14. Отец врага.

Мияко стояла рядом с Га Мином, ошеломлённо глядя на мужчину, появившегося в переулке. Тот выглядел спокойным, почти безмятежным, и держал в руках какую-то папку. — Кто вы? — тихо, почти шёпотом, спросил Га Мин. — Думаю, первым стоит представиться вам, — с легкой усмешкой ответил мужчина, медленно приближаясь к ним, — Я спросил: это ты сделал? — он обращался к Га Мину.    Мияко вздрогнула. Сердце её сжалось, когда в голове вспыхнула догадка: — "Друг моего сына... Неужели это он? Пи Ёнбэк..." После этой мысли она уже не могла смотреть на мужчину прежним взглядом. В её глазах застыло холодное, настороженное выражение. Он казался ей не просто чужим, а опасным. Почти врагом. — "Если я права, именно он тянет учеников Инчхона вниз... Именно из-за него Хан Уль такой..." — Странно... — протянул Ёнбэк, прищурившись. — Кажется, мы встречаемся впервые. Почему вы смотрите на меня так, словно хотите убить? Мияко не отводила взгляда. Её лицо невольно нахмурилось, губы сжались от внутреннего напряжения и злости. Она медленно перевела взгляд на Га Мина. Тот стоял, слегка сгорбившись, словно сдерживая себя из последних сил. Казалось, ещё немного — и он сорвётся. — Вы... Пи Ёнбэк, верно? — первой нарушила тишину Мияко, не желая, чтобы Га Мин взорвался раньше времени. Мужчина чуть усмехнулся и приподнял руки, демонстрируя папку. — Даже имя моё знаете... — в его голосе послышалась ирония, — Я слишком популярен среди школьников. Он вскинул руку и Мияко рязглядела папку с заявлением для дисциплинарной комиссии. — "Чёрт... Мы забыли папку на улице..." — в панике подумала Мияко, чувствуя, как ситуация становится всё более запутанной. — Подождите... Кажется, я понял, — внезапно лицо Ёнбэка просветлело, — Ты — Юн Га Мин. А ты... ты, должно быть, Мияко? — Откуда вы нас знаете? — в унисон воскликнули они, глаза обоих были полны удивления. — Га Мин, ты довольно известен в школе. А тебя, Мияко... Кажется, я тебя уже где-то видел, — он задумался, будто пытаясь выудить воспоминание из памяти. — Ах да, я был на твоём выступлении, Га Мин, ты тоже там была в зале, Мияко. Впечатляюще, должен признать. — "Значит, он тоже был там. Логично — ведь он спонсор фонда Юсон... Но откуда он знает моё имя?" — Слышал, ты тогда подрался с Хан Улем. Прямо на глазах у всех? — спросил Ёнбэк, пристально глядя на парня. — Говорят, ты ударил его... Мияко напряглась. Га Мин сжал кулаки сильнее, чем прежде. По его лицу было видно, что он едва сдерживается. — "Нет, Га Мин, только не это... " Она судорожно пыталась придумать, как остановить его, если что-то пойдёт не так. Но вместо ожидаемого конфликта, мужчина вдруг опустил голову... и поклонился. — Как его отец... я хочу извиниться, — тихо сказал он. Мияко остолбенела. Она ожидала всего: грубости, угроз, давления... но не извинений. Ёнбэк выпрямился и протянул Га Мину папку. — Хан Уль, очевидно, начал первым... Мне жаль, — добавил он, затем перевёл взгляд на Мияко, чьё лицо было бледным, а тело едва держалось на ногах. — Вам обоим стоит обратиться к врачу. Развернувшись, мужчина зашагал прочь из переулка. Мияко почувствовала, как наваливается странное облегчение: Га Мин сдержался. Она знала, как трудно это ему далось. И вдруг... — Папочка! — раздался тонкий детский голос. Мияко вскинула голову. Ёнбэк поднял на руки маленькую девочку. Она заплакала, уткнувшись