один! — выкрикнул Чон. — Нет, правильный — третий! — возразила Джи У, подбегая к Сэ Хёну. Ребята толпились у его бланка, пока наконец не вскрикнули в унисон: — Третий! Точно третий! Мияко посмотрела в свой бланк. Там стояла цифра три. Уголки губ дрогнули, на лице расцвела настоящая, тёплая улыбка. — "Всё получится", — подумала она.

***

Тем же вечером они отправились в игровой центр. Огни автоматов, вспышки экранов, грохот победных мелодий — всё это сливалось в единый поток энергии и смеха. Мияко стояла рядом с Хивон и Джи У у танцевального автомата, наблюдая, как подруги ловко отбивают ритм, шагая по светящимся плиткам, ловя стрелки на экране. На лице Мияко блуждала улыбка. Но внутри... всё было не так спокойно. Где-то глубоко сидел тяжёлый ком. Он не уходил вот уже несколько дней. Она старалась не думать, но мысли возвращались. Хан Уль. Его слова: "Я не могу рассказать. Я зашёл слишком далеко..." В его взгляде не было ни страха, ни сомнений. Только холодная решимость. Но... что-то ещё. Мелькнувшая тень. Взгляд, наполненный заботой на одно лишь мгновение. — "Что же ты творишь, Хан Уль?" — мысленно спросила Мияко. Она хотела помочь ему. Хотела понять. Но, наверное, и правда не время. Она не знала, во что он втянут, не знала, с чем борется. И потому решила не вмешиваться. Пока он сам не придёт, она не сделает ни шага к нему. Вместо этого — будет рядом с друзьями. Будет держаться. Крик подруг вырвал её из раздумий: — Мияко, смотри! Она захлопала ресницами, вернувшись в реальность. На экране автомата — яркими буквами: "ПОБЕДА!" Девочки визжали от радости, обнимались, смеялись. Мияко улыбнулась и вместе с ними разделила этот момент. Сейчас она была там, где ей было хорошо. Это главное. И никакие враги, никакие тени прошлого не смогут сломить её дух.

***

Они уже собирались расходиться по домам, как вдруг зазвонил чей-то телефон. Га Мин снял трубку, замер, не проронив ни слова... а затем сорвался с места и побежал, не оборачиваясь. — Га Мин! — закричал Чон, — Куда это он? — Подождите... — пробормотал Сэ Хён. — Сегодня дедушка Сончхоля должен был сдавать экзамен... — Так чего мы стоим? — выкрикнула Мияко и кинулась вслед за другом. Остальные бросились за ней. В больничном коридоре стояла гнетущая тишина. Мияко и остальные затаили дыхание, глядя в сторону палаты. За стеклянной дверью сидели врачи, Га Мин и дедушка Сончхоля. Он что-то писал, медленно и сосредоточенно. Экзамен. Неожиданно из-за угла выбежал сам Сончхоль, весь растрёпанный, с запыхавшимся дыханием. Он бросился к двери, но двое — Дэчхоль и Минчхоль — мягко, но твёрдо его остановили. Сончхоль поднял голову и заглянул в палату сквозь стекло. Увидел, как дрожащей рукой дедушка ведёт строчку на листе. Слёзы выступили в его глазах. Мияко смотрела на него и в груди сжималось. Она вспоминала своего дедушку — тоже больного, тоже упрямого, тоже ушедшего слишком рано. Боль в сердце отзывалась эхом. Она понимала, что чувствует Сончхоль. — Спасибо... — прошептал он и опустился на стул возле двери. Прошли похороны. Тихо, без лишних слов. Мияко стояла в стороне, наблюдая, как Сончхоль опускается на колени. Его плечи дрожали, лицо было залито слезами. И она тоже плакала. Молча. Без истерик. Просто слёзы по щекам. Потому что боль нельзя отменить. Можно лишь пройти через неё. Вместе.

Профессионально-техническая средняя школа Юсон.

8 мая.