носом ему в плечо. Белокурые волосы лучше всего виднелись в полумраке. — "Это... сестра Хан Уля?" — догадалась Мияко. — Куда ты уходил? — всхлипывая, спрашивала девочка. — Папочка просто говорил с тем братиком и сестрёнкой, — ласково ответил он, указывая на школьников. — Прости, Хан Соль. — Это Минхван? — с любопытством посмотрела она на Га Мина, а потом перевела взгляд на Мияко. — А кто эта сестрёнка? — Нет, это не Минхван. Они друзья твоего брата, — с теплотой объяснил он. Мияко и Га Мин остались стоять, словно приклеенные к земле. Видеть на руках этого человека ребёнка казалось чем-то почти невозможным. — Скажи им привет, — мягко предложил Ёнбэк. — Пливет! — радостно воскликнула Хан Соль, помахав им маленькой ладошкой и осветив переулок своей улыбкой. Мужчина снова повернулся и, не оглядываясь, зашагал прочь, разговаривая с дочерью. Их силуэты вскоре исчезли за поворотом. — Хан Соль... — прошептала Мияко. — "Такая милая малышка... и растёт с отцом, у которого руки в крови..." Она медленно подошла к другу. — Га Мин... ты в порядке? Он не ответил сразу. Стоял, сжав кулаки, опустив голову. Его плечи дрожали, хоть он изо всех сил пытался сохранять спокойствие. — Ты молодец, что сдержался, — тихо сказала Мияко. — Хотя, если честно... я тоже хотела бы ему врезать. Но сейчас... мы не можем. — Мияко... — прошептал он. — А? — она взглянула на него. — Ты и правда хочешь помочь Хан Улю?.. После всего? Мияко сглотнула подступивший к горлу ком. — Я пыталась... Но он, похоже, не хочет. — Она на мгновение замолчала. — Я надеялась, что смогу его изменить. Но человека не изменить, если он сам не захочет. Я сказала ему, что всегда рядом, если передумает. Если нет... то я просто буду идти дальше. С вами. Га Мин обернулся. На лице девушки отражалась усталость — глубокая, изнуряющая, не только физическая, но и душевная. — Я понимаю, что ты его ненавидишь. Все остальные тоже. Но я... я не могу заглушить эти чувства, — закончила она, опустив голову. — Я понимаю, — тихо произнёс он. Мияко удивлённо посмотрела на него. — Я просто хочу, чтобы ты была в безопасности. Чтобы вы все были в безопасности... Это главное. Мияко улыбнулась слабо, почти невидимо. — Спасибо, Га Мин… Я правда это ценю. Он кивнул, затем подошёл к Минхвану, всё ещё лежавшему среди мусора. Осторожно поднял его на руки. — Сможешь идти? — спросил он, обращаясь к Мияко. — Да... куда я денусь, — слабо усмехнулась она, держась за рёбра. Боль понемногу отступала, но каждый шаг всё ещё давался с трудом.

В ту же ночь.

Парень стоял у двери, поправляя ворот белоснежной рубашки. Он держался уверенно, но в его позе чувствовалось легкое напряжение — будто он ждал команды. У окна, спиной к нему, стоял мужчина. Его фигура, высокая и строгая, казалась выточенной из камня. Он молча наблюдал, как огни ночного города пульсируют внизу, отражаясь в стекле. — Слышал про того пацана и девчонку, которые всё время крутились вокруг Хан Уля.— наконец заговорил парень, не сводя взгляда с мужчины, — Я думал поболтать с ними. Мужчина медленно кивнул, не поворачиваясь: — Делай что хочешь. Он сделал паузу, и только затем добавил, голосом холодным, как ветер с высоты: — Но пока не трогай их. — Как скажешь, дядя, — с мягкой усмешкой отозвался парень. Он развернулся и спокойно вышел из кабинета, оставив за собой только тихий щелчок закрывающейся двери.