13:26

Все ученики сидели в кабинете учебной группы, напряжённо вглядываясь в листки с результатами — обновлёнными местами в рейтинге школы. Бумага будто пульсировала в руках, предвкушая эмоции, которые вызовет. Мияко смотрела на свою с лёгкой улыбкой, словно в ней была уверенность, выстраданная бессонными ночами и бесконечными страницами учебников. — Девяносто пятое место... — тихо прочитала она, и уголки её губ дрогнули. Это был прогресс, значительный и важный. — Ахренеть... — выдохнул Чон, с недоверием заглянув в её листок. — Даже выше, чем у меня. — Не завидуй, кетчуп, — усмехнулась Джи У, гордо улыбаясь за подругу и ткнув Чона в бок локтем. Взгляд всех медленно переместился на Га Мина. Он сидел, молча уставившись в свой результат, словно не веря глазам. Его руки слегка дрожали. Чон выхватил листок и вслух прочитал: — Сто девяносто девятое место! Поднялся больше чем на десять позиций! Ребята закричали, окружая его с восторгом и поддержкой. Это было настоящим достижением — не только цифры, но и усилия, за ними стоящие. Для них это был не просто успех: если ученики поднимаются в рейтинге больше чем на десять позиций, начинается дисциплинарная проверка. А значит, Хан Уля ждёт исключение. Мияко, хоть и не могла радоваться этому искренне, всё же чувствовала тепло в груди от гордости за друга, который прошёл через многое, но не сдался. В этот момент в кабинет вошёл Сончхоль. После последнего инцидента он стал главой студенческого совета, чем вызвал всеобщее одобрение. Его появление несло в себе уверенность и порядок. — Га Мин, я бы тоже хотел вступить в группу... — начал он, но договорить не успел: дверь снова распахнулась, и влетел ученик в форме студсовета, запыхавшийся и явно взволнованный. — Сонбэ Сончхоль! В студсовет, срочно! Он потянул Сончхоля за рукав, и тот сразу же вышел, жестом подозвав Га Мина. Тот, недолго думая, последовал за ним. — Что происходит? — нахмурилась Мияко. — Пойдём, посмотрим? — бросил Чон, уже выбегая из кабинета. Мияко последовала за ним, не в силах подавить растущее беспокойство. В коридоре, мимо них, стояли Минхван, Госпожа Ли и... Хан Уль. Она услышала краем уха что-то про "нового главу студсовета", и сердце ёкнуло. — "Как это возможно?.. Сончхоль же только недавно занял этот пост." На крыше школы уже собиралась толпа. Чон стоял рядом с Га Мином, а за ними — Сончхоль и несколько учеников в форме студсовета. Напротив — невысокий парень, ростом почти с Мияко. Его тёмные волосы были собраны в тонкую косичку, а на руке красовалась яркая повязка с надписью "Глава студсовета". За его спиной стояли трое — очевидно, его приближённые. — Ребята, чего вы такие напряжённые? — заговорил незнакомец с лукавой ухмылкой. — Это потому, что я новенький? Или потому, что младше вас? Да неважно. В конце концов, господином становится тот, кто побеждает. — "О чём он вообще?.." — подумала Мияко, приблизившись к друзьям и встав рядом с Сончхолем и Чоном. — Кто это? — спросила она шёпотом. — Чон Сиван, — тихо ответил Сончхоль. — Новый глава студсовета… — Говорят, бывший глава примкнул к учебной группе, — перебил его Сиван, — а знаете, как по-китайски "учиться"? — Он замолчал, будто ждал ответа. — Кунг-фу. Мияко застыла. Что он только что сказал? — "Он что, владеет кунг-фу?" — пронеслось в голове. — "Га Мин — да, его стиль основан на джит-кун-до. Я училась стилю тигра. А этот... какой стиль у него?" Сиван шагнул вперёд. — Я слышал, ты любишь учиться, — сказал он, обращаясь к Га Мину. — Что ж, давай позанимаемся вместе! Он бросился вперёд, но в последний момент резко отступил. Толпа взорвалась: — Отступил?! — Струсил?! Но оба бойца просто стояли. Движения замерли, воздух будто сгустился. Мияко напряжённо следила за каждым взглядом, каждым мельчайшим движением. Слова дедушки всплыли в её памяти: — "Запомни, Мияко. Есть бой, в котором движения сведены к минимуму, но каждое из них — смертельно. Здесь побеждает не тот, кто силён, а тот, кто предугадает. Кто умеет видеть колебание плеча, смену дыхания, дрожь пальцев. Это бой умов и инстинктов." Она тогда ещё не пробовала такой бой, но помнила каждое слово. Прошло пятнадцать... потом тридцать минут. Всё вокруг замерло. Шёпот, зевота, даже смех — всё заглушалось тишиной. А потом Сиван сорвался с места и прыгнул, но Га Мин опередил его. Мгновенный удар и Сиван, получив мощный прямой в нос, отлетел и рухнул на крышу. Га Мин прикрыл лицо руками. — "Он... плачет?" — не могла понять Мияко, всматриваясь в его силуэт. Но Сиван поднялся. С яростью в глазах он снова бросился на противника. Началась настоящая схватка: молниеносные удары, уклонения, приёмы. Сиван не смог нанести ни одного точного удара. Мияко прищурилась, вглядываясь в его движения. — "Вин Чун, " — продумала она. — "Чистая техника. Но против Га Мина он не продержится..." И вдруг — последний приём. Сиван поднял ногу, но в ту же секунду отлетел назад, словно выброшенный волной. Толпа ахнула. Парень упал тяжело, с шумом. Казалось, после такого не встают. Но он поднялся — медленно, дрожа, бормоча что-то себе под нос. — Я стану первым... ублюдок! — закричал он, бросаясь вперёд. Но тут на крышу ворвалась Госпожа Ли. — Га Мин! Он не шевельнулся. Сиван внезапно застыл, а потом — словно что-то сломалось в его духе — повернулся и сбежал прочь, стремительно исчезая с крыши. Госпожа Ли подбежала к Га Мину. — Ты в порядке? — затараторила она, оглядывая его со всех сторон. — Всё хорошо, — спокойно ответил он, хоть в его голосе чувствовалась усталость. Мияко подошла ближе, бросив последний взгляд в сторону, где только что стоял Сиван. Его уже не было. Осталась лишь пустота. И в этой тишине в голове Мияко стучали новые мысли: — "Это был не просто бой. Это была демонстрация. И Сиван... был подослан. Хан Уль, это снова ты. Ты не меняешься..."

***

Прошёл один день. Потом второй. Сиван в школе так и не появился. И Мияко, к собственному удивлению, чувствовала себя спокойнее без его присутствия. Дома она полностью погрузилась в тренировки. Кунг-фу, дзюдо, работа с веерами — всё шло в ход. Веера, наконец, были приведены в порядок. Мияко заменила изношенную ткань, оставив тот же глубокий алый цвет, и теперь на поверхности вееров грациозно раскинулась тигрица — символ силы, решимости и ловкости. Стальные пластины она аккуратно выпрямила и заново заточила. Теперь оружие блестело, как новое, и ощущалось в руках иначе — увереннее, будто ожило. С каждым днём тренировки становились всё усерднее. Она повторяла наставления дедушки, будто слышала его голос — спокойный, строгий, внимательный. Каждое движение — отточено, каждый удар — точен, каждая защита — выверена. Она отрабатывала уклонения до автоматизма, зная, что в бою будет всего доля секунды на решение. Наблюдая за Сиваном в тот день на крыше, она поняла: он занимается кунг-фу не просто долго — возможно, с самого детства. Его движения были точны, как у опытного бойца. И хотя она ещё не достигла его уровня, внутри не чувствовала себя слабее. Её стиль был иным — тигрица против змеиного танца. — "Хан Уль снова что-то замышляет. Но зачем? Почему именно Сиван? Кто он вообще такой, откуда появился, где научился драться так? Всё это слишком странно. Я не смогу разобраться одна..."

***

Сидя за письменным столом, Мияко сосредоточенно выводила формулы и уравнения. Строка за строкой. Задача за задачей. Мама изредка заглядывала в комнату, спрашивая, как идут дела, и с тёплой улыбкой вновь уходила, не желая мешать дочери. — "После того разговора с мамой... действительно стало легче. Спокойнее. Конечно, я всё ещё хочу знать правду, но я больше не гоняюсь за Хан Улем. Не хочу его исправить. Мне просто нужно защитить тех, кто мне дорог..." Мияко была благодарна своей матери. После всего, что произошло, именно мама оставалась её опорой, её щитом и сердцем. Она — единственный родной человек, и ради неё Мияко училась, тренировалась, становилась сильнее. Чтобы однажды встать на её защиту. Чтобы та больше никогда не плакала. Отложив тетради и учебники, Мияко откинулась на спинку стула, глядя в потолок, в котором отражались её мысли. — "Госпожа Ли говорила, что для дисциплинарной комиссии потребуется согласие главы студсовета... А теперь им стал Чон Сиван. Сомневаюсь, что он подпишет такое решение. Нужно будет что-то придумать. И быстро..." С этими тревожными, но упорядоченными мыслями она выключила свет, укрылась одеялом и, убаюканная усталостью, вскоре уснула. Ночь накрыла дом, и в её тишине тигрица вновь начала свой путь — на этот раз во сне.