***

Ребят срочно доставили в больницу. У Мияко, к счастью, обошлось без серьёзных повреждений — лишь ушибы, ссадины и царапины. Медсёстры быстро обработали раны, наклеили пластыри и предложили ей поехать домой, отдохнуть. Но девушка не ушла. Она осталась, устроившись на узкой лавке в коридоре, рядом с остальными. Лицо её было бледным, взгляд — отрешённым. В воздухе витал запах антисептика, время будто застыло между тихим гулом флуоресцентных ламп и отдалённым стуком шагов. Все ждали. Надеялись. Только потом Сэ Хён рассказал, что произошло по пути в больницу. Он ехал в машине скорой помощи вместе с мастером, когда внезапно дорогу перегородила машина. Из неё вышли люди — не нужно было задавать лишних вопросов, чтобы понять, кто они. Люди Минхвана. Молча, они заставили остановиться, отобрали у парня пистолет — тот самый, из которого стрелял Минхван, и который Сэ Хён подобрал в пылу схватки. Теперь он сидел, сгорбившись, опустив голову. Винил себя за то, что не смог отбиться и оставить пистолет. Ребята старались убедить его в том, что он не виноват. Но слова не снимали вины, которую Сэ Хён чувствовал. Он терзал себя изнутри, как будто пытался переиграть прошлое. И вдруг... дверь палаты открылась. Врачи вышли. Лица были безжизненны, будто сами несли на себе груз утраты. — Как она? — первой бросилась к ним Госпожа Ли. В её голосе дрожали слёзы, хотя глаза ещё держались. Хирург тяжело вздохнул, сняв маску. — Я сделал всё возможное...  — сказал он усталым, тихим голосом. — Но её "золотой час" был упущен. Повреждения слишком серьёзные. Скорее всего... она не переживёт эту ночь. Наступила тишина. И тут все, не сговариваясь, кинулись к палате. Мияко прибежала последней. Она остановилась у входа, не решаясь войти. В палате, в окружении аппаратуры, на койке лежала женщина. Лицо её было бледным, дыхание — рваным, прерывистым. Госпожа Ли склонилась рядом. Слова давались женщине с трудом, но она всё равно говорила. — Вы многое сделали... для Сивана... спасибо...  — прошептала она. Мияко стояла у стены, как будто боялась сделать шаг вперёд. Её сердце сжималось. — "Как же так... Сиван... мастер..." — пронеслось у неё в голове. Она не хотела в это верить. И вдруг в коридоре раздались крики. — Мастер! Мастер! В палату вбежал Сиван. Перевязанный, измождённый, с растрёпанными волосами и покрасневшими от слёз глазами. Он подбежал к кровати, хватаясь за неё. — Пожалуйста... Вы не можете умереть... Мастер, вы не можете оставить меня! — выдохнул он с мольбой, срываясь на всхлипы. Женщина с трудом повернула голову, посмотрела на него. В её взгляде была сила — остатки той, что учила их сражаться, держаться, стоять до конца. — Ты... лучший ученик вин-чун... из всех, кого я когда-либо учила... и признала... Чон Сиван... — прошептала она, и её голос оборвался. Тишина накрыла палату, будто время остановилось. Мияко стояла, прижавшись к стене, всем сердцем сочувствуя Сивану. Она не могла смотреть, не могла дышать. Не хотела признавать, что это реальность. Но реальность беспощадна. Всё когда-нибудь заканчивается. Но не это. Не так. Не сейчас.

На следующий день.

Мияко стояла с друзьями в коридоре, в ожидании Госпожи Ли. Она молчала, отрешённо глядя в окно. Девушка не замечала ни неба, ни зданий, теряющихся вдали — её мысли были далеко отсюда, погружённые в тревогу и смятение. — "Что теперь будет?.. У нас на руках подпись главы студсовета... Скоро соберут дисциплинарную комиссию, и Хан Уля исключат. Неужели всё так легко может измениться?" — Мияко? — тихий голос Га Мина вырвал её из раздумий. Он подошёл ближе, за ним последовали остальные. Они встали рядом, полукругом, будто прикрывая её со всех сторон. — Вы чего? — удивлённо спросила она, оборачиваясь и встречаясь с их взглядами. — Переживаешь из-за Хан Уля, да? — первой заговорила Джи У, внимательно наблюдая за её реакцией. Мияко отвела глаза. Она не могла смотреть им в лицо — не сейчас. — Это нормально, — вмешался Сэ Хён, негромко, но уверенно. — Чувствовать что-то к человеку... даже к такому, как Хан Уль, — это не стыдно. Это по-человечески. Мияко бросила взгляд на Га Мина. — "Рассказал о нашем разговоре?" — на секунду пронеслось в голове. — Понятное дело, что у всех у нас с ним не самые тёплые отношения, — подхватила Джи У. — Но, знаешь... ты молодец, Мияко. — Я?.. Почему? — в замешательстве переспросила она, удивлённо моргнув. — Потому что, несмотря на всё, что чувствуешь... ты продолжаешь идти вперёд, — сказала Хивон мягко, но с силой в голосе. — Это и есть настоящая сила. Её видит каждый, кто рядом. Мияко поджала губы, оглядывая лица друзей. В каждом — понимание, искренность. И забота. — Я ненавижу Хан Уля с тех пор, как связался с ним... — тихо произнёс Сончхоль, — но я вижу, что и тебе не легче. — Ребята... — прошептала Мияко, едва сдерживая слёзы. Её голос дрогнул, и она инстинктивно провела пальцами под глазами, стирая влагу, прежде чем она успела скатиться по щекам. — Мы рады, что ты с нами, — сказал Га Мин, выходя вперёд. — Рады, что ты держишься, несмотря ни на что. Действительно, всё это время она шла против своих чувств. Всё это время стояла перед выбором — трудным, мучительным. Но сейчас, стоя перед друзьями, чувствуя их поддержку, Мияко впервые поняла: она сделала правильный выбор. Она знала, что поступает по совести. Пусть сердце всё ещё сжималось каждый раз, когда она думала о Хан Уле... она понимала: зло нельзя оправдывать эмоциями. Его нужно остановить. И теперь ей оставалось только идти вперёд. Дальше. Сильнее. В этот момент в коридоре послышались шаги. Из соседнего кабинета вышел Хан Уль. Спокойный, сосредоточенный. А навстречу ему уже направлялась Госпожа Ли — строгая, собранная, с папкой документов в руках. — Госпожа Ли Хан Кёнг... — начал Хан Уль, собираясь что-то сказать, но его прервал чей-то громкий голос. — Хан Уль! — резко окликнула его Джи У, и шагнула вперёд, развернув перед ним лист бумаги. — Готовься. — На листке отчетливо сияла печать и подпись главы студенческого совета: разрешение на проведение дисциплинарной комиссии. Хан Уль мельком взглянул на документ, и ни один мускул на его лице не дрогнул. Он не сказал ни слова. Только перевёл взгляд на Мияко. Она всё так же стояла у окна. Но теперь её поза изменилась — спина прямая, взгляд твёрдый. Она смотрела прямо на него. Не пряталась, не избегала — просто смотрела. Уверенно. В глазах Хан Уля на миг мелькнуло нечто — тревога? Печаль? Осознание? Но он быстро отвернулся и, не проронив ни слова, скрылся за поворотом.