Профессионально-техническая средняя школа Юсон.

10 мая.

12:46

Прошло несколько спокойных дней. Итоговый экзамен остался позади, и вместе с ним исчез привычный стресс — словно невидимая тяжесть спала с плеч. Госпожа Ли не появлялась и не присылала никаких вестей. Наступила непривычная тишина. В классе сидели лишь трое: Мияко, Сэ Хён и Сончхоль. Га Мин куда-то исчез, никто не знал, где он. Вдруг дверь с грохотом распахнулась, и в класс влетели Чон, Джи У и Хивон, словно ураган. — Эй, народ! Боевая готовность! — с порога крикнул Чон, запыхавшись, будто только что пробежал марафон. — Что случилось? — насторожился Сэ Хён, вскинув голову. — Я только что услышал, как Госпожа Ли говорила с одним из учителей! — начал Чон, едва переводя дыхание. — Она расспрашивала, где живёт Сиван. Кажется, она собирается навестить его, хочет уговорить созвать дисциплинарную комиссию. Она упомянула китайский квартал. Не знаю, где это, но... если она пойдёт туда одна, ей может угрожать опасность! Он выдал всё на одном дыхании, после чего тяжело опустился на ближайший стул, вытирая со лба испарину. — Китайский квартал? — переспросила Мияко, нахмурившись. Это название было ей совершенно незнакомо. — Никогда о нём не слышала. — Я знаю, где это, — неожиданно сказал Сончхоль. — Отлично! — оживился Чон. — Значит, мы сможем проследить за ней. Если она пойдёт туда, мы последуем следом. Всё организую. Сегодня же ночью выдвигаемся! — Это тебе не кино, кетчуп, — фыркнула Джи У, закатив глаза. — А Га Мин? — спросила Хивон, беспокойно оглядываясь. — Мы не можем идти без него. — Я с ним свяжусь. Заберу его, если что, — кивнул Сончхоль. — Отлично! — воскликнул Чон, вскакивая на ноги, полон энергии и решимости.

Тем же вечером.

В прошлый раз, когда Мияко вернулась домой после так называемой «ночёвки у подруги» с синяками и ссадинами, всё закончилось больницей. Мама волновалась тогда так, как будто случилось непоправимое. Поэтому сейчас Мияко решила: на этот раз она будет честнее. Или хотя бы... не до конца солжёт. — Мне нужно помочь учительнице, — сказала она, стараясь звучать спокойно и уверенно. — Мы с ребятами... просто сопроводим её кое-куда. Это важно. Пожалуйста, не волнуйся. Мама, внимательно глядя на дочь, будто что-то читала между строк, молча кивнула. В её глазах всё ещё была тревога, но она промолчала. Мияко поцеловала её в щёку и крепко обняла. — Я буду осторожна. Обещаю. Девушка оделась в более удобную одежду, чем школьная форма — штаны и майка, собрала волосы в хвост. Веера решила не брать, чувствовала, что справится и без них. И вот, собравшись с друзьями, она шагнула в сумерки.

Китайский квартал.