***

Прошла неделя с того рокового вечера в китайском квартале. По новостям вновь и вновь показывали репортажи: "Убийца подростка арестован", "Минхван задержан полицией", "Раскрыты новые подробности трагедии". Когда стало известно, кто именно стоит за преступлением, у ворот школы начался настоящий ажиотаж. Пресса буквально осаждала территорию — журналисты стремились выжать из учеников хоть каплю информации, как будто вся школа была вплетена в эту мрачную историю. Тем временем шли промежуточные экзамены. Коридоры опустели, в классе царила подозрительная тишина, словно само здание затаило дыхание, боясь нарушить равновесие. Но всё это рухнуло в одно мгновение. В один из дней, прямо во время урока, в класс ворвался незнакомый мужчина. Его голос прорезал тишину, как крик ворона среди пустоши. Он грубо схватил Сэ Хёна за рукав и с криками стал отчитывать его при всём классе. Никто не успел среагировать — он силой выволок парня из аудитории прямо на глазах у одноклассников. Выяснилось, что всё это время Сэ Хён жил у Чона. Он сбежал из дома, не выдержав. Его отец — человек с тяжёлым характером и запойной агрессией — давно давил на сына. Постоянные упрёки, выкрики: "Ты ничего не добьёшься, если будешь только учиться!" — разрушали всякое желание возвращаться под одну крышу с ним. Работать. Зарабатывать. Быть "настоящим мужчиной" — вот чего он требовал. Теперь он пришёл, чтобы забрать сына обратно — силой, по привычке. Но на его пути встали неравнодушные. Первым за ними вышел Га Мин, за ним — Госпожа Ли. Они остановили мужчину в коридоре, пытаясь вразумить его. Мияко осталась в классе. Она смотрела на происходящее через открытую дверь и не сразу решилась вмешаться. Внутри всё кипело, но она боялась, что её голос будет лишним. Однако, видя, как отец Сэ Хёна буквально давит на него, девушка всё же сделала шаг. Она медленно подошла и встала рядом с ребятами. — Всё в порядке? — спросила она почти шёпотом, с беспокойством в голосе. Сэ Хён молчал. Он смотрел в упор на отца — не с гневом, не со страхом, а с какой-то изнуряющей усталостью. Вокруг уже собрались ученики и несколько учителей. Но парень будто не замечал никого. — Сэ Хён! — рявкнул мужчина. — Это твой последний шанс! Приходи сегодня к стройке жилого комплекса HW. Или забудь, что у тебя есть отец! Он резко развернулся и, под гул возмущённых голосов, скрылся за поворотом, оставив за собой ощущение беспомощности и пустоты. Его крики всё ещё эхом отдавались в ушах. Мияко стояла рядом с Сэ Хёном и чувствовала, как сжимаются кулаки. Эти крики — словно призраки из прошлого. Она вспомнила как отец, пьяный, срывался на мать, как звучал удар, а потом — слёзы. Это было так близко. Слишком. Она не проронила ни слова, но взгляд её стал жёстким. Глубоко внутри поднялось забытое чувство — не страха, а решимости. Защищать. Себя. Других.

***

Ребята стояли в коридоре, сбившиеся в полукруг. Все переживали за Сэ Хёна, но никто не знал, что можно сделать. Слов не хватало, как и решений. Их друг стоял перед серьёзной проблемой, и каждый чувствовал бессилие — особенно сейчас, когда взрослые оказались источником угрозы, а не защиты. Га Мин стоял чуть поодаль, опершись плечом о стену, опустив взгляд. Его выражение лица отличалось от остальных: в нём читалась не столько тревога, сколько сосредоточенность. Он явно что-то обдумывал, что-то вынашивал. Мияко заметила это сразу. Она тихо подошла к нему, заглядывая в лицо. — Га Мин, о чём задумался? — мягко спросила она, стараясь не спугнуть хрупкое равновесие его мыслей. Парень слегка вздрогнул, словно очнувшись. — А? — он поднял взгляд. — Да... ничего особенного. Просто думаю... После школы хочу кое-что узнать. Насчёт Сэ Хёна. — Узнать? — удивлённо переспросила Мияко. — Что ты собираешься делать? В её голосе прозвучала искренняя тревога. Ей не нравилось, как это звучит — слишком неясно, слишком опасно. Разве в такой ситуации можно чем-то помочь? Особенно в одиночку? — Я бы хотел разобраться один... — уклончиво ответил Га Мин, отвернувшись к окну. — Но... — Мияко прищурилась, а затем решительно покачала головой. — Нет. Я не позволю. Он обернулся, с удивлением глядя на неё. — Я знаю, ты хочешь помочь. Я это уважаю. Но мы — команда. И это касается всех нас, — сказала она твёрдо, почти в приказном тоне. Га Мин улыбнулся краешком губ, впервые за день. Мияко не отступала, не опускала взгляда. — Ладно, — пробормотал он. — Уговорила. Девушка обрадовалась, мягко улыбаясь ему. В этот момент в их молчаливом взгляде друг на друга появилось понимание и единство.