Мияко сидела в тени узкого переулка рядом с Чоном и Джи У. Лёгкий вечерний ветерок шевелил её волосы, и где-то вдалеке слышался гул уличного движения. Чон говорил в рацию, с сосредоточенным выражением лица, словно был не подростком, а агентом спецслужб. Сэ Хён и Хивон устроились неподалёку. Они управляли дроном с камерой — новым приобретением Чона. Машинка жужжала в небе, ловко скользя между проводами и уличными фонарями, передавая изображение в режиме реального времени. — Приём, как слышно? — отрывисто проговорил Чон, нажимая кнопку на гарнитуре. — Похоже, Госпожа Ли вступила в контакт с подозрительными. — донёсся голос Сэ Хёна, чёткий и спокойный. — Принято. Агент Ли, агент Канэко и я берём ситуацию под контроль. — заявил Чон с воодушевлением в голосе, придавая себе солидности. — Он и правда считает, что снимается в шпионском фильме... — усмехнулась Мияко, стоя рядом с Джи У, которая закатила глаза. Мияко аккуратно выглянула из переулка. В нескольких десятках метров Госпожа Ли беседовала с группой мужчин. Сначала их позы и выражения лиц казались настороженными, почти агрессивными. Но спустя секунду всё изменилось: они вдруг заулыбались, словно по команде. Улыбки казались искренними и Мияко насторожилась. Мужчины повели Госпожу Ли вперёд, увлекая за собой. Подростки без слов двинулись следом, держась позади и стараясь не попасться на глаза. Атмосфера сгущалась, словно воздух становился гуще. Поначалу всё казалось относительно спокойно. Ребята крались бесшумно, наблюдая за происходящим. Но внезапно — словно кто-то выключил свет — лица мужчин стали другими. Улыбки исчезли, глаза сузились, пальцы сжались в кулаки. Агрессия повисла в воздухе. — Госпожа! — громко крикнула Мияко, тревожно. — Мисс, бегите! — одновременно закричали Чон и Джи У. — Я так и знал! — рявкнул Чон, срываясь с места. Мужчины уже тянулись к Госпоже Ли, но школьники опередили их. Они налетели на противников без колебаний. Мияко первой врезалась в одного из нападавших — схватила его за руку, впиваясь ногтями, как когтями тигра. Другой рукой она с силой ударила его раскрытой ладонью в живот. Он зашатался, но устоял. Тогда она развернулась и нанесла точный удар ногой в рёбра — мужчина рухнул на землю, задыхаясь. Она быстро огляделась. Джи У сбила одного с ног, удерживая его на земле, а Чон сражался с третьим, яростно нанося удары. Но одного нигде не было видно. Мияко метнулась вперёд и увидела, как четвёртый из мужчин быстро приближается к Госпоже Ли. Не раздумывая, девушка сорвалась с места и, поднырнув под его руку, поставила подножку. Мужчина тяжело грохнулся на асфальт, выругавшись. Но радость длилась недолго. Позади раздался глухой шаг. Тень легла на землю, и в следующую секунду в переулке появилась высокая женщина с грозной осанкой. Без слов она нанесла мощный удар Мияко в солнечное сплетение — тот был стремительным и точным, как у бывалого бойца. Воздух вырвался из лёгких девушки, и она рухнула на асфальт, захрипев. Джи У и Чон, успевшие разобраться с последними из нападавших мужчин, бросились к ней, но не успели — женщина, не снижая темпа, отшвырнула их прочь резкими, хлёсткими ударами, словно метлой сметая с пути. В это время остальные мужчины пришли в себя. Подобравшись к лежащим подросткам и Госпоже Ли, они схватили их и потащили в сторону переулка. Кто-то оглядывался, кто-то ругался, но никто не смог вырваться — из-за ударов, из-за шока, из-за нехватки времени. Их затащили в здание и повели в какое-то помещение. Повсюду стояли ржавые железные бочки, пахло сыростью и металлом. Мужчины без лишних слов связали руки школьников за спиной, туго стянули локти к телу и закрепили верёвки узлами, натянутыми до боли. — Мы почти победили... — выдохнула Джи У, с трудом поднимая голову. — Но эта тётка... слишком сильная... Мияко подняла взгляд. Перед ними стояла та самая женщина. Высокая, словно вытесанная из камня, с короткими, седыми, зачёсанными назад волосами. Её глаза были холодны и бездушны, как лёд. — Ребятки, — сказала она, склонив голову, — вы выбрали крайне неудачное место, чтобы демонстрировать свои клыки. Она повернулась и направилась к выходу. — Итак, мальчики, решайте сами: сжечь их или сварить заживо. С этими словами она скрылась в темноте коридора. — Разберёмся с ними. — пробурчал один из мужчин, хрустнув суставами. — Паршивцы из Юсон... — прошипел другой. Мияко отчаянно осматривалась в поисках хоть чего-то, чем можно было бы перерезать верёвки. Руки дёргались в попытке вырваться, но всё было тщетно — лишь кожа стиралась до крови. — Всегда удивлялся, почему меня мутит при виде юсоновских отбросов... — начал один, медленно приближаясь. — А всё просто: они заканчивают школу и вступают в "Белый свинец". Мияко подняла голову, в её глазах вспыхнул огонь. — Что вам вообще сделала школа Юсон?! — рявкнула она в лицо ближайшему. — Ты ещё смеешь спрашивать?! — мужчина замахнулся и со всей силы влепил ей пощёчину. Голова Мияко откинулась вбок, но она резко повернулась обратно, вперив в него яростный взгляд. — Мияко, не провоцируй их! — тихо прошептала Госпожа Ли. — Я в порядке, Госпожа. — тихо отозвалась девушка, едва сдерживая гнев. — Чего вы там шепчетесь, мелюзга? — подошёл ещё один и угрожающе поднял железную трубу. — くたばれ — выкрикнула Мияко. Она внезапно вскинула ногу и с разворота ударила мужчину в скулу. Он зашатался и отступил. Этого было достаточно. В считанные секунды Джи У и Чон вскочили на ноги, даже с завязанными руками, и ринулись в бой. Джи У с разбега врезалась ногой в живот другому, сбивая его с ног, а Чон, поднырнув под руку нападавшего, толкнул его плечом, обрушивая наземь. Мияко тем временем металась взглядом, пока не услышала: — Мияко, сюда! — позвала Госпожа Ли. Девушка подбежала, увидела у учительницы в руках садовые ножницы и молча повернулась спиной. Пару точных движений — и верёвки на руках лопнули. Она вздохнула полной грудью и тут же разрезала путы Госпожи Ли. — Вы что делаете, черт побери?! — один из мужчин уже мчался на них, но не успел договорить: Мияко, не раздумывая, размахнулась и с силой ударила его сложенными ножницами по голове. Он осел, потеряв сознание. — Госпожа, развяжите остальных! — крикнула она, передавая ножницы, и рванула навстречу следующему противнику. Тот уже бежал на неё с железной битой, замахиваясь. Она пригнулась, скользнула под ударом и нанесла серию стремительных, словно когти тигра, ударов — грудь, живот, бёдра. Мужчина охнул, но не упал. Тогда Мияко, оказавшись в углу, оттолкнулась от стены, отскочила вверх, развернулась в воздухе и ударила его ногой в затылок. Он врезался лицом в стену и, обмякнув, сполз вниз. Обернувшись, Мияко увидела, что её друзья уже освободились и также справились с оставшимися. — Вы целы?! — Госпожа Ли подбежала к ним, охваченная волнением. — Всё нормально, Госпожа. — выдохнул Чон, потирая запястья. — Нет времени на разговоры. Я слышала шаги, кто-то проходил мимо. Нужно убираться отсюда. — шепнула Джи У, выглядывая за дверь. Мияко последовала за ней. Коридор был пуст. Они двинулись вперёд, крадучись, стараясь не издать ни звука. Стены были покрыты красными орнаментами, резными панелями и драконами — всё выполнено в традиционном китайском стиле. — "Настоящий китайский квартал... Как он вообще здесь появился?" — с удивлением подумала Мияко. Наконец они подошли к массивной двери. Из-за неё доносились голоса. Ребята затаили дыхание и стали прислушиваться. — Отец! — раздался юношеский голос. — "Сиван?.." — Мияко узнала этот тембр. — Знакомься, — продолжал взрослый мужской голос. — ... менеджер Пак... твоим наставником... научит тебя... у мафии. — Мафии?! — слишком громко ахнула Джи У, оторвавшись от двери. — Тсс! — Госпожа Ли приложила палец к губам. — Пошёл за Минхваном... Юсон?.. — снова раздался голос. — Из любопытства... — спокойно ответил Сиван. — Держишься за брата... Молодец. — "Брат?.. Значит, Минхван и Сиван — братья? Получается, это Минхван его притащил в школу... "— у Мияко всё внутри сжалось. — Школа... не нужна... настоящее знание... как убивать... — Что за чушь он несёт?.. — шепнула Мияко, и все с тревогой переглянулись. — ... больше потенциала... чем в брате... Если заработаешь имя в криминальном мире... воплотить мечту... займи своё место... мой сын. Наступила напряжённая тишина. Затем прозвучал роковой приговор: — Мы забираем Сивана... мастер... — Стойте! — вдруг громко раздался женский голос. Сиван что-то начал говорить, но Джи У не выдержала: — Куда собрался?! — Что ты несёшь, старикашка?! — рявкнула Мияко, и в следующий миг дверь распахнулась. Они стояли в проёме — грозные, покрытые ссадинами, но полные решимости. Всё, что только что было сказано, они слышали. И молчать никто из них уже не собирался.