***

После окончания занятий Мияко и Га Мин направились к тому самому адресу, который накануне прокричал отец Сэ Хёна, прежде чем исчезнуть в коридоре школы. Они добрались до огромной стройплощадки. Через дорогу возвышался бетонный каркас будущего жилого комплекса, окружённый металлическим забором и ржавыми воротами. Где-то в глубине слышался грохот техники и крики рабочих. Мияко остановилась, окидывая взглядом хаос перед собой. — А Сэ Хён не разозлится? — с ноткой сомнения спросила она, косясь на Га Мина. — Может и разозлится... — отозвался тот после паузы, — Но я не могу просто стоять в стороне. Га Мин выглядел решительно, хотя в его голосе сквозила неуверенность. Мияко сама не до конца понимала, зачем увязалась за ним. Но знала одно — не хотела, чтобы он шёл туда один. И не могла закрыть глаза на то, через что проходил Сэ Хён. Неподалёку толпились рабочие — кто-то кричал, кто-то махал руками. Кучка мужчин ссорилась, и казалось, ситуация вот-вот перерастёт в драку. Не сговариваясь, Мияко и Га Мин направились в ту сторону. Вдруг один из мужчин — высокий и пухлый — резко толкнул другого, и тот тяжело рухнул спиной на асфальт. Мияко всмотрелась в его лицо и узнала. Это был отец Сэ Хёна. Не дожидаясь ни секунды, Га Мин сорвался с места и встал между ним и нападавшим. Мияко бросилась следом и встала рядом, готовая к худшему. — Что за школьники? — недовольно буркнул плотный мужчина, — Проблемы ищете? Он смерил их взглядом, в голосе чувствовалась угроза. Мияко молча разглядывала его — его форма отличалась от остальных. На кармане — аккуратная вышивка: «Персонал YB». — "Ёнбэк и сюда свои руки дотянул?" — промелькнуло у неё в голове. Вдруг раздался глухой звук удара — мужчина покачнулся и отлетел назад. Мияко с удивлением обернулась: Га Мин стоял с вытянутым кулаком, лицо напряжено. — Ты с ума сошёл?! — прошипела она. — Надо было хотя бы поговорить сначала... — Ублюдок, ты охренел?! — зарычал толстяк, поднимаясь, и в следующую секунду с неожиданной силой схватил Га Мина за голову и швырнул его на землю. — Вот чёрт... — Мияко вскрикнула, кинулась вперёд. Схватив мужчину за руку, она перекинула его через плечо с отточенным движением. Он глухо ударился о землю, и на мгновение затих. Девушка с трудом выпрямилась, тяжело было уложить такого толстяка. — Ого... — раздался голос сбоку. Мияко резко обернулась. Всего в метре стоял высокий парень с лохматыми каштановыми волосами. Он смотрел на неё с лёгкой ухмылкой, — Девчонка положила такого жирного... Интересно. Га Мин уже поднялся и встал между ним и Мияко. — Кто ты такой? — настороженно спросила девушка, не отводя глаз. Ответа она не дождалась. Мужчина, которого она сбила с ног, внезапно вскочил и с размаху ударил сразу по двоим. Оба школьника отлетели, покатившись по пыльной дороге. Мияко приземлилась на рюкзак и застонала — дышать было трудно. Незнакомец смотрел на них с задумчивым лицом, затем повернулся к нападавшему. — Ты ударил их только потому, что весишь как грузовик, — спокойно сказал он. — Ты не сильный. Ты просто жирный. — Чё сказал?! — зарычал мужчина, подступая вплотную. — Я сказал, тебе стоит похудеть. — всё так же невозмутимо ответил парень. Мияко, тяжело дыша, поднялась на ноги, стряхивая пыль. Рядом вставал Га Мин, но развернулся, ища что-то в рюкзаке. — Видишь, они опять на ногах. — продолжал незнакомец. — Если ты их сейчас не добьёшь, о работе в YB можешь забыть. — "Он... провоцирует его?" — нахмурилась Мияко. — "И причём здесь YB? Он тоже их человек?.." В следующую секунду мужчина рванул на него, но парень резко встал в стойку — его движения были резкими, выверенными. Одним точным ударом он отбросил нападавшего на несколько метров. Тот рухнул на землю и затих. — "Это же... каратэ?" — Мияко не отводила взгляда, поражённая его техникой. Незнакомец выпрямился, шумно выдохнув. В этот момент из-за угла вышел ещё один мужчина — в жёлтой рубашке и с грубым лицом. — Вы чего тут устроили? — хрипло спросил он, глядя на лежащего работника. — Тут была драка и... — начал кто-то из рабочих в той же форме, что и толстяк. Но фраза не была закончена — мужчина молниеносно ударил его в лицо. Рабочий отлетел, хватаясь за нос. — Дебил! — взревел мужчина в рубашке, — Как ты мог не узнать старшего сына одного из боссов?! — "Что?!" — Мияко застыла. — "Сын босса? Этого быть не может..." Она с трудом повернулась к Га Мину, но тот, казалось, ничего не слышал — продолжал рыться в рюкзаке. — Га Мин... — позвала она настороженно. Но тут до неё донеслось: — ...дядюшка Ёнбэк... Она резко посмотрела на незнакомца, в глазах уже горела тревога, сменяющаяся недоверием. — "Дядюшка?" Он разговаривал с мужчиной в жёлтой рубашке, потом вдруг обернулся, направляясь к ним. — Эй, ты ведь Юн Га Мин из Юсонской школы, да? — с ухмылкой спросил он, глядя прямо в лицо парню. Га Мин не отрывал взгляда от рюкзака, будто вовсе не слышал его. Он что-то искал. — Эй, ты меня игнорируешь?! — внезапно рявкнул тот и с разбега пнул в его сторону, но удар пришёлся в пустоту. Га Мин ловко отскочил вбок и метнул рюкзак на землю. — Что за... — прошептала Мияко. — Слышал, ты постоянно досаждаешь Хан Улю, — продолжил незнакомец с едва скрываемым возбуждением. — Мне стало интересно... насколько же ты сильный! Он рванул вперёд, кулаки летели в грудь Га Мина, но тот успел поднять руки и отразить удар. В один момент парень заметил женскую фигуру, которая сбрасывала с плеч рюкзак и собиралась кинуться на помощь. — А ты... — он указал на неё, прищурился, будто что-то вспоминал, но не успел продолжить: Га Мин появился сзади, пытаясь сбить его с ног. Однако тот снова оказался быстрее — отскочил в сторону и одним точным ударом в грудь отбросил Га Мина на несколько метров назад. Мияко с ужасом наблюдала за этой сценой. Он справился с Га Мином так легко, как будто отбрасывал мешок с песком. — Вспомнил... Ты Мияко, верно? — наконец выговорил он, поворачиваясь к девушке. — Откуда ты знаешь моё имя? — нахмурилась она, не сводя с него взгляда. — О тебе тоже говорят... Немало, кстати. — Что именно?! — с вызовом бросила она и без колебаний набросилась, вцепившись в его руку, впиваясь ногтями и попытавшись провести бросок. Но парень вывернулся и резким движением отбросил её назад. Мияко с трудом устояла на ногах. — Сразу в атаку? Я девушек не бью, вообще-то... — он хмыкнул и провёл рукой по месту, где остались красные следы от её ногтей. — Поцарапала коготками. Сзади подоспел Га Мин, пытаясь нанести быстрый, точный удар. Но незнакомец мгновенно среагировал, развернулся и всадил ему кулак в живот. Га Мин согнулся, опускаясь на колени. Мияко замерла. Сердце бешено колотилось. Её друг сидел перед незнакомцем, стиснув зубы от боли, а тот что-то говорил — спокойно, даже насмешливо. С такого расстояния она не могла разобрать слов. Она схватилась за бок, который неожиданно начал болеть, и подошла ближе, прислушиваясь. — Если хоть один из вас сдвинет меня хотя бы на сантиметр, — медленно произнёс парень, — Я гарантирую: стройка больше не будет принадлежать фонду Юсона. Он стянул с себя футболку, обнажая мощное, рельефное тело. — "На хрена он это сделал?" — с досадой подумала Мияко, закатывая глаза. — Давайте! Кто первый?! — кричал парень с безумным выражением лица. Неожиданно перед ним появился Сэ Хён, непонятно, откуда взявшийся. Он выглядел раздражённым и явно собирался вступиться. Встал в стойку и нанёс удар — в живот. Парень чуть согнулся... но не сдвинулся ни на миллиметр. Улыбка на его лице стала ещё шире, и в следующую секунду он сам ударил. Сэ Хён, как тряпичная кукла, полетел назад и тяжело упал. — Сэ Хён! — вскрикнула Мияко и бросилась к нему. К счастью, тот поднялся, шатаясь, и подошёл ближе. Удержаться на ногах он не смог — Га Мин подхватил его и усадил на землю. Тогда Га Мин сам шагнул вперёд. — Ну давай, Юн Га Мин, покажи, на что способен, — хмыкнул незнакомец, с интересом его разглядывая. — Работники стройки! — крикнул Га Мин, — Уберите пожалуйста железные стержни вон там. Если кто-то из нас отлетит, может быть опасно. Мияко обернулась — действительно, стержни лежали метрах в пятнадцати. Она снова уставилась на парней. — "Он что, хочет откинуть его так далеко?" — с изумлением подумала она. Работники убрали стержни, а Га Мин встал в стойку. В следующий момент — удар. Парень не устоял, его отбросило, и он пролетел метров десять и приземлился на колени недалеко от кучи металлолома. — Охренеть... — выдохнула Мияко. — Очень неплохо! — рассмеялся парень, поднимаясь. Он выглядел так, словно наслаждался всем происходящим. Подойдя к Га Мину, он хлопнул того по плечу — дружелюбно, почти по-товарищески, — и что-то сказал ему на ухо. Мияко не разобрала слов. Потом он медленно двинулся к выходу с площадки. Проходя мимо неё, вдруг остановился. — А тебе, Мияко, я бы посоветовал держаться подальше от Хан Уля... пока не стало слишком поздно, — сказал он с ухмылкой и исчез за строительным забором. — Придурок... — тихо прошептала Мияко, подходя к Га Мину. Рядом уже стояли Сэ Хён и Чон, который, видимо, пришёл с Сэ Хёном. — Кто вообще это был и чего он добивался? — спросила она, растерянно глядя на парней. — Без понятия, — пожал плечами Чон, — Просто ушёл, как ни в чём не бывало. — В любом случае... спасибо вам, — Сэ Хён посмотрел на Га Мина и Мияко, — Он ушёл, и отец сможет продолжить работать здесь... — Точно! — воскликнул Чон и быстро направился к мужчине, стоявшему в стороне, — Здравствуйте, сэр! Я Ли Чон, друг вашего сына. Надеюсь, теперь вы позволите Сэ Хёну вернуться к учёбе. Лишить его образования — это просто жестоко! Мияко нахмурилась. Она внимательно наблюдала за отцом друга. Он стоял, будто окаменев, потом медленно выдохнул: — Делай, что хочешь... — бросил он и уже хотел уйти, но на ходу добавил, не оборачиваясь, — Но ты должен вернуться домой. С этими словами он ушёл, растворяясь среди рабочих. Четверо подростков стояли, молча глядя ему вслед, чувствуя, что, несмотря ни на что, они сделали важное дело — помогли другу. И вдруг Га Мин резко метнулся к рюкзаку, вытаскивая оттуда что-то. — Блин... энергетик пролился. Все конспекты промокли... — с досадой пробормотал он. — Держи, — сказал Сэ Хён, протягивая свою тетрадь, — Там всё записано. — Спасение! — взвизгнул Га Мин, с благодарностью уставившись на тетрадь. Ребята улыбнулись, наблюдая за ним. Этот день, наконец, подошёл к концу